Леон снова обратился к Сималуа:
— На плантации я отыщу Санкау, мою подругу, другую масаи. Она сможет рассказать больше. Она будет рада. У нее тоже дочь…
Бонни знала, что подруга Леона Санкау и ее ребенок были проданы задолго до того, как Леон с Виктором прибыли в Кап-Франсе. Однако сейчас это было не важно. Другая женщина из племени масаи очень подходила для сказки, которую сочинял Леон для Сималуа. Он говорил о том, как маленькие девочки будут расти вместе, о песнях, о танцах и об историях.
— Позвольте Намелок вырасти без ненависти! — в конце концов произнес он, словно заклиная.
— Может быть, мы сможем время от времени навещать ее? — неуверенно сказал Джеф.
Бонни снова хотела возразить, но Леон посмотрел на нее и слегка покачал головой. И вдруг она почувствовала себя такой уверенной и защищенной, как никогда еще в своей жизни. Когда все закончится, Леон и Бонни позаботятся о том, чтобы Джеф, Сималуа и их война больше никогда не ворвались в их жизнь. Лишь бы они сейчас ушли.
— Я даже не подержала ее на руках, — прошептала Сималуа.
Бонни задрожала, однако Леон передал ребенка прямо в руки женщины из племени масаи. При этом Намелок проснулась и открыла глаза.
«Пожалуйста, не кричи», — хотела прошептать Бонни малышке. Она еще слишком хорошо помнила, какое смятение вызвал у Симы плач Намелок при их встрече в Новом Бриссаке. Однако Намелок только посмотрела большими черными глазами на свою родную мать, чуть-чуть пошевелила губами, чихнула и после этого снова уснула.
— А сейчас пойдем, Сима! — сказал Джеф. — Остальные нас ждут…
И он, и Леон с облегчением вздохнули, наблюдая за тем, как Сималуа передает своего ребенка в руки Бонни. Лицо женщины из племени масаи все еще было залито слезами.
— Теперь это твой ребенок. Хорошо смотри за ним.
Голос Симы стал твердым. Она отвернулась. Женщина из племени масаи не должна плакать. По крайней мере, она не должна допускать, чтобы при этом ее видели другие.
Джеф пожал Леону руку.
— Ты должен был бы уйти с нами, — проникновенно сказал он. — Я никогда еще не слышал, чтобы кто-то так говорил. Кроме… кроме Макандаля. Ты мог бы говорить с людьми. Убеждать их… — Он знал, что сам никогда не сможет так убеждать людей словами.
Однако Леон решительно покачал головой.
— Я не мессия, я не воин, — невозмутимо ответил он. — Я — певец, говорю песнями. Но мне не нравятся воинственные песни. Я предпочитаю песни о любви… колыбельные песни… — Он обнял Бонни и Намелок. — Сейчас ты уйдешь. И сделаешь то, что обещал: оставишь Бонни в покое.
Джеф на прощание улыбнулся им:
— Ты хотя бы пожелаешь нам счастья, Бонни?
Бонни крепче прижала Намелок к себе:
— Что ты хочешь, Джеф? Чего я должна тебе пожелать? Счастливой жизни с Сималуа или удачи в вашей борьбе?
Джеф пожал плечами.
— Не имеет значения, — сказал он.
Бонни облегченно вздохнула, когда они ушли. И поблагодарила всех богов за то, что ее жизнь теперь больше не состояла из сражений.
— Что это за люди выскользнули вчера из ворот, словно им было что скрывать? — как бы между прочим спросила Амали утром.
Солнце взошло, и она пришла к Бонни, чтобы забрать все еще спящую Либби. При этом ее, казалось, больше интересовали счастливые лица Бонни и Леона и их измятая постель. — Мужчина был похож на… Цезаря. Но это же невозможно!
Бонни покачала головой.
— Да где там, — ответила она и принялась менять льняные пеленки, в которые была завернута Намелок. — Цезарь? Что это пришло тебе в голову? Может быть, ты увидела призрака? Здесь никого не было.
Леон улыбнулся.
— Вот именно, — сказал он. — Наверное, это дух. Больше некому.
Эпилог
И действительно, сторонники Макандаля продолжали борьбу. По-прежнему случались набеги на плантации, а также единичные случаи отравлений. Однако прежде всего продолжала жить легенда о том, что Дух Эспаньолы откуда-то протянул свои нити и держал своих бойцов под защитой и контролем. До сегодняшнего дня так и не выяснено окончательно, умер ли Макандаль или погиб при попытке к бегству с площади, где его дожны были казнить. Однако до последнего сокрушительного удара по плантаторам, как это планировал Макандаль, дело не дошло. Революция, которая в конце концов принесла свободу рабам, произошла лишь в 1794 году. Когда черные наконец восстали против своих угнетателей, они получили странное подкрепление. Именно тогда произошло невиданное нашествие комаров. Насекомые разносили вирус желтой лихорадки. Умерло более тридцати тысяч британских и французских солдат.
Послесловие
В этом романе повествуется не только о выдуманных судьбах Дюфренов, Фортнэмов и их слуг, но также об истории Франсуа Макандаля и его сподвижников. «Черный мессия», как его в свое время называли сторонники, был исторической личностью, и то, что здесь можно о нем прочитать, является попыткой как можно ближе подойти к его подлинной истории. Его биография, а также то, как он произносил свои речи и проводил церемонии, нашли соответствующее отражение в исторических источниках.
Однако при этом не всегда легко было выйти на след правды. Существуют различные легенды об этом харизматичном повстанце. Зачастую источники противоречат друг другу в том, что касается исторических подробностей, и прежде всего это касается последних дней его жизни. В отношении ареста Макандаля, например, существуют две очень противоречивые версии. Одна из них говорит, что он был схвачен во время попойки на плантации Дюфренов — эта семья упоминается в источниках, и она же дала моим персонажам фамилию (но в остальном никоим образом не связана с героями этого романа). Макандаля предал молодой чернокожий раб, и вследствие своего опьянения Черный мессия был схвачен безо всякого сопротивления, достойного упоминания. Это произошло как раз перед тем, как он должен был возглавить запланированный до мельчайших подробностей решающий удар против белых людей в колонии. По другой версии, его под пытками предала рабыня по имени Ассам.
Первая история, естественно, гораздо менее героическая, однако мне она кажется более достоверной. Макандаль был талантливым стратегом и оратором, однако, похоже, также был самонадеянным и самовлюбленным человеком. Его обхождение с женщинами и требования поклоняться ему имеют многочисленные подтверждения. Особенно в последние годы своей жизни Макандаль явно характеризовал себя как посланца Божьего и бессмертного. Тем не менее события с Ассам также могли иметь место. По этому поводу существуют записи иезуитов, которые выглядят довольно правдоподобно. Я не хотела оставлять молодую женщину без упоминания, однако переместила ее смерть на несколько лет вперед и внесла ее в свою историю. Фактически же она, очевидно, умерла в тот же год, когда закончилось победное шествие Макандаля.
Весьма противоречивые сведения имеются также о смерти Макандаля. Многие легенды свидетельствуют о том, что он, стоя на костре, освободился от пут. Но смог ли он затем действительно скрыться или же был схвачен непосредственно после этого и умер в пламени, сбежал ли он оттуда или умер позже от ожогов, как в моей истории, до сих пор определить невозможно. В одной легенде говорится о том, что Макандаль превратился в насекомое и улетел. Но сам он пророчествовал, что возродится в виде москита или же роя москитов, что подтверждает свидетельство об эпидемии желтой лихорадки, последовавшей за нашествием москитов и комаров в 1794 году. Это якобы в значительной мере способствовало успеху восстания чернокожих.
Естественно, я провела серьезные исследования по всем вопросам, касающимся рабовладельчества в Сан-Доминго и на Ямайке. «Code Noir», например, действительно определял отношения между черными и белыми во французских колониях, и также на самом деле существуют доказательства, отражающие различные взгляды протестантов и католиков на души их рабов. Я посчитала, что это очень интересно. В данном аспекте я ранее никогда не рассматривала различия между обеими великими конфессиями.