Одним из врагов советского народа стал дефицит продуктов в магазинах. Поначалу не хватало мяса и молока, затем стали исчезать постное масло, хлеб и крупы. В некоторых областях в 1962–1963 годах были введены продовольственные карточки.
31 мая 1962 года вышло постановление о повышении цен на мясные и молочные продукты. За повышение цен ратовал Алексей Косыгин. Хрущёв согласился под нажимом – себестоимость мяса была гораздо ниже закупочных цен. Цены повысили. Население сразу же отреагировало. Жители сел были довольны, чего не скажешь о горожанах. Сколько же стал стоить килограмм мяса? Вместо 1 р. 60 коп. – 2 рубля. Современному россиянину или украинцу это покажется смешным: разве это подорожание? Однако в Москве и Ленинграде, Донецке и Днепропетровске, на Дальнем Востоке появились листовки с критикой Хрущёва. Народ изощрялся в жанре политического «граффити»: стены домов украсили надписи соответствующего содержания. КГБ докладывал о проявлениях недовольства жителями Тбилиси.
Находились даже храбрецы, которые подбивали народ устроить демонстрации и забастовки. Повсеместно велись разговоры о том, что чем помогать странам соцлагеря и третьего мира, лучше бы о своем народе подумали.
Наиболее массовыми и трагичными стали события в Новочеркасске – небольшом городке в Ростовской области.
На самом крупном заводе города – НЭВЗе (завод им. Буденного) работало около 12 тысяч человек. В конце мая на этом заводе были снижены расценки оплаты труда. Заводчане и так жили скромно. В Новочеркасске хронически не хватало жилья: многие ютились в бараках, людям приходилось снимать комнаты, что было очень дорого. Дефицит продуктов в магазинах заставлял горожан покупать еду на рынке по ценам, которые были намного выше установленных государством. Все понимали, что в связи с повышением магазинных цен частники станут продавать продукты еще дороже.
Все началось со стихийного возмущения в одном из цехов завода. Успокоить рабочих вышел директор по фамилии Курочкин. Этот человек не собирался миндальничать: он хотел призвать народ к порядку. Но тут подошла торговка пирожками, и Курочкин ляпнул: «Не хватает денег на мясо и колбасу, ешьте пирожки с ливером!» Толпа зашумела: он еще и издевается? Дальше события развивались стремительно. Группа рабочих отправилась в компрессорную станцию и включила заводской гудок.
Рабочие двинулись по другим цехам, призывая всех устроить забастовку. Заводской художник написал плакаты, которые забастовщики закрепили на опорах железной дороги: «Мясо, масло, повышение зарплаты!» и «Нам нужны квартиры!» На тепловозе кто-то написал и вовсе крамолу: «Хрущёва на мясо!»
На площадь потянулись не только рабочие, но и окрестные жители. Дружинники порядок навести не смогли, приехавшая милиция просто разбежалась. Солдаты Новочеркасского гарнизона, которых привезли к концу дня, смешались с толпой и обнимались с рабочими. Офицерам пришлось их увести.
В конце концов на площадь пригнали бронетранспортеры, но рабочие стали раскачивать машины из стороны в сторону. БТРы уехали.
К ночи народ разошелся по домам, а наутро забастовщиков ждал сюрприз: в 12 ночи в Новочеркасск были введены войска.
Автоматчики оцепили железную дорогу вдоль завода и сам завод им. Буденного. Около НЭВЗа и станции стояли танки. Военные потребовали, чтобы все приступили к работе. В ответ рабочие заявили, что пусть работает армия, которая захватила завод.
Забастовщики построились в колонну и двинулись из рабочего поселка в Новочеркасск. По дороге к ним присоединялись рабочие «Нефтемаша», электродного завода и других предприятий. Демонстранты несли красные знамена и портреты Ленина, распевали революционные песни.
Мост через реку Тузлов был перекрыт – его охраняли вооруженные солдаты, рядом стояло два танка. Толпа кричала: «Дорогу рабочему классу!» Военные не тронули демонстрантов.
В городе колонна направилась к зданию горкома партии. Ее ряды пополняли городские жители. На импровизированном митинге выступила женщина, которая сказала, что ночью и с утра власти арестовали некоторых забастовщиков и многих арестованных избивали. Люди пошли к горотделу милиции.
Арестованных уже отправили в Ростов и Батайск. Один из солдат, охранявших здание, замахнулся автоматом на какого-то мужчину. Тот выхватил у него автомат, но его сразу же застрелили. Солдаты стали стрелять в воздух, и напуганные люди прятались в здании горотдела милиции.
Стрельба началась на площади перед горкомом. Сначала солдаты стреляли в воздух. Передние ряды попытались отступить, но задние толкали их вперед. Кто-то кричал, что стреляют холостыми. Это было неправдой. Следующие выстрелы были сделаны по деревьям. Как говорят очевидцы, с деревьев «посыпались» дети, которые успели туда залезть, чтобы не пропустить зрелище. Затем стали стрелять в толпу.
Существует версия, что стреляла не армия, а МВД или КГБ с крыши гостиницы «Дон». Накануне там поселились загадочные музыканты – 27 человек. Они расположились на втором этаже, из номеров, которые они заняли, выселили прежних постояльцев.
Только после гибели людей о забастовке наконец-то доложили Хрущёву. Он тут же вознамерился лететь в Новочеркасск, чтобы поговорить с разгневанным народом. Однако его отговорили. Военные заверили, что обстановка очень серьезная, бунтовщики могут пробиться к ростовским тюрьмам и выпустить уголовников. Знал ли Никита Сергеевич, что происходит в мятежном городе, неизвестно. Во всяком случае, Алексей Аджубей вспоминал, что пленки с записью событий Хрущёву вроде бы не показали. На самого Аджубея эти кадры произвели удручающее впечатление: «Танки и бронемашины буквально заполонили городские улицы. Это начала действовать армия генерала Плиева. Войска окружили город. В первые часы не удавалось оттеснить толпы в дома. По самым отчаянным группам пришлось открыть огонь. Матери с детьми на руках рвались под гусеницы танков. Южная русская вольница показывала свою силу».
Опасаясь новых волнений, тела погибших власти вывезли из города и тайно захоронили на разных кладбищах. По официальным данным, было убито 26 человек, по неофициальным – счет погибшим идет на сотни.
К 3 июня в городе было уже относительно спокойно. Для прекращения беспорядков был введен на три дня комендантский час. Ходили слухи о том, что всех жителей Новочеркасска теперь сошлют. Но Хрущёв этого не сделал. Однако были арестованы 114 человек, многих из них посадили на долгий срок – 10–15 лет.
Пусть и с запозданием, но на проблемы Новочеркасска все же обратили внимание. Расценки труда на заводе им. Буденного, конечно, не восстановили и цены на мясо и молоко не уменьшили, но зато стали завозить продукты в магазины и в срочном порядке увеличили жилищное строительство.
Дабы не приходилось больше стрелять по разъяренной толпе, после новочеркасских событий Президиум ЦК КПСС постановлением от 19 июля 1962 года обязал органы государственной безопасности «усилить агентурно-оперативную работу по выявлению и пресечению враждебной деятельности антисоветских элементов в стране» и заняться профилактикой единичных и особенно массовых проявлений антиправительственного характера.
Впервые при Хрущёве после всевозможных сокращений КГБ было усилено. В отличие от венгерских событий 1956 года, никаких происков врагов, инспирировавших беспорядки, в Новочеркасске, судя по всему, не было. Забастовку и демонстрацию затеяли рабочие, и никаких «боевиков» с иностранной подготовкой в толпе не нашлось. Однако с тех пор были расширены контрразведывательные подразделения территориальных органов КГБ и восстановлены самостоятельные подразделения в составе КГБ по борьбе с «идеологической диверсией противника».
Что касается дефицита зерна, то в 1963 году 10 миллионов тонн пшеницы закупили за границей. 9 декабря, выступая на Пленуме ЦК, Хрущёв сказал: «Суровая зима, а затем жестокая засуха нанесли ущерб важнейшим сельскохозяйственным районам страны. Правительство вынуждено было купить известное количество хлеба за рубежом. Если в обеспечении населения хлебом действовать методом Сталина – Молотова, то тогда и в нынешнем году можно было продавать хлеб за границу. Их метод был такой: хлеб за границу продавали, а в некоторых районах люди из-за отсутствия хлеба пухли с голоду и даже умирали». После нескольких годов неурожая Хрущёв также принял решение о химизации сельского хозяйства, то есть увеличении производства минеральных удобрений и гербицидов.