— Господин офицер приказывает тебе идти к лесу.
Толпа напряженно замерла. Самусенков, не оглядываясь, пошел. Гитлеровец выстрелил ему в спину. В толпе кто-то дико вскрикнул. Лена почувствовала, что ей не хватает воздуха, что-то сжало горло. Огляделась, вокруг все привычное, знакомое: и лес, и небо, и земля. Только невдалеке среди разнотравья чернеет тело убитого коммуниста… Ведь только позавчера он доверительно говорил ей: «Фашисты, Елена, возможно, очень скоро заявятся в наши края. Уходить тебе поздно, да и нужно с народом кому-то остаться. Действовать будем вместе по заданию райкома партии. Мы тебе верим».
«Действовать вместе…» — слова эти не давали теперь Подрезовой покоя ни днем ни ночью. «Вместе — это не один, не два человека», — думала Лена и потихоньку по-новому присматривалась к знакомым, искала в недомолвках подруг при разговорах тайный смысл, намек на желание что-то делать сообща.
![Розы на снегу img_12.jpeg](https://litlife.club/books/241873/read/images/img_12.jpeg)
Елена Подрезова.
«Кто ищет, тот всегда найдет», — утверждала популярная среди молодежи в довоенные годы песня про веселый ветер и про тех, «кто привык за победу бороться». Лена искала единомышленников и нашла… Саша Ефременко, Ольга Бруева, Лида Шершнева, Люба Кошелева… Собрались вместе в деревне Язно. Говорили взволнованно, страстно. Решили искать советские листовки, сбрасываемые с самолетов, расклеивать их в деревнях, собирать оружие.
Дождливыми осенними днями зачастили теперь девчата в болото за клюквой. Удивлялись матери: бывало, с руганью отправляли, а ныне… В потаенных местах, надежно укрытых хворостом, росла груда найденных на полях боев винтовок. Однажды юные подпольщицы притащили в тайник станковый пулемет.
А сколько было страха, тревоги, радости, когда младшая сестра Лены пятнадцатилетняя Тамара как-то вечером заговорщически шепнула:
— А мы с Таней Князевой на болотном острове обнаружили…
— Что обнаружили? — встрепенулась Лена.
— Не что, а кого. — Тамара улыбнулась и выпалила: — Командиров Красной Армии встретили — вот кого. Уже и поесть им снесли.
«Так вот она какая, моя сестренка. А я ее, подростка, и в расчет не брала», — мелькнуло в голове у Лены. Глаза ее заблестели.
— Ты чего плачешь? — испугалась Тамара. — Думаешь, кому-нибудь сболтнули? Ни в жисть. Это ж военная тайна.
Лена молча обняла сестру.
Более месяца девушки помогали раненым командирам, решившим во что бы то ни стало уйти за линию фронта. А вскоре за рекой Ущей отряд партизан-красноармейцев объявился. Отчаянные ребята — что ни ночь, то диверсия на дорогах. Называли себя воины-партизаны «чкаловцами». Разведчики отряда побывали и в Ерастовке. По их заданию Подрезова ходила в Язно, в Чернецово и в другие крупные села, где у фашистов стояли гарнизоны. Многое удавалось высмотреть, многое передать в отряд.
НЕ СЛОМЛЕННЫЕ БУРЕЙ
Поздней осенью «чкаловцы» покинули пределы Невельского и Пустошкинского районов. С каждым новым днем гитлеровцы усиливали репрессии. По деревням рыскали агенты тайной полевой полиции, выискивая подпольщиков и помощников партизан. Было расстреляно несколько человек.
Лена и ее подруги до поры затаились, и их никто не трогал. Но однажды среди бела дня в дом Подрезовых ввалились немецкие солдаты. Один из них вскинул автомат и на ломаном русском языке спросил Лену:
— Ты за кого — за Гитлера или Сталина?
«Видно, что-то узнали. Все равно пропадать», — подумала с тоской девушка и гордо ответила:
— Я за Советскую Родину!
Стоит и чувствует: озноб по коже пошел и руки дрожат — ничего с ними поделать не может. А солдаты оружие на лавку сложили и… давай хохотать.
Пригляделась Лена — так это же переодетые «чкаловцы»! Обрадовалась, но и руганула как следует. А потом заплакала. Растерялись бойцы:
— Так мы же пошутили…
А тут и командир их, политрук Пенкин, в дом вошел.
— Чего ревешь? — спрашивает.
Досталось бы на орехи «шутникам», да Лена не выдала их, сказала, что плачет от радости. После одна из подруг Женя Сергеенкова подсмеивалась:
— Тоже мне конспиратор. Когда меня так спросили, я схитрила. Сказала: «Я за красивых мальцов!»
«Чкаловцы» были теперь бойцами рейдирующей партизанской бригады разведотдела штаба Северо-Западного фронта. В старые места завернули с целью разведки. И опять Подрезова и ее подруги стали наведываться в гости к «тетям» в большие села, бывать на базарах. А потом на кладбище, в рощах и других мало посещаемых зимой местах, в «почтовых ящиках» — в дуплах деревьев, под камнями — появлялись коротенькие записки для разведчиков бригады. Попадись с таким «письмецом» гитлеровцу — не миновать виселицы…
В конце лета 1942 года в родных краях Подрезовой прочно обосновалась 2-я бригада калининских партизан, начал действовать Пустошкинский подпольный райком ВКП(б). Срочно потребовалось организовать распространение сводок Совинформбюро, которые райкомовцы принимали по радио. Секретарь райкома Яков Васильевич Васильев предложил:
— Поручим это дело Елене Подрезовой. По всем отзывам надежный товарищ. И опыт уже есть.
Через день в Ерастовке заработал «взвод писарей». Ранним утром в доме Подрезовых собирались подруги Лены и мальчишки-подростки. «Адъютант» комвзвода Миша Коротышев лихо докладывал Лене:
— Товарищ командир, взвод готов к выполнению боевого задания!
Собравшиеся рассаживались, вынимали карандаши. Лена диктовала. «Рукописная типография» начинала рабочий день. Писали, позабыв про сон, про еду. В короткий срок усилиями Лены и Тамары Подрезовых, Жени и Лизы Сергеенковых, Тани Князевой, Ольги Комоедовой и других «бойцов» из «взвода писарей» было написано более трех тысяч экземпляров листовок.
Январь сорок третьего принес в невельские и пустошкинские деревни радость: советские воины выбили гитлеровцев из крупного, стратегически важного железнодорожного узла — города Великие Луки. Фронт приближался к Невелю. Гитлеровцы неистовствовали в прифронтовой зоне: сжигали целые деревни, расстреливали и старых и малых. Усилили активность и партизаны. Подпольный райком партии призвал население подняться на вооруженную борьбу против оккупантов. С этой целью решено было провести собрание-митинг молодежи тридцати деревень.
И оно состоялось, единственное в своем роде в летописи Великой Отечественной. В морозный ясный день в селе Морозове под защитой партизан собралось около трехсот юношей и девушек. После доклада секретаря подпольного райкома партии о задачах молодежи были выступления с мест. Горячо говорила Лена Подрезова:
— Вот уже третий день слышим мы по утрам гром. А ведь сейчас не май, а январь, студеный, морозный. Утренний гром — это голос нашей армии, голос наших братьев. Это призыв к нашей совести, чести…
И призыв был услышан. Старики, девушки, подростки брали в руки оружие и шли под партизанские знамена. А у Лены основной «специальностью» стала разведка. В 1943 году ей удалось к разведывательной сети бригады подключить многих надежных людей.
Удивлялись прихожане церкви в Неведро, видя среди набожно молящихся бывшую учительницу. Шептали старухи:
— Ишь времена наступили. Учителька и та лоб крестит. Спаси и помилуй нас, господи.
А Лена, еще раз осенив себя крестным знамением, неторопливо покидала новый «почтовый ящик». В кармане ее кофты лежали донесения разведчиков в стане врага, записки связников…
У Елены Александровны Минченковой (Подрезовой), учительницы школы в городе Пустошка, сохранился дневник военных лет. Маленькая книжечка.
С трепетом листаю пожелтевшие странички. Короткие, торопливые записи:
«23.8.43. Утро началось по-обыкновенному. И вдруг налетели озверевшие псы. Бросали бомбы. Зажгли деревню. Все горит. Народ обстреливали, звери кровавые».
«1.9.43. Как болит сердце, ведь уже 1 сентября. Учебный год… Подлый враг еще сопротивляется. Отправили раненых. Вечером слушали баян».
«9.9.43. Убили в Тимонове Мишу Юстюженко. Как жаль храброго разведчика. Раненный в ногу, он до конца отстреливался. Дорого поплатился враг за твою жизнь».