Все вокруг — каждый шаг — надо было проникнуть, со всем вокруг слиться.
Школа
Одно лето на даче в Лёвшине забавно жили.
А осенью тетя Саша повела семилетняго Васю в школу Слудской церкви.
Вася начал учиться.
Васе сшили синюю форму, купили книги с картинками, пенал, сумку, тетрадки.
Вася стал рано вставать, пить чай и уходить в школу.
И первый год учился прилежно: все приглядывался к обстановке.
Во втором классе сразу разбаловался, начал дурачиться, неучить уроков.
Стали вызывать тетю Сашу в школу и Васе начало попадать, и здорово.
В школе ставили в угол, оставляли безобеда, дома ругали, теребили за уши-волосы.
Школа сразу опротивела.
Однако он ее кончил и Васю определили в другую школу — на базаре — в двухклассную городскую.
Там было интереснее — больше книг — больше ребят, больше шалостей — прибавилась гимнастика — Васю стали больше дома лупить за все это вместе. Начал учиться в реальном Алеша, Саня в гимназии.
Кама
Кама — вот волшебный журнальный источник утрозарных радостей, неожиданных праздников, яркоцветных затей, славных подвигов.
Кама — будто первый верный друг, никогда неизменный, всегда близкий, добрый, светлый.
С самой ранней весны, как проходил лёд, прибывала вода, появлялись параходы, подавая свистки, ставились нефтянки, пристани, а на берегу целые дни рыбаки смолили лодки, иные — мартышки — ловили дрова баграми, по вечерам сакали рыбу — Кама с каждым зеленеющим днем обещала все новые восторги, новые возможности, новые костры в отраженьях у берегов.
Кама единственное-как Солнце — счастье, ласково матерински обвеявшее мое сиротское детство теплыми чудесами.
Кама — вот кто была моей желанной подругой ни разу меня не обидевшей.
Кама — вот кто была моей крыловейной сказкой впервые разсказавшей моему сердцу изумительную правду: будто во мне живет нечто иное — второе существо, которое будет называться после Поэтом.
Тогда я непонял значенья этих великих слов о Поэте во мне, но всем своим существом я почувствовал Истину
Бывали мгновенья — чаще вечером у окна — когда один долго смотрел на Каму я действительно ясно ощущал в себе совсем иную жизнь, похожую на песню, на птицу, на ветер, на облака.
Я горячо радовался что во мне живет способность вольно мыслить, думать, переноситься, воображать — тогда я вспоминал о сказках, песнях, книгах.
Все настойчивее я представлял себя другим, совсем другим — кем можно быть.
Кама — волновала мои воображенья, куда то звала, обещала, дарила сны.
Однако жизнь моя — ребенка — мальчика — ученика шла своим чередом: мне снова хотелось играть, бегать, кричать, спасаться от взглядов дяди и теги, звать Алешу озорничать, затевать дела на пристани, на Каме, в ограде, в своей клетушке
Птицы поют
Пуще всего Вася с Алешей любили ловить птиц и ловили их с любовным мастерством.
Сами садки, западёнки делали, а больше покупали.
Ловля шла в любимовском саду, около озера, между лесной горой и прядильней — эта прядильня тянулась с версту и там появлялись прядильщики с бородами и шли они взад пятки.
Из окна — отверстия прядильни можно было наблюдать поставленную западёнку и подсвистывать кузек:
— Ци-ци-вий. Ци-ци-вий.
Вот под праздник пошлют к обедне Васю и Алешу, а они припасут западёнки да и ловят птиц.
Тройная таинственность: удрали от обедни ловить, чтобы никто неувидал и кабы птицы незаметили.
Объяснялись жестами, наблюдали с диким волненьем и уж если захлопывала западёнка кузю или жулана — бежали снимать, угорело скакали, присядали от счастья.
Была у них балагушка своя в угоре около дома в ёлках и там птицы в садках висели и — главное — покурить можно мох, выдерганный из бани.
В балагушке все затеи придумывались и мальчишки туда заходили по разным делам и всегда тихонько, таинственно.
И всегда эти мальчишки что нибудь стянут, выманят.
Раз Вася — Алеша пришли в балагушку и смотрят: крыша отодрана и все садки с птицами украдены.
— Вот те на.
Решили, что спер Санко Зеров или болотские.
Всетаки часть у Зерова нашли.
Зеров — тоже птицелов на монастырской — если идти в Слудскую церковь всегда видать в окнах бедного дома садки с птицами, а сквозь тын забора шестик с перекладинкой и западёнка висит со щеглом или с кузей.
Братья Зеровы не хуже умели ловить и рыбу — поэтому Вася — Алеша их уважали.
У Васи — Алеши — Пети в комнате жил один клест — совсем их приятель.
Клест свободно вылетал из садка, сам открывал перекрещенным носом дверцу, находил себе что надо: иногда промокашку из тетради утащит в садок и разорвет на мелкие кусочки, иногда хлеб стащит и поет — разговаривает.
Стали окно открывать на улицу, а клест полетает по елкам и снова прилетит.
Вася — Алеша уехали куда то на дачу что ли — на несколько дней — приезжают, а клеста нет — значит нянька или кухарка закрыли окно, когда клест улетел и забыли про него, а он наверно стучался.
Вася ревел и ворчал на няньку:
— У бабы несчастные.
Жалко было друга — клеста.
Еще большими друзьями Васи — Ялеши были собаки: Кукла и Верный, дворовые, хохлатые.
И все слова понимали, все движенья, все чувства.
Много раз Вася — больно надерганный за волосы за уши — за шалости — уходил в слезах к друзьям — собакам и те тепло прижимались к нему, лизали руки, утешая, успокаивая.
Были случаи когда Верный и Кукла бросались на рассерженных кричащих во дворе тетю или дядю, спасая Васю от побоев.
Зато эти друзья — если видели Васю веселым — звонким — с радостным лаем скакали вокруг и возились отчаянно.
Из товарищей — мальчиков к Васе часто приходил Саша Потапов-с Набережной — и у него Вася научился играть на гармошке, которая стала тоже одной из нежных подруг.
Но самой желанной и близкой подругой всегда была — книга.
Вася читал очень много и все — что только ему попадалось — от Гоголя до жития Иоанна Кронштадскаго и всех святых.
А про разбойников Яшку Смертенского и Стеньку Разина он мог читать по тысячу раз, покупая эти книги на базаре.
Особенно он полюбил Стеньку Разина, да так горячо полюбил, что с Ялешей — Петей и всеми мальчишками и где только можно он затевал игры в разбойников, а сам был Стенькой Разиным, раздавая все свои богатства и складывая голову за друзей своих — за народную понизовую вольницу.
Игры в Стеньку Разина продолжались целые годы, как только подходил случай развернуть сбою удаль.
Сеновалы, сараи, балагушки, лабазы, деревья, лог с норами — все было к услугам шайки разбойников.
А чулан с шаньгами, со сливками, с пенками, кухня с разными продуктами и — особенно — шкаф в столовой — где хранились конфекты, печенья, сахар, варенье и вина — подвергались много раз удачному нападенью шайки.
Слямзить, стяпорщить, стянуть, стащить — и потом честно разделить — были главными заслугами разбойников.
А уж самое главное — это как нибудь украсть из комода у тети несколько двугривенных на важные дела; надо купить пороху, пистонов (разбивали камнями), корму птицам, садок, западёнку дубовую, удочек, мешок для прикорма, кренделей, яблоков, конфект.
Расходов было густо.
Впрочем крупным приходам много помогали богатые Каменские, давая на гостинцы гостю Васе по трешнице, а то и по пятерке.