Когда он все же вошел в ярко освещенную залу, ничто не могло заглушить его сомнений.
Парук и Уизли пробирались сквозь заросли вереска.
— Все еще злишься, свинка? — оглянулся на обиженного гнома орк. — Вот уж не думал, что вы, гномы, такие кровожадные.
— Мы расчетливые, жаба ты непонятливая. Расчетливые! — взвился Уизли. — Знакома тебе ситуация, когда от принятого тобой решения, зависит вся дальнейшая жизнь?
Парук резко остановился, и Уизли почти врезался в его спину.
— Можно подумать, это было именно таким решением. Позволь напомнить, что сейчас твоя жизнь напрямую зависит от меня, а не от каких бы то ни было твоих решений, — сверкнул глазами орк.
— С чего это? — возмутился Уизли.
— Повторю тебе то же самое, что я сказал этой человеческой девушке, — ты волен делать все, что захочешь. Но я сильнее и рядом со мной ты будешь в безопасности. Хотя бы немного дольше, чем в одиночестве.
— Ты неправильный орк, — сказал Уизли.
— Только потому, что я не согласился брать дочь Кроули в плен и требовать за ее жизнь выкуп? Ты не только кровожадный, ты еще и глупый гном, Уизли.
— Нам нет выхода из Гилнеаса, — тянул свое гном.
— Нам? — усмехнулся Парук. — Гилнеас окружен нежитью, а они союзники Орды. И меня-то они точно не тронут. А вот твоей участи не позавидуешь.
— Не бывает гномов нежити, — оказал слабое сопротивление Уизли.
— Да? Ну, тогда, тебе и переживать не о чем. Иди, друг-товарищ, на все четыре стороны. И пусть первым, кого ты встретишь, окажется живой человек.
Парук вновь направился в ту сторону, в которой, как объяснила им Лорна Кроули, стояли лагерем Отрекшиеся. Орку жаль было бросать гнома одного, в этой Гилнеасской глуши, но не таскаться же повсюду с этим низкорослым отродьем Альянса? Отрекшиеся — это не Серебряный Рассвет, не примут вместе с гномом с распростертыми объятиями.
— Хорошо, — услышал из-за спины Парук крик Уизли.
Гном едва поспевал за его широкими шагами. К тому же колючие ветви вереска то и дело не давали ему проходу.
— Согласен, это была дурацкая идея, — наконец, признался бывший агент Шпринцевиллер. — Но это война! А на войне все средства хороши. К тому же я думал не только о себе. Я думал о нас двоих.
— Как-то же ты добрался до Гилнеаса? Такой же дорогой и вернешься.
— Не могу.
— Почему?
— Это был путь в один конец. Я рассчитывал, что люди Гилнеаса окажут мне более радушный прием…
Орк опять остановился.
— Получается, идея с выкупом была не такой уж и плохой, — подвел итог Парук.
— Да, — кисло согласился гном. — Но теперь нам вряд ли так же повезет. Уж принца Лиама мы в плен точно не возьмем.
— Святые предки! — воскликнул Парук. — Серьезно, Уизли? МЫ?
— Ты можешь ненавидеть меня, — отрезал гном. — Можешь съесть, если тебе хочется. Но пока ты и я находимся вместе — это МЫ. И делаем мы все вместе.
— Делаю я все за тебя, потому что сильнее и умнее. Да, да. Тебе стоит признать, что даже орк может быть умнее тебя. Знаю, как это бьет по твоему гномскому самолюбию.
— Гномьему.
— Что?
— Нет такого слово «гномское». Есть гномье.
— Проклятье, да какая разница!
— Разница в том, что я все равно умнее, — успел сказать Уизли прежде, чем Парук с рычанием кинулся следом за припустившим гномом.
Лес расступился неожиданно. С холма, на который они вышли, прекрасно обозревался лагерь Отрекшихся. Зеленоватый дымок курился в хмурое небо, сгорбленные мертвецы, к удивлению Уизли, достаточно шустро передвигались по лагерю.
— Теперь я понимаю, почему они вернулись к жизни, но дышать так и не научились. Ну, и вонь, — пробормотал гном, морщась.
Орк по-пластунски подполз ближе к гному.
— Есть у тебя план, гномье ты отродье? Теперь я использовал правильное слово, Уизли?
Как истинный шпион, гном с интересом следил за происходящем в лагере. Отрекшиеся отчего-то забегали еще быстрее, чем прежде, а затем в одно мгновение замерли по струнке смирно. При этом все как один скрестили руки на груди.
— Святая шестеренка! Это же Сильвана! — прошептал Уизли. — Ей-то что здесь понадобилось?
Темная Госпожа быстро шла сквозь ряды костлявых подданных. Следом за ней едва поспевали трое мертвецов, двое, из которых, легко могли быть ее личной охраной. Королева Мертвых, ничего не опасалась, легко пренебрегла защитой. Это очень удивило Уизли. Сильвана скрылась в темно-бордовом шатре, возведенном в центре лагеря.
— Бедные волчата, — пробормотал Парук. — Уж теперь Темная Леди им спуску не даст.
— Нужно предупредить людей, — спохватился Уизли.
— Лежи, где лежишь, свинка. Ты веришь, что во второй раз их прием будет теплее первого? Сколько времени мы провели в темницах?
— Вот теперь МЫ, да, жаба?
— Я не вернусь в Гилнеас, — отрезал Парук. — И тебе не советую. Но ты можешь поступать, как хочешь.
— Конечно, проще спустится с холма, чем вернуться и помочь невинным.
— Они, — ткнул пальцем орк в нежить, — когда-то тоже были невинными.
— Вот именно. И могли бы сохранить свои жизни, если бы их кто-нибудь предупредил о нападении. Что сказала Лорна? «Небольшой лагерь нежити находится к югу отсюда». Здесь четыре десятка палаток и с десяток крупных шатров. По-твоему, это похоже на небольшой лагерь? Либо мы сбились с пути и нарвались на совершенно другой лагерь, либо Гилнеасцы не знают точного количества нежити. И мой долг предупредить их.
— Долг? — переспросил орк. — Твой долг вернутся к королю Ринну и рассказать ему о живых людях, неспособных дать отпор превосходящей их количеством нежити. Своими предупреждениями ты не спасешь Гилнеасцев от неминуемой гибели.
— К тому времени, когда я попаду в Штормград, здесь, возможно, и спасать будет уже некого. Зато список твоих союзников, ордынец ты трусливый, значительно пополнится. Решайся. Либо спускайся в лагерь, либо иди со мной.
— У меня-то хоть есть выбор, — пробормотал орк.
Парук не знал, что от звучания мелодичного женского голоса кровь может в одно мгновение застыть в жилах.
— Оставайтесь на своих местах, — приказал этот женский голос.
Темные Следопыты обступили орка и гнома. Тетива их луков была взведена до предела.
— Приветствую вас, дамы, — сказал Парук на наречии Отрекшихся.
Уизли покосился на орка. Может, он еще и дворфийский знает?
Бледные красавицы эльфийки ответили на приветствие молчанием.
— Я посол Вождя, — продолжил Парук, пользуясь тем, что его все еще слушают, а не пристрелили на месте. — Еще недавно я находился в Подгороде по заданию Вождя. Я остановился в таверне в Брилле. Чудное местечко, не так ли? У Темной Леди был советник — Рэндал Сварт, я общался через него с Королевой. Можете спросить ее саму.
— А это кто? — одна из Следопытов указала острием стрелы на гнома. Тот с тоской вспомнил о магическом костюме разведчика, зачарованного даже для того, чтобы становиться невидимым. И даже такой полу-невидимости иногда было достаточно.
— Это? — переспросил Парук. — Гном, мой пленник. Представляете, встретил этого негодника на подходах к лагерю. Шпионит, наверное.
Старшая из Следопытов скептически оглядела рванную одежду и босые ноги Уизли. Меньше всего он сейчас был похож на шпиона.
— Орк. Ты говоришь, что ты посол Вождя? — медленно проговорила старшая эльфийка.
— Так точно.
— Какого Вождя? — с добрейшей улыбкой на устах спросила она.
От резкого жеста Уизли взведенные стрелы в руках Следопытов дрогнули. А гном всего лишь закрыл лицо руками и шумно прошептал: «Вот теперь мы точно пропали!».
Когда лорд Годфри вошел в залу, с десяток лиц обернулось ему на встречу. Но только одно приковало его взгляд настолько, что он ощутил в коленях слабость. Его решимость как ветром сдуло.
Лицо Лорны Кроули. Эту неуязвимую семейку ничего не брало.
— Леди Кроули, — пробормотал Годфри.
В глазах Лорны не было злости, Годфри успел заметить это за секунду до того, как широкая грудь ее отца перегородила ему дорогу, скрыв от него ее растерянный взгляд.