Похоже, в предстоящий визит мне удастся ещё и с братом или сестрой познакомиться. И как отреагирует «канон» на появление ещё одного родственника великого и ужасного меня? И будет ли у него или неё связь с силой?
Время покажет.
Что бы отвлечься от дум, я вернулся к кораблю, причём, через не хочу. Была ночь. Хотя работа внутри корабля была не такая уж и сложная, но нудная, и её было много. Очень много.
Первая задача, которую я поставил после обследования – найти и активировать всех дроидов, которые тут были. Пришлось брать свой байк, и ехать – пешком путь до нижней палубы с верхней был огромен, а лифты не работали. Нижняя часть клешни крейсера была жилой, а верхняя – технической, в ней были большие ангары, в которых валялись астродроиды. Что бы привести железку в чувство, нужно минут пять – в основном для того, что бы перезаправить реактор и активировать его. Астродроиды не имели никаких опознавателей свой-чужой, поэтому им достаточно было того, что я назвался капитаном корабля и сказал, что они пролежали тут несколько тысячелетий, а старый капитан уже давно помер. Это помогло – цилиндрические, похожие на Эрдва, но более грубые астродроиды оживали, один за другим, и приступали к работе. Эрдва, посетивший меня, взял новых подчинённых под свой контроль и как утка-мама, колонной повёл их на важные участки работы.
Для меня работа была проще, чем я думал изначально – не надо реально подходить к месту поломки, я могу отремонтировать повреждение на расстоянии примерно сотни метров от себя. Результатом такого открытия стало то, что мне не пришлось бегать по палубам – щуп силы пробивал весь корабль сверху донизу насквозь и, сидя в центре корабля, в ангаре, где смыкаются две клешни, я мог спокойно перебирать субсветовые двигатели или часть ангара. Повреждения реальные были в разы более масштабные, нежели задокументированные – сканером силы я обнаружил ещё десяток пробоин корпуса и восстановил их. Впрочем, всё, что мне было нужно – что бы раненый корабль смог кое-как доползти до верфи КМК. Необходимости в использовании всех систем, кроме движения корабля, не было, но я всё же заделывал наиболее сильные повреждения. Основными из них были повреждения проводки – топливопроводов, электрокабелей, и прочего. Такую примитивную работу я выполнял не просто быстро, а мгновенно.
Корабль был… сложным. Как описать систему, сложность которой превосходит в разы всё, что я когда-либо видел? Миллиарды, триллионы узлов, агрегатов, и все они должны действовать как единый механизм. Только то, что я более-менее разбирался в строении этого чудовища, позволяло мне надеяться на благополучный исход ремонта.
Армада железных «пчёлок», перемещалась по кораблю и чинила всё, что под манипуляторы попадалось. Я решил закончить на сегодня. Остатки топлива в топливных баках могло хватить для питания репульсоров, но не гипердарайва, так что первостепенную задачу на завтра я поставил – раскочегарить реактор крейсера, хотя бы резервный, и включить освещение, и систему самодиагностики. После её запуска, восстановление пойдёт намного быстрее – корабль сможет сам сообщить мне и дроидам обо всех неполадках. Количество «спящих» дроидов на соответствующей палубе было всё ещё велико – около тысячи, а ночью на объекте количество тружеников достигло пяти сотен ремонтников – дело пошло быстрее, после того, как я догадался пустить лавину – заставить дроида перезаправить и перезапустить своего соседа и дать ему такую же инструкцию.
И дел много, и за всё нужно хвататься, и всё чинить... но сперва, подумал я, сперва запуск реакторов и самодиагностики.
Операция была назначена на четыре утра, как только первое солнце Татуина покажется на небосклоне.
Для этого пришлось вставать и заливаться энергетиком по самые гланды, а так же проводить разминку. Благо, корабль мой стоял прямо на корпусе крейсера, который был размером как три футбольных поля. Конечно, на самом деле больше, но дальше стоять было невозможно – искривление корпуса не позволяло.
После долгой разминки с тренировочным мечом, я пошёл на корабль. За ночь Эрдва и его железный стройбат пробудили всех остальных дроидов – им хватило буквально по тридцать грамм топлива, что бы проснуться, и выполнять свои обязанности до тех пор, пока мы не выйдем к цивилизации. За ночь полторы тысячи дроидов разъехались по кораблю, и тишина мёртвого корабля сменилась постоянным шумом работ – по всему кораблю, в кромешной темноте ездили дроиды. Я же отправился сразу к пункту управления реактором, который располагался около энерговодов. Там же обнаружился и Эрдва, который занимался пультом управления.
– Что там? – спросил я, войдя в тесную каюту. Нагнетание воздуха в систему вентиляции принесло относительную свежесть – воздухозаборники работали ночью, так что я и не заметил, как духота сменилась относительной свежестью.
– Работать будет, – ответил дроид, – однако я не гарантирую.
– Главное попробовать запустить. Топливо?
– Остатка хватит, чтобы долететь до космопорта и заправиться. И на питание систем.
– В таком случае, я начинаю работу, – уведомил я дроида и потянулся силой к реактору. Одному из реакторов – на военных кораблях их часто больше трёх, не считая резервного.
Реактор не пострадал в результате обстрела, хотя процессы внутри давно остановились. Я потянулся силой и восстановил стенки от коррозии, полученной за время пребывания внутри неактивного топлива, после чего подтянул и телекинезом и вставил топливные элементы в активную зону. Чтобы запустить реакцию, нужен был толчок, и я скомандовал:
– Запуск.
После моей команды Эрдва подал разряд электроэнергии для начала реакции с топливом. Ток пошёл в активную зону и через секунду соответствующие элементы энергосьёма оказались под напряжением. Ещё секунда, и процесс распространился на все элементы, и понеслась!
Реактор заработал. В углу центра управления загорелась красная лампочка, ожили приборы на приборной панели. Процесс пошёл.
– Эрдва, посмотри цепь. Энергия должна пойти на центральную систему.
– Прошло, капитан! – пискнул дроид. – Заработало!
– Замечательно. Обесточенные участки? – спросил я.
Эрдва, судя по всему, изобразил обиду:
– Ночью восстановили всю проводку. Обесточенных участков нет. Напряжение на репульсорной платформе сорок киловатт. Продолжает расти. Освещение восстанавливается. Системы жизнеобеспечения в норме. Остаток топлива – меньше одного процента. Система самодиагностики… работает. Выявлено шестьдесят одно нарушение. Температура и давление в активной зоне реактора в пределах нормы.
– Замечательно, – успокоился я, – давай мне список всего, на что ругается ССД, а я пойду, починю. Завтра вылет.
– Я поеду с тобой, – сказал дроид, и мы вместе отправились устранять дефекты. Первые десять – пробоины в трубах, потом ссохшиеся и потерявшие масло движущиеся элементы, и под конец кое-что оригинальное – не закрывающиеся из-за механических повреждений ворота ангара перехватчиков. Право слово, я и не заметил перехватчики – так, стоят себе в углу кучка архаичных кораблей, и стоят... но теперь рассмотрел поближе – это были перехватчики империи ситхов. Странные, с вытянутыми лапами-крыльями, фюзеляжем, сжавшимся до размеры кабины, с движком сзади. Они напоминали каких-то насекомых.
Пока я чинил ворота ангара, осмотрел и перехватчики.
Свет появился. Стоило мне зайти в ангар, из открытых ворот которого открывался шикарный вид на пустыню и обе гигантские клешни сверху и снизу, корабль осветили лампы, установленные под потолком и на стенах. При свете стали заметнее и побитые временем стены и пол ангара.
– Эрдва, как гравигенератор?
– Работает.
– В таком случае лети на наш корабль и приведи его в ангар, – я осмотрелся. Ангар был довольно внушительным, не меньше двухсот метров в длину и десяти метров в высоту. Тут можно было смело играть в футбол, так как примерно размеры совпадали с футбольным полем.