— Я принесла вам кофе, — сообщила возникшая на пороге Дорис. На ней были ковбойские сапожки и потертая широкополая шляпа.
— Не стоило вам так беспокоиться, — сказала Ирен, впуская ее в комнату.
— Почему бы и нет? У меня тут обычно бывают лишь водители грузовиков да коммивояжеры. Очень хорошо, что появилось какое-то исключение из правила. — Дорис протянула Ирен чашку. — Я добавила сливок с ванилью. Надеюсь, вы не будете против.
— Нет, конечно. Замечательно. Спасибо.
— Значит, собираетесь ехать? Я говорю это потому, что если вы едете, то стоит отправиться пораньше, пока на перевале все спокойно. Если нет, то я бы посоветовала вам перекусить у Альмы французскими гренками. Она вываливает их в кукурузных хлопьях. Кстати, у вас есть цепи на колеса?
— Нет.
— Тогда вы далеко не уедете. Обязательно нужны цепи или шипы. Вам без них никак не обойтись. Полиция штата вас непременно остановит. Если у вас их нет, вот увидите, вас обязательно завернут обратно.
Ирен опустилась на кровать. Обстоятельства как будто ополчились против ее поездки в Орегон. Она это чувствовала. Сначала пикап, потом погода…
— Хорошо выспались?
— Так себе.
— Еще одна причина, чтобы повременить с отъездом.
Ирен вздохнула:
— Пойду за сумкой. Вечером просто не было сил тащить ее от машины.
Обе женщины — Дорис в поношенных ковбойских сапожках, Ирен в теннисных туфлях — побрели по снегу к стоянке. Возле пикапа Ирен стоял олень и обнюхивал землю. У него были большие, фута по два, рога.
— Боже, какой большой, — произнесла Ирен и остановилась.
— Не бойтесь. Он ест листья и траву, все, что я только посажу. — Дорис нагнулась, слепила снежок и бросила его в оленя. Тот посмотрел на нее и ушел прочь. — Его мать несколько лет назад сбила машина. Мы стали оставлять тут сено. Он вырос, и у нас не хватило духа пристрелить его.
— Я еще не видела таких больших оленей.
— Да не обращайте на него внимания.
Ирен подошла к пикапу и посмотрела на оставленные оленем следы. Они были размером с ее ладонь. Неподалеку в снегу лежало что-то серебристое. Дорис нагнулась и подняла.
— Похоже на какую-то кнопку.
Ирен потянула ручку дверцы.
— А, это, — произнесла она. — От моего радиоприемника. Должно быть, выпала, когда Флетч занимался машиной. — Ирен вытащила из пикапа дорожную сумку.
Стоило ей отойти в сторону, как к машине приблизилась Дорис:
— Я бы на вашем месте поставила эту штучку на место. Когда поедете, включите радио и поймайте станцию на волне 1150 АМ. Погода и обстановка на дороге до Огдена.
Ирен села на пассажирское сиденье и попыталась найти на заваленном бумажными пакетами и пластмассовыми стаканчиками полу место для ног, а сама подалась вперед, чтобы вставить кнопку в приемник. И в этот момент ее нога вытолкнула что-то из салона машины. Ирен услышала, как что-то упало. Затем увидела, как по снегу рассыпалась нитка жемчуга.
— О господи, извините меня. — Дорис вылезла из машины и принялась собирать с земли жемчуг, кольцо, медальон в виде сердечка и рассыпавшуюся, как карточная колода, пачку фотографий. Обнаженный по пояс загорелый мальчик, сидящий на берегу ручья. Он же взбирается на скалу, прыгает, бьет себя в грудь, как обезьяна. Широкая улыбка. Красивое лицо и фигура. Еще один снимок. Два юноши сидят на камне. Тот, что моложе, оперся на колено друга.
Шэп и Дэниэл.
Ирен потянулась к дверце.
— С вами все в порядке? — Дорис торопливо засунула все в коробку и схватила Ирен за руку. — Вам плохо? Господи, пойдемте со мной.
Она взяла у Ирен дорожную сумку, забросила ремень на плечо, второй рукой обняла Ирен за талию и повела к дому. Они вошли в гостиную, где на стенах висели картины, изображающие ковбоев на лошадях.
Ирен села на диван и поставила на колени коробку.
— Это Шэп. На этих фотографиях. Это мой сын Шэп.
— Я поняла, — отозвалась Дорис и сжала ей руку, чтобы успокоить.
— Я не видела их раньше. Муж дал мне эту коробку прямо перед отъездом, но я даже не заглянула внутрь.
— Извините, что я все разбросала.
Ирен попыталась открыть коробку.
— Давайте я вам помогу.
Дорис взяла коробку и вытащила фотографии.
— Это он?
Ирен кивнула.
— Какой у него счастливый вид, — произнесла Дорис, передавая Ирен фотографии.
— Вы так думаете?
Глаза Шэпа было трудно разглядеть из-за кудряшек челки. Сам он был загорелый. Джинсы свободно болтались на бедрах.
— Не знаю. Трудно сказать. Наверно, он был счастлив. Я не знаю.
Дорис доверительно наклонилась к ней:
— Конечно был. Вы посмотрите на его улыбку. Очаровательная улыбка. Она напоминает мне моего мальчика, который сейчас делает, что хочет, и точно знает, что ему нужно. Сколько вашему сыну на этом снимке? Семнадцать?
Ирен принялась перебирать фотографии. Шэп взбирается на скалы. Шэп смотрит прямо в объектив фотоаппарата. Огромные красивые глаза.
— Пятнадцать, — ответила она, стирая о брюки капельки влаги со снимков.
— А сколько ему было… когда вы потеряли его?
Ирен посмотрела на следующую фотографию.
Шэп спит, накрывшись одеялом.
— Столько же.
— Неудивительно, что вы так подавлены. Что это было, несчастный случай?
Ирен перевернула следующий снимок. На нем были изображены Шэп и Дэниэл. Рука Роббина показывает на объектив. Второй рукой он обнимает его сына. Оба голые по пояс. Оба улыбаются так, как будто мир принадлежит только им двоим. Ирен прикоснулась к лицу сына, плечу, руке. Затем проделала то же самое с изображением Дэниэла. Двое юношей. Две жизни. Жизни, которых больше нет.
— Да, — прошептала она. — Несчастный случай. Случайный выстрел.
— Сочувствую вам, дорогая, — сказала Дорис и похлопала Ирен по колену. — Ужасная утрата. Но такое часто случается. Охота. Чистка оружия, неосторожное обращение. Я бы не позволила хранить оружие в доме, во всяком случае там, где есть маленькие дети. — Дорис встала. — Вернусь через минутку.
Ирен снова принялась перебирать фотографии. Нэт застукал их на берегу реки, а позднее застал дома. Возникла драка. У Дэниэла оказалось оружие. Между противниками случайно влез Шэп.
Несчастный случай. Всего лишь несчастный случай.
Когда Дорис вернулась, Ирен уже поднялась с дивана:
— Мне понадобятся цепи на колеса.
— Зачем?
— Чтобы проехать через горы.
— Вы шутите.
— Нисколько.
— Но что за внезапная спешка?
Ирен посмотрела на часы. Дэниэлу осталось двенадцать дней. Если она сегодня доберется до Огдена, то окажется в Орегоне во вторник, самое позднее в среду. Затем нужно будет срочно съездить в Салем. Встретиться с директором тюрьмы, после чего позвонить окружному прокурору. Нужно что-то предпринять, чтобы остановить казнь. Это был несчастный случай. Никто не виноват, никого не надо наказывать.
— Мне нужно успеть кое-что сделать. То, чем мне следовало заняться еще несколько лет назад. Если я не попаду туда, куда мне нужно, через несколько дней, я не смогу сделать то, что собралась.
— Но вы не знаете этих гор. Не исключено, что снова начнется метель. Да и подъем крутой, просто предательский подъем.
— Я справлюсь.
Дорис постукала ногтем себя по зубам.
— Вы уверены в этом?
— Абсолютно.
— Ну, тогда давайте займемся подготовкой к вашему отъезду.
Флетч расчистил место возле заднего колеса пикапа и показал Ирен, как натянуть на колесо цепь.
— Пока она вам не нужна, но миль через двадцать от нас дорога будет совсем другая. Съезжайте с обочины и останавливайтесь. Надевайте цепи. Причем не раздумывая. Не стоит вам огорчать сына. — В качестве доброй услуги на прощание Флетч загрузил в багажник пикапа несколько сот фунтов вайомингского гранита. — Это для устойчивости.
Ирен поблагодарила механика, села в машину и выехала на трассу I-80. Проехав десять миль, она миновала Рок-Спрингс. Но не проехала она дальше и пяти миль, как началась снежная буря. Снежинки, плотные почти как ольховые сережки, в мгновение ока покрыли дорогу белым ковром. Пикап завихлял из стороны в сторону, но Ирен крепко сжимала руль и внимательно смотрела вперед, выискивая место, где можно съехать на обочину и надеть цепи.