Теперь наш ДОП — грозный партизанский отряд. Теперь берегитесь, враги! Мы — сила!
Я и Лида получили задание распространить листовки по селам: Водное-10, Каменка-20, Ивановка-10, М. Белашка-20, Белозерки-5. Весь день просидела за писаниной. А вечером склонилась над знаменем, вышивала дорогие портреты. Я счастлива, что выполняю боевое поручение. Я — частичка Красной Армии.
Было заседание комитета, на которое пригласили руководителей групп. Я узнала об этом от Лиды и навязалась с ней. Ох, лучше бы я не ходила! Своими глазами видела, как Наташа любезничала с Митей Махиным. А на меня он и внимания не обращает.
Наташа, лучшая моя подруга — соперница! Ну, пусть бы была любая другая, только не Наташа.
После заседания разговаривали о разных интересных вещах. Лида пела, и, как всегда, с успехом. Митя говорил, как называются по-мордовски те или иные предметы, но я запомнила только одно мордовское слово — шумбрат, значит — здравствуй! Теперь я буду приветствовать Митю по-мордовски. Ему, наверное, будет приятно.
Шумбрат! Когда я произношу вслух, то мне хочется размахивать руками и кричать. Мне думается, это слово нужно произносить шумно, раскатисто и обязательно радостно. Я представляю себе: идут навстречу друг другу люди, машут шапками и платками и кричат: «Шумбрат! Шумбрат!»
Ходила с мамой на базар, слышала, как одна женщина рассказывала: у них все имущество и скотину забрали, так как сын при Советской власти работал в райисполкоме. И у всех семей советских и партийных работников отбирают добро. Но не только у них. Вчера на Песчаной улице у десяти семей забрали коров.
Немцы торопятся свезти хлеб со всех сел в одно место — на склады «Заготзерно». Облагают денежными налогами, берут кур, свиней, телят, коров. У нас взяли теленка и четырехмесячного порося. Среди населения ходят слухи, что Красная Армия наступает, поэтому немцы и грабят в обе руки. Мне бы очень хотелось, чтобы наши пришли поскорей, но из сводок Совинформбюро видно, что наступления пока нет. Уж сколько раз возникали такие слухи! Люди все время передают друг другу: «Красные уж близко, немцам — капут!» Это потому, что народ истосковался по родной радянськой власти.
С утра до вечера шел дождь. Помогала маме по хозяйству.
Весь день никто не приходил, сидела одна-одинешенька. И тоска взяла меня. И почему я такая несчастливая? Уродилась я красивой, а вот счастья не видать. Когда я что-то делаю, все идет нормально, все — как у людей, а стоит сесть вот так, одной, и задуматься, как появляется недовольство. Хочется чего-то, а чего — сама не знаю. Приревновала, дурочка, Наташу. Зачем? Какое я на это имею право?! И комната моя опостылела, и сама себе тоже.
Сейчас перечитывала старые письма брата Жоржа, смотрела фотокарточки школьных друзей. Где они? Живы ли? Суждено ли нам встретиться? Сто вопросов и ни одного ответа. Жорж в своем последнем письме, что получили мы более года назад, пишет: «Красная Армия навсегда сотрет с лица земли кровожадную фашистскую сволочь. Да здравствует социалистическая революция во всем мире!» Я готова и жизнь свою отдать, чтобы помочь брату и моим школьным друзьям скорее победить врага!
Только мечтами о будущем и успокаиваю себя. Ни о чем сейчас так не думаю, как про ту минуту, когда наши славные бойцы придут к нам, когда зацветет село красными флагами и можно будет от всего сердца громко сказать: «Товарищ!»
Приказ Махина: распространение листовок ночью с 6 на 7 ноября отменяется. Узнали, что полицаи в предпраздничную ночь готовят засады. Вечеринка, которую мы хотели собрать, тоже отменяется.
Жаль. Очень жаль, что у нас все сорвалось. Зря я сидела над праздничными листовками. 75 штук сделала, надо же!
Прибегал Гришутка — наш исполнительный связной, принес записку, в которой Наташа просила передать приготовленные листовки и сообщила, что готовится операция под названием «Облака». Нам с Лидой предлагается утром 7 ноября выйти во двор и внимательно смотреть на небо. Странное задание! Что такое они придумали?
Вымыла полы во всех комнатах, подмазала и побелила печь на кухне. В своей комнате на столе поставила открытку — портрет Ленина. А на стене повесила красноармейскую звездочку.
Вот как я приготовилась к празднику!
Да здравствует 25-я годовщина Октября. Да здравствует скорая победа над лютым врагом! Шумбрат нашему ДОПу!
Черти-ребята, что они только выкинули! Мы с Лидкой прыгали и целовались от восторга.
Лида спозаранку прибежала ко мне, вышли мы во двор, как нам было приказано, уселись на дровах и смотрим в небо. Гадаем: что будет? Самолет появится? Или воздушный шар? Мы порядком продрогли, прежде чем увидели сюрприз. Со стороны плавней один за другим медленно поднялись в небо два больших коробчатых змея. Они были украшены красными лентами, которые развевались на ветру. А когда змеи повисли над селом, то от них отделились пачки листовок и рассыпались в воздухе.
А вечером, когда к Лиде пришел Семен, она накинулась на него с вопросами: кто сделал да как сделал? Семен пробурчал (он всегда не говорит, а бурчит), что операция «Облака» выполнена его группой.
Выпал снег, сразу на 7 сантиметров. Старики говорят: долго не продержится, лег на талую землю.
В десять утра ко мне пришли Наташа, Лида и Петя Орлов. Снова боевое задание. Распространять листовки: Ильинка-5, колхоз имени Карла Маркса-5, Днепровка-10, Каменка-20.
Что-то моя Ната задумчивая ходит.
Слух: предстоит новая мобилизация молодежи в Германию.
Весь день ходила сама не своя. Пришла к Лиде, а у нее Семен сидит. Им только и дела, что любоваться друг на друга. Не могу ничего делать, все валится из рук. В Германию мобилизуют молодых всех подряд.
О, какой ужас царит сейчас на нашей улице: одних самих забирают, у других имущество и скотину. Что будет дальше, не могу и представить.
Итак, всему настал конец! Меня берут в Германию. Прощайте все и жизнь моя!
В залог того, что явлюсь, забрали отца и отправили вместе с другими родителями на строительство моста в Каменку. Сказали: отца посадят в концлагерь, если я не приду на сборный пункт.
Мать готовит меня к отъезду и заливается горькими слезами, и я вместе с ней. Смотрю на фото своих друзей, и слезы, жгучие слезы так и бегут из очей.