ЗУЛЕЙХА УБЕЖДАЕТСЯ В ТОМ, ЧТО ЕГИПЕТСКИЙ АЗИЗ НЕ ТОТ, КОГО ОНА УВИДЕЛА ВО СНЕ
Сей небосвод, чье ремесло — фиглярство,
Людей терзает с помощью коварства.
Надежду нам подаст в тяжелый час,
Потом в отчаянье повергнет нас.
Желанный плод покажет издалёка,
Чтоб этот плод потом сорвать жестоко…
Ланиты Зулейхн огнем зажглись,—
Узнала: скачет издали азиз.
Сказала мамке, сидя в паланкине:
«Не ты ли помогала мне в кручине?
Так помоги мне на него взглянуть,
Не то от страсти разорвется грудь.
Когда живут в душе любовь и верность,
Любовь пылает, обретя безмерность.
Кто сильно жаждет, тот сгорит, когда
Не выпьет, если рядом есть вода!»
Увидев Зулейху в таком томленье,
Найти решила мамка исцеленье,
И щель, с ушко иглы величиной,
Она прорезала в парче цветной.
К той щелке Зулейха приникла глазом, —
И застонала вдруг, теряя разум:
«Случилось нечто странное со мной,
Я смерть нашла под рухнувшей стеной!
Не этот мне явился в сновиденье,—
Я зря к нему стремилась в нетерпенье.
Не этот отнял у меня покой,
Не этот напоил меня тоской,
Не он, моей мольбе внимая чутко,
Доверясь мне, вернул мне свет рассудка
Я вижу: счастья моего звезду
Судьба низвергла в горе и беду.
Увы, одни колючки в злое время
Дало мне пальмы финиковой семя.
О небо, милосердье мне яви
И дверцу мне открой в приют любви!
Меня отняв у друга дорогого,
Не отдавай теперь во власть другого!
Пусть не коснется кто-нибудь другой
Моей рубашки дерзкою рукой.
Дала я клятву, что всегда и всюду
Свое сокровище беречь я буду.
Погибнет пусть чудовище-дракон,
Пусть не возьмет сокровище дракон!»
Так проклинала свой удел жестокий,
Из глаз лились кровавых слез потоки.
Живая боль была в ее словах,
Печали соль была в ее слезах.
Но вдруг раздался глас необычайный —
Заговорил с несчастной вестник тайный:
«Не плачь, не плачь! Вершатся в смене дней
Дела, что дела твоего трудней!
Хотя другого ты ждала доселе,
Ты без азиза не достигнешь цели.
Благодаря ему в счастливый миг
Увидишь ты возлюбленного лик!
Пусть близость с ним тебя не беспокоит:
Он твой замок заветный не откроет.
Ключ у него — из воска: кто бы смог
Ключом из воска сей открыть замок?
Ведь если нет руки — рукав ничтожен:
Рукав не вытащит кинжал из ножен!»
От этой вести сделалась тиха
Признательная богу Зулейха
И, в ожиданье светлого удела,
С надеждой на широкий путь глядела.
MАЛИК ВЫВОДИТ ЮСУФА НА БАЗАР, И ЗУЛЕЙХА ПОКУПАЕТ ЮСУФА
Какое счастье наступает вдруг,
Когда встречает друга верный друг:
Любви повсюду вспыхивают свечи,
Разлуку побеждает солнце встречи!
Юсуф поверг в смятенье весь базар,
К нему приценивались млад и стар,
Приценивались знатный и богатый,
Меж тем во все концы кричал глашатай:
«Кто купит несравненного раба?
Он светел, как счастливая судьба!
Он сыплет нам рубины красноречья,
Прекрасны руки, плечи и предплечья.
Его уста — рассветная заря,
Они гласят, лишь правду говоря.
Он полон благородства и величья,
В его реченьях лет косноязычья!»
Тут некто взоры всей толпы привлек:
Свой золотой он поднял кошелек.
Ценитель некий стоимость набавил:
На вес Юсуфа мускус предоставил.
Тут предложил сокровище камней
На вес Юсуфа новый богатей.
Один богач другому шел на смену,
Они все время прибавляли цену.
Ио Зулейха всем нанесла удар,
Когда прослышала про тот базар:
Так сильно поразились египтяне,
Что языки прилипли к их гортани!
Сказала: «Благомыслящий азиз!
Ступай к Малику и с рабом вернись».
Тот возразил: «Но все мои именья,
И золото, и мускус, и каменья
Не стоит половины той цены!
Нам не купить Юсуфа: мы бедны».
Был у красавицы ларец старинный.
Как сонмы звезд, сверкали в нем рубины.
Была любой жемчужины цена
Всей подати египетской равна.
«Возьми, — сказала. — Он, как свет, мне нужен.
Купи его — и не жалей жемчужин».