— И все же, товарищ Андреев, вам не следовало просить дополнительные средства усиления. Получив их, вы взяли на себя еще большую ответственность.
— Товарищ командующий, — доложил я, — вы же знаете, что моя просьба строилась на строгом расчете сил, с которым согласился штаб армии. А что касается ответственности, то ее легче нести, имея в бою средства усиления, чем воюя без них.
Командарм ничего не ответил мне, полагая, очевидно, что для завершения разговора еще найдется время и место.
23 июня 1944 года началась Белорусская операция, одна из крупнейших стратегических наступательных операций Великой Отечественной войны. В наступление перешли войска 1-го Прибалтийского, 2-го и 3-го Белорусских фронтов. На нашем участке фронта пушки пока молчали.
В соединениях, скрытно выдвинувшихся в исходные районы для наступления, велась активная партийно-политическая работа. Опорой командиров и политработников становились ротные и равнозначные им партийные организации, количество которых накануне операции выросло вдвое. Агитаторы и пропагандисты умело использовали временную особенность Белорусской наступательной операции — она разворачивалась в трехлетнюю годовщину начала Великой Отечественной войны. Это давало возможность более целеустремленно мобилизовать войска на выполнение боевых задач на основе глубокого разъяснения личному составу военно-политических итогов трех лет войны.
С нетерпением ждали бойцы и командиры нашего корпуса, всего 1-го Белорусского фронта сигнала для наступления.
…Медленно, словно нехотя, занимался рассвет 24 июня 1944 года. Все четче просматривались очертания холмов, где протянулись вражеские траншеи. Уже готовы проходы в минных полях. Будто сжатая пружина держит в напряжении полки и дивизии, каждого бойца. Не спится, видно, и гитлеровцам. Наши ночные бомбардировщики уже несколько раз появлялись над их позициями, засыпая траншеи гранатами и небольшими бомбами.
В четыре часа утра вздрогнула, застонала земля. Одновременно, сливаясь в единый огневой поток, ударили сотни наших орудий и минометов. Два часа пять минут длилась артиллерийская подготовка!
Еще бушевал огневой ураган, а передний край обороны врага уже затянула пелена пыли и дыма. Штурмовые батальоны стремительным броском преодолели заболоченную пойму Друти, следуя вплотную за огневым валом, ворвались в первую траншею гитлеровцев.
Хорошо поработали батарейцы! От первой вражеской траншеи практически ничего не осталось. Она была почти полностью разрушена, огневые точки уничтожены. Используя успех штурмовых батальонов, командиры стрелковых полков первого эшелона ввели в бой свои главные силы. Им удалось успешно преодолеть вторую траншею гитлеровцев, но перед третьей противник сосредоточенным огнем и частыми контратаками сумел остановить наступающие подразделения.
Потребовалось более двух часов для уточнения огневой системы третьей траншеи противника, перегруппировки орудий непосредственного сопровождения нашей пехоты. В это время гитлеровцы контратаковали открытый левый фланг 102-й стрелковой дивизии. Отбросить их на исходные позиции удалось лишь с помощью артиллерийского истребительного полка, действовавшего во взаимодействии с танкосамоходным полком. Вот когда пригодились корпусу дополнительные средства усиления!
В порядке самокритики следует сказать, что в наших силах было не допустить мощной контратаки противника. Для этого требовалось лучше организовать наблюдение и более оперативно получать информацию из передовых подразделений. Некоторые усиленные стрелковые роты и батальоны сумели не только ворваться в третью траншею обороны гитлеровцев, но и прорвались в их тылы. А закрепить и развить их успех мы не сумели.
В ходе наступления советские воины проявляли высокое боевое мастерство и массовый героизм. Преодолевая упорное сопротивление врага, 30-й стрелковый Хасанский полк к исходу 24 июня вышел к восточной окраине совхоза-техникума Краснобрежненский, где сумел закрепиться на занятых рубежах. 25 июня после артподготовки полк штурмом овладел центральной усадьбой совхоза-техникума, превращенного гитлеровцами в мощный опорный пункт. С боями продвигаясь в направлении Бобруйска, хасанцы захватили полевые склады немцев с продовольствием и боеприпасами, взяли много пленных. Инициативно и отважно действовали в этих боях воины стрелкового батальона под командованием капитана Павловского.
Группа бойцов, возглавляемая старшим сержантом И. Гермашовым, в течение шести суток удерживала плацдарм, захваченный на берегу Друти. Получив затем задачу атаковать противника, закрепившеюся на господствующей над местностью высоте, Гермашов установил, что гитлеровцы имеют на высоте два тяжелых пулемета, четыре ручных, а на флангах расположились группы автоматчиков. Гермашов вывел своих бойцов ночью в тыл гитлеровскому гарнизону и оттуда неожиданно атаковал врага. Опасаясь окружения, противник оставил высоту и спешно отступил к дороге. Прибывший на захваченную высоту капитан Павловский назначил старшего сержанта Гермашова командиром стрелковой роты и приказал ему начать преследование отступающего противника.
Впоследствии за успешное форсирование Друти и за отвагу и мужество в боях за Бобруйск Ивану Васильевичу Гермашову вместе с четырьмя другими однополчанами присвоили звание Героя Советского Союза.
В течение второго дня наступления соединениям корпуса удалось вклиниться в оборону противника всего на 7–8 километров, то есть взломать ее главную полосу. В чем же дело? Наш удар по главной полосе обороны гитлеровцев по темпу наступления частей и подразделений через болотистую пойму Друти был явно замедленный, плохо маневрировали мы силами и средствами по фронту, действовали слишком прямолинейно. Противник мощным огнем сдерживал наши главные силы, а контратаками отбрасывал вклинившиеся в его оборонительные порядки наши наступающие подразделения. И все же, развивая достигнутые частные успехи, командиры дивизий к исходу дня приложили максимум усилий, чтобы закрепиться на захваченных рубежах.
В ночь на третий день наступления на пути соединений корпуса встала естественная преграда — река Добосна. Гитлеровское командование, укрепив ее берега и взорвав переправы, возлагало большие надежды на этот рубеж обороны. Но враг на этот раз просчитался. Соединения 29-го стрелкового корпуса, введя в бой вторые эшелоны, сразу в пяти местах на широком фронте с ходу форсировали Добосну и к исходу 26 июня овладели опорными узлами сопротивления на ее правом берегу.
Не имея достаточно сил и средств сдерживать натиск советских войск, гитлеровцы начали беспорядочное отступление к Бобруйску. Побывав в 102-й стрелковой Дальневосточной дивизии, я смог лично убедиться, каким огромным наступательным порывом охвачены наши воины. В боях за Бобруйск, где решалась судьба окруженной 40-тысячной группировки гитлеровцев, отличились все полки дивизии. Невозможно назвать всех героев, приумноживших славу соединения. Запомнилась встреча с командиром артиллерийской батареи старшим лейтенантом Борисом Овецким. Только в одном бою его подчиненные уничтожили два бронетранспортера, четыре пулемета и до роты гитлеровцев.
— У нас все еще впереди, — смущаясь говорил офицер, принимая поздравления сослуживцев по случаю вручения ему ордена Отечественной войны I степени.
Смело смотрел в будущее отважный артиллерист. В боях под Барановичами его батарея вела огонь прямой наводкой по танкам противника и самоходным орудиям. Овецкий лично уничтожил два «фердинанда» и был удостоен ордена Красного Знамени. Сейчас ветеран Великой Отечественной войны Борис Моисеевич Овецкий живет и работает в городе Хмельницкий. Часто он выступает перед молодежью с рассказами про «атаки яростные те…».
На четвертые сутки непрерывных боев передовые части корпуса подошли к юго-западной окраине Бобруйска, где активно действовали воины 1-го гвардейского танкового Донского корпуса. Вскоре я в лесу встретился с его командиром генералом Пановым. Крепким было его рукопожатие.
— Очень рад боевой встрече, — сказал Панов. — Имею приказ наступать в направлении Негорелое, ударом с запада отрезать минскую группировку гитлеровцев. Минский котел будет побольше бобруйского. Прикройте нас с юго-запада, пока мы обойдем лес и болото. Время не ждет…