Американские 82-я и 101-я воздушно-десантные дивизии пострадали еще больше, чем англичане, вследствие того что выброску десанта произвели среди болот и топких низин Котантена с рассеиванием сверх всяких норм; ошибка экипажей самолетов в определении зон выброски имела здесь еще более губительные последствия. В результате этих просчетов сотни американских десантников утонули, не успев освободиться от своего парашюта и груза. 82-й дивизии удалось овладеть одним из своих основных объектов — деревушкой Сент-Мер-Эглиз, которую она удерживала, отражая при этом ожесточенные попытки противника выбить американцев оттуда. Однако удержать дамбы на реке Мердере дивизии все же не удалось. Воздушно-десантные операции первого дня вторжения обошлись дорого для союзников и выявили трудности, связанные с массированной высадкой воздушных десантов как еще до соприкосновения с противником, так и после соприкосновения с ним при наличии только легкого вооружения без поддержки танков. В ту ночь многим тысячам молодых американских солдат пришлось действовать либо в одиночку, либо мелкими группами, образовавшимися из числа отбившихся от своих подразделений десантников, и искать пути через болота и живые изгороди, чтобы добраться до своих пунктов сбора, которые оказались за многие мили от тех мест, где их ошибочно выбросили, дав в самолетах «зеленый свет». Вместе с тем следует отдать должное десантникам из 82-й и 101-й дивизий, из которых многие тысячи хотя и оказались далеко от мест сбора своих подразделений и объектов атаки, но сразу же вступали в схватку с противником, где бы ни встречались с ним. Главное достижение американских воздушно-десантных дивизий 6 июня заключалось в том, что они вызвали замешательство и посеяли неуверенность у немецкого командования относительно обстановки на всем полуострове вплоть до Шербура.
В момент раскрытия купола парашюта рядовой Ричардсон почувствовал резкую боль в бедрах от врезавшихся в тело лямок, а его голова дернулась так резко, что на некоторое время застучало в висках. Затем его быстро понесло вниз, навстречу фруктовому саду и треску очередей, доносившихся с земли. Он немного ослабил передние стропы парашюта, проплыл рядом с деревом и плюхнулся на землю. В ушах у него все еще стоял звон, но он уже выхватил свой пистолет, а левой рукой стал освобождаться от парашютных лямок. Освободившись от парашюта, солдат крадучись двинулся на клацающий звук металлических шариков, который был установлен на ту ночь в качестве опознавательного сигнала для американских солдат на всей территории полуострова Котантен. На этот сигнал в темноте вышли и другие десантники. Затем они помогли одному из их группы, парашют которого зацепился за самую верхушку дерева, спуститься на землю. При проверке собравшихся стало ясно, что почти половина из их группы, включая почти всех тех, которые управляли проблесковыми прожекторами, чтобы дублировать сигналы радиолокационных ответчиков, где-то затерялась. Они покидали самолет последними, и их, вероятно, отнесло к самой дороге, откуда уже отчетливо слышался шум автомашин, сновавших по дороге в поисках парашютистов. Ламаро, старший оператор радиоответчика, включил свой прибор. К досаде Ричардсона, который, обливаясь потом, таскал на себе такой же ответчик, было решено уничтожить его прибор: он был невольным свидетелем того, как специально выделенный солдат привел в действие внутренний детонатор — группе требовался лишь один маяк. Затем все оставшиеся солдаты поспешно рассредоточились по краю поля. Был включен и единственный уцелевший прожектор на треноге. Солдаты, имевшие карманные фонари, тоже направили их лучи на облака. Прошло всего несколько минут, как кто-то выкрикнул: «Они уже на подходе!» И тут же десантники увидели вспышки разрывов зенитных снарядов, ложившихся все ближе и ближе. Как только самолеты подошли к обозначенному группой наведения месту, заговорили ближайшие немецкие зенитки. Вскоре на фоне неба вспыхнули первые силуэты парашютов, и солдат группы наведения охватил горячий, хотя и безмолвный восторг.
Сотням из тех американских солдат, которые в ту ночь прыгали в Нормандии с парашютом, приходилось вступать в схватку с врагом, едва их ноги коснулись земли. А некоторые из них были убиты еще до того, как успели приземлиться. После короткого приступа эйфории по случаю успешного приземления первой волны десанта в заданном месте, там, где приземлился рядовой Ричардсон, солдат вновь охватило уныние, когда следующая волна самолетов, идя тем же курсом, что и предыдущая, несмотря на отчаянно передаваемые с земли сигналы, полетела дальше, не сбросив ни одного человека. Лишь одна машина прошла прямо над ними. Из ее правого мотора вырывалось пламя, и летчик изо всех сил пытался удержать обороты двигателя, чтобы не так быстро терять высоту. С земли были отчетливо видны иллюминаторы, так как высота уже не превышала 300–400 футов. Один парень из группы наведения горестно произнес: «Ведь там же наши ребята…» Самолет исчез за горизонтом, и над поляной вновь воцарилась тишина. Она затянулась надолго, так как ожидавшаяся третья волна самолетов с десантниками так и не появилась. Вместо мощной, боеспособной воздушно-десантной части в районе сбора оказалось всего несколько десятков парашютистов. Ричардсон решил, что настало время позаботиться о каком-либо надежном оружии. Он стал доставать пулемет из тюка грузового парашюта, спустившегося неподалеку. Но тут появился другой десантник и сердито сказал: «Это наше оружие». Несколько минут они препирались, но в итоге Ричардсону пришлось уступить. Ведь его рота оказалась в числе тех, которые не вышли в район сбора, и поэтому он просто присоединился к соседней группе десантников, занятых устройством стрелковых ячеек и укрытий. Вырыв себе «лисью нору», он растянулся на дне окопа и вскоре уснул.
О замедленной реакции немцев на действия союзников в первый день вторжения союзников ходили легенды. Монтгомери как-то говорил своим командующим армиями: «Уже к концу дня, предшествующего вторжению, противник будет уверен, что в полосе «Нептуна» (или «Оверлорда») будут высажены крупные силы…».[96] И тем не менее достоверно известно, что даже в первые часы 6 июня немцы все еще оставались в состоянии удивительной неопределенности. Будучи убежденными в том, что погода совсем не благоприятствует вторжению, немецкое военно-морское командование даже не нашло нужным организовать патрулирование в Ла-Манше. Перехват радистами 15-й немецкой армии раскрытого немцами условного радиосигнала, переданного Би-би-си для сил французского Сопротивления о начале выполнения задач первого дня вторжения, не был принят во внимание. Штаб верховного главнокомандующего союзными экспедиционными силами, полагавший, что смысл этого сигнала, по всей вероятности, где-либо во Франции уже рассекречен, едва ли согласился бы на его передачу радиостанцией Би-би-си поздней ночью 5 июня, если бы не был уверен, что союзный флот вторжения к тому часу будет неизбежно обнаружен.
Главной причиной того, что обороняющаяся сторона оказалась в неведении о готовившемся вторжении, была, несомненно, беспечность немецких военно-морских и военно-воздушных сил. Ни те, ни другие не обратили никакого внимания на сосредоточение 5 июня у берегов Нормандии минных тральщиков союзников. Еще более непонятно отсутствие реакции немцев на перехват сигнала Би-би-си, поскольку на протяжении весенних месяцев уже не раз поднимались ложные тревоги, которые вызывали раздражение местного командования и изматывали немецкие береговые части. Силам же французского Сопротивления ни штаб верховного главнокомандующего, ни немцы не придавали большого значения, считая их скорее досадной обузой, нежели одной из главных сил в боевых операциях союзников. Кроме того, важно отметить, что переданный французскому Сопротивлению условный сигнал не давал и намека на то, в каком месте будет осуществлено вторжение. При обсуждении вопроса использования сил Сопротивления в штабе войск специального назначения и у руководителя специальных операций было признано целесообразным привлечь только самый необходимый минимум отрядов сил Сопротивления, чтобы уменьшить возможность жестоких репрессий, которые могли обрушить на них немцы, и избавить от долгого ожидания освобождения группы французского Сопротивления, находившиеся недалеко от района предстоявших военных действий. Одновременно был решен вопрос о том, что, исходя из интересов обеспечения секретности, необходимо было поднять силы Сопротивления во всех районах, чтобы не дать возможности немецкому командованию определить место, откуда следует ожидать удара союзников. В некоторых недавно вышедших книгах утверждается, будто бы при тщательном анализе информации, переданной радиостанцией Би-би-си силам Сопротивления, верховное командование вермахта могло бы определить, что союзники собирались высаживаться именно в Нормандии. Такое утверждение не имеет под собой никаких оснований.
96
97. Цит. по: Hamilton N. Montgomery: Master of the Battlefield, London, 1983, p. 561.