Изменить стиль страницы

– Сумасшедший! – только и смог произнести мой зять, когда я очутился в безопасности.

– Скорей! – крикнул я ему, показывая вниз, на бурлящую реку, устремившуюся по проспекту, вдоль трамвайного парка – надо выловить оставшиеся четыре коробки!

– Ты что – совсем сдурел! – в свою очередь накинулся на меня родственник. – Да пропади они пропадом! Ты что – не видишь, что творится?! Скорей в машину! Сейчас здесь будет куча ментов!

Он был прав: едва мы уселись в машину и тронулись в путь, как нам навстречу уже неслась целая кавалькада автобилей, гудящих своими сиренами и дудками, с синими мигалками на крышах. И милиция, и аварийные бригады, и службы скорой помощи…

Первым, взору заикающегося брата, предстал я.

– Куда вы п-пропали? – накинулся он на меня.

– Сейчас я тебе всё объясню… – попытался, было, оправдаться я, но это ещё больше заставило его взволноваться.

– Что случилось? – испуганно произнёс он.

– Ничего-ничего… – скороговоркой выпалил я, пытаясь его успокоить. – Всё хорошо… только ты не волнуйся.

– Что произошло!! – взревел брат, раздражаясь тем, что я его стараюсь успокоить: значит, произошло нечто ужасное.

– Тихо-тихо… чего ты так разорался? Всё хорошо… ты только не волнуйся, хорошо? – предпринял я последнюю попытку успокоить брата. И, естественно, получил обратный эффект.

– Ты можешь мне внятно сказать – что слу-чи-лось?!! – заорал на меня брат. – И где наш дядя?

– Вода… понимаешь, прорвало трубу… – начал, было, я, но посмотрев на его выражение, понял что всё это бесполезно: ему не понять.

– Ну и чё, что вода? Где вы так долго были?

– Идиот!!! – не выдержал уже, в свою очередь, я. – Там во-от та-кую трубу прорвало, понимаешь?! Коробки со спиртом уплыли… Мы заживо варились в кипятке! Там настоящая авария произошла! В масштабах города!

Шухрат на какую-то долю секунд застыл, осмысливая сказанное, но, судя по его следующей реплике, я понял, что до него так и не дошла истинная картина случившегося.

– Ну и чё? При чём, тут, коробки со спиртом? Как они могли уплыть?

И тут на горизонте нарисовался наш зять. Снизу, его брюки был завёрнуты до колен, и нашему взору явственно предстали огромные волдыри от ожогов. Шухрат онемел, уставившись на его ноги…

Благополучно перетаскав свою поклажу в вагон, мы традиционно «раскатили» бутылку спирта в уютном и теплом купе и я, проводив своих коллег по бизнесу, уныло двинулся по направлению Ленинградского вокзала. На босые ноги у меня были надеты целлофановые мешки. Хлюпая обувью, я вошёл в своё купе и поздоровался со своим случайным попутчиком. Молодой человек, бросив взгляд на мои ноги, ни слова не говоря отодвинулся подальше. Объяснять кому-то, что-то, уже не было сил. Я налил себе остатки спирта, выпил и откинулся на своё ложе прямо в одежде. Утром меня встретил Питер.

Через несколько дней, я узнаю реакцию мамы. Материнское сердце всегда склонно переживать не столько за тех детей, кто живёт под боком, сколько за тех, кто вдали. Шухрату, который всячески заботился о ней и опекал, как всегда повезло меньше всего: он жил вместе с матерью, а потому львиная доля упрёков выпала на его долю.

– Почему? Я только одного не пойму: почему их ноги сгорели, а твои не пострадали?! – не могла успокоиться мама, когда узнала об этой истории.

Брат в бессилии, стиснул зубы и, глубоко выдохнув, кротко произнёс:

– Простите меня, мама, за то, что я остался цел и невредим.

Жертва гипноза

Сколько раз мне приходилось слышать о том, как под воздействием усыпляющих слов цыганки, люди добровольно снимали с себя последние украшения, собственноручно опустошали свои кошельки, а порою, ещё и приводили к себе домой, чтобы щедро отблагодарить этих профессионалок человеческих душ.

«Вот лохи! Вот дураки! Так им и надо: нечего развешивать свои уши… – всякий раз, услышав очередную подобную горькую историю, усмехался я себе в усы, жалея и одновременно ругая наивных простофиль. – Ну, как можно быть таким доверчивым?!»

Пока сам однажды, чуть не угодил в искусно расставленную цыганскую ловушку.

Заняв у своей хорошей знакомой 70 тысяч рублей (немалая сумма по тем временам), я отправился на «Апрашку», где располагался один из оптовых рынков Питера. Меня устраивали только сигареты «Родопи», это было выгоднее всего. Как и в случае со спиртом, я быстро просчитал в уме свою будущую прибыль.

«Я покупаю две коробки сигарет по 70 копеек за пачку, а по приезду в Бухару, сдаю их оптом по 1 рублю. Чистый навар с двух коробок (100 блоков) – 30 тысяч рублей. Совсем неплохо, учитывая, что это, тебе, не тяжеленный спирт, а две лёгкие коробки!»

Так, вполне логично рассуждал я, прогуливаясь меж многочисленных рядов. На рынке, как всегда было людно и шумно: всюду пестрели цыганские юбки, толкались и переругивались между собой продавцы, а над всем этим стоял привычный гвалт и мат.

– «Родопи-Родопи»! Кому нужны по дешёвке «Родопи»? – скороговоркой пропела белолицая красивая цыганка, быстро обгоняя меня.

– Мне нужны «Родопи»! – крикнул я ей вослед. Я и в самом деле измучился и отчаялся найти столь необходимый для меня товар, поскольку уже дважды обошёл весь рынок, окончательно «достав» всех продавцов табачных изделий. Это уже потом, анализируя ситуацию задним числом, я пойму – почему она «случайно» прошла мимо меня.

Цыганка как бы нехотя остановилась и, недоверчиво оценив меня, вновь продолжила своё шествие, бормоча своё привычное заклинание. Я возмутился её реакцией и ускорил шаг.

– Мне нужны «Родопи»! – повторил я снова, догнав свою беглянку. – Две коробки нужны!

Она внимательно посмотрела на меня своими ясными красивыми глазами, виновато улыбнулась и произнесла:

– Извини, дорогой, но это не здесь. Надо ехать в сторону «Техноложки»…

– Да куда угодно! – перебил я её. – Вон, возьмём такси и…

– Хорошо-хорошо! – остановила она меня. – Я только подружку свою предупрежу, ладно?

И, отойдя немного в сторонку, стала шушукаться о чём-то с симпатичной брюнеткой со жгучими и пронзительными глазами.

«Ух, ты – Аза-зараза!» – вспомнил я, почему-то, цыганскую семью, жившую некогда в нашем доме, в Бухаре. У них была точь в точь такая же дочь, которую звали Аза.

– Поехали! – возвратилась вскоре моя знакомая.

Я взял такси, и мы тронулись в сторону метро «Технологический институт»…

– Давай деньги! – протянула она руку, едва мы проехали под аркой дома и остановились во «дворе-колодце».

«Э-э, нет: меня так просто, на мякине не проведёшь» – усмехнулся я про себя. Вслух же, произнёс, оглядывая пустой двор:

– А где товар?

– Вот магазин – она указала на обшарпанную дверь – Но туда нельзя! Тебе сами вынесут коробки.

– Ты хотя бы, с заведующим меня сведи! А то, мало ли…

– Вот «Фома неверующий»! – сердито хлопнула она дверью машины. – Щас, я тебе её позову! Только ты туда не заходи: посторонним нельзя!

Через несколько секунд она вышла вместе с подружкой. С той самой брюнеткой. Поверх одежды был накинут белый халат.

– Здравствуйте. Светлана Юрьевна – улыбаясь, представилась она.

Казалось бы, даже законченному идиоту, всё тут должно быть понятно, однако, я настолько был в тот момент ослеплён, что… покорно протянул ей деньги. Не считая купюр, она спокойно опустила их в карман своего халата и строго произнесла:

– Стойте здесь. Сейчас Вам вынесут коробки.

И подруги скрылись за дверью.

Прошло секунд пять, прежде чем я догадался дёрнуть за ручку двери. И тут я обнаружил, что это всего лишь на всего кривая проходная, ведущая на улицу. С противоположной её стороны до меня явственно донёсся женский смех и топот ног.

Со всех ног я рванулся вослед убегающим цыганкам, которые уже сели в такси, готовые тронуться в путь. Я выскочил на середину дороги, навстречу машине. Водитель, видимо, почувствовав неладное, не торопился трогаться с места. Подскочив к задней двери, я открыл её и наткнулся на протянутую руку с деньгами.