ТИПИЗАЦИЯ (от греч. typos— отпечаток, форма, образец) — способ худож. обобщения действительности, выявления характерного, существенного в жизненных явлениях и предметах, осуществляемый с помощью специфических (для каждого вида искусства и жанра) изобразительно-выразительных средств. В отличие от научно-логического, понятийного обобщения, Т. предполагает индивидуализацию, а вместо широко применяемых в массовом производстве стандартизации и шаблонизации — неповторимость, уникальность создаваемых художником эстетических ценностей, «продуктов» иск-ва. Особенности и возможности Т. отчетливо выступают в сопоставлении ее с др. способом худож. обобщения — идеализацией. Если последняя выдвигает на первый план образное воплощение эстетического идеала, т. е. изображение людей, чувств, поступков такими, какими они могут или должны быть, то в Т. за основу худож. воспроизведения действительности берется соответствие изображаемых явлений и персонажей всему спектру жизненной правды, соединение того, что есть и было, с тем, что могло бы быть «по вероятности или необходимости» (Аристотель). Пользуясь характеристикой Маркса, Т. можно назвать «шекспиризацией» изображаемого в отличие от «шиллеризации» в идеализации. Т. в реалистическом иск-ве — важнейшее условие художественности, она соединяет и объединяет в едином процессе все осн. этапы и моменты создания худож. образа, произв. в целом. В свою очередь, особенности самой Т., ее место и роль в творческом процессе нельзя определить и понять без учета всех составляющих ее элементов и компонентов. Художник, считал Горький, творит по законам абстракции (Абстракция художественная) и конкретизации одновременно, создавая типические образы — «вытяжку» из фактов, событий, явлений действительности. Объективной основой худож. Т. является единство двух сторон — конкретно-исторической (общее) и конкретно-индивидуальной (особенное, единичное) — природы человека, явлений социальной действительности. Обобщение и индивидуализация — это не два обособленных, внешних по отношению друг к другу момента или этапа худож. процесса, а единый творческий акт образного мышления (Мышление художественное). Именно органический синтез и правильное соотношение общего и индивидуального в воссоздании действительности обеспечивают правдивость и достоверность изображения в иск-ве, объективную — общественную и эстетическую — значимость, ценность того или иного худож. явления. Здесь индивидуальное выступает носителем, «клеточкой» общего, общественно значимого, а общее предстает в индивидуальном, конкретно-чувственном облике. Увидеть в конкретном и единичном явлении или факте общее, суметь это общее воплотить, чувственно представить в ярком выразительном образе — важнейшая задача и признак мастерства, таланта художника. Как писал Гёте, «поэт должен уметь схватить особенное и, поскольку оно содержит в себе нечто здравое, воплотить в нем общее». Т. представляет собой осн. средство (способ) «преобразования» правды жизни в правду художественную. Игнорирование принципа и закономерностей Т. на практике приводит либо к схематизму, умозрительности, иллюстративности, либо к подмене реализма бескрылым натурализмом. Глубина реалистической Т. обусловлена не только талантом, но и мн. факторами — мировоззрением художника, работой творческого воображения и т. д., а выбор тех или иных средств и приемов Т. зависит от замысла, специфики вида и жанра иск-ва, в к-ром творит автор, его стилевой манеры и т. п. Эстетика реализма отвергает к.-л. регламентацию узаконенных способов, приемов, средств Т. (напр., заострение, гиперболизация, приемы «жизненного правдоподобия» и т. п.). Попытки канонизировать тот или иной способ худож. Т. и свести к нему все разнообразие приемов и средств худож. обобщения существенно суживают, обедняют возможности реалистического творческого метода в иск-ве. Важным специфическим средством реалистической Т. является худож. деталь, дающая возможность выразительно и экономно передать общую мысль и идею произв. (худож. лаконизм).!.— одна из гл. закономерностей худож. освоения мира, благодаря к-рой иск-во становится могучим средством познания и духовного преобразования социальной действительности.
ТИПИЧЕСКОЕ (от греч. typos — образец, отпечаток, форма) — усиленное, гиперболическое воплощение свойств худож. познаваемой реальности в изображаемых в произв. иск-ва лицах, событиях, фактах. В Т. характерное достигает максимума, соответствие индивидуального общему становится полным и абсолютным. Типизация составляет специфический для иск-ва способ познания. Будучи сопряжено с воспроизведением яркой индивидуальности лица, события, предмета, Т. в иск-ве противоположно типовому в первичной реальности как средоточию всего усредненного, стереотипного, безликого.
В жизни наличествуют явления в определенной мере Т. Но, по меткому замечанию Достоевского, «в действительности типичность лиц как бы разбавляется водой». Задача художника состоит в том, чтобы, опираясь на собственные наблюдения и воображение, представить начала обнаруженной им в жизни типичности обобщенно, скон-центрированно и целеустремленно. Поэтому иск-во одновременно и отражает Т., и создает его заново. Если понятие «Т». характеризует универсальное свойство иск-ва, то термин «тип» имеет более узкий смысл, обозначая рационалистический способ воспроизведения человека как носителя одного свойства (напр., в иск-ве классицизма). Пушкин противопоставлял «типы одной страсти» в произв. Мольера «живым лицам» с их многосторонними характерами у Шекспира. Словосочетанием «вечные типы» обозначаются ставшие нарицательными персонажи (гл. обр. лит-ры), к-рые символизируют (Символ) к.-л. исторически универсальные свойства личности (Дон-Жуан, Гамлет, Фауст, Дон Кихот, в образе к-рого, по словам Достоевского, Сервантес сообщил «глубочайшую и роковую тайну человека и человечества»), Т. наиболее ярко представлено в эпической и драматической лит-ре, театре и киноискусстве, живописи и скульптуре, но переживания, запечатлеваемые лирикой, музыкой, танцем, архитектурой, также обладают своего рода Т. Понятие «Т.» стало актуальным в эстетике, опирающейся на опыт реалистического творчества (Реализм); в XIX в. оно широко используется художниками, критиками, теоретиками иск-ва. Большое внимание уделяли ему классики марксизма. В качестве характеристики познавательно-преобразующего начала худож. деятельности данное понятие сохраняет свое значение поныне. В 20-е гг. XX в. вульгарно-социологической эстетикой, искусствознанием и худож. критикой Т. часто понималось узко: только как воплощение в худож. образах локально-исторических, классово обусловленных черт людей; персонажи осознавались лишь в качестве «типических представителей» определенной социальной «прослойки». В 30—50-е гг. Т. рассматривалось как худож. воплощение сущности конкретной социальной силы. При этом индивидуальное в составе Т. учитывалось мало, и худож. образы в их эстетическом осмыслении схематизировались и обеднялись. В последние десятилетия в советской эстетике и искусствознании подобные крайности были преодолены.
ТОЛСТОЙ Лев Николаевич (1828— 1910) — рус. писатель, мыслитель, публицист. Эстетические воззрения Т., хотя и претерпели изменения, отразив сложный путь его духовного развития, сохранили определенное единство, связанное с неизменным приоритетом этически-философской направленности его духовных исканий — стремлением строить жизнь на основе осознанного нравственно достойного смысла человеческого бытия. Отсюда творческое осуществление Т. именно как писателя-реалиста, провозгласившего гл. и подлинным героем своих произв. правду. Этот принцип стал определяющим в эстетике Т., потому что отвечает его этическому прежде всего подходу к иск-ву: только правда в иск-ве обладает нравственным достоинством, может служить нравственным оправданием его существования в человеческом об-ве. На раннем этапе духовного и творческого развития Т. его этический запрос к иск-ву еще не выводит писателя за пределы традиционного (в духе гегелевской эстетики) понимания истины, добра и красоты как триады, обладающей внутренним онтологическим единством, где красота предстает как форма образно-чувственного инобытия истины и добра. Потому для Т. в тот период иск-во может быть нравственно только через утверждаемый в худож. произв. идеал прекрасного. Это ставит Т. в определенную оппозицию к т. наз. утилитарной эстетике революционно-демократического просветительства 60-х гг. (Революционно-демократическая эстетика). Т. упрекает ее приверженцев в одностороннем подчинении иск-ва принципу ближайшей практической общественной пользы и настаивает на том, что «литература народа есть полное всестороннее сознание его, в котором одинаково должны отразиться как народная любовь к добру и правде, так и народное созерцание красоты в известную эпоху развития». Однако в процессе духовной эволюции Т. эта оппозиция постепенно теряет свою принципиальную напряженность. В результате пережитого в конце 70-х гг. мировоззренческого кризиса Т. переходит, согласно его собственному утверждению, на сторону «трудового народа», к-рый «делает жизнь». Писатель занимает позицию критического отвержения социальных институтов, основанных на эксплуатации трудящихся масс,— государства, официальной церкви, армии, системы образования. Т. отвергает весь образ жизни «паразитических» «образованных классов», в т. ч. их науку, и культуру, критика к-рых приобретает у него даже черты общекультурного нигилизма. Все это повлекло за собой решительный пересмотр и эстетических воззрений Т., результаты к-рого нашли отражение в трактате «Что такое искусство?» (1897—98) и в ряде др. работ.. Рассматривая иск-во как одно из важнейших «средств общения людей между собой», он видит его природу в том, что «посредством движений, линий, красок, звуков, образов, выраженных словами», художник «заражает» воспринимающих иск-во людей испытанными им самим чувствами. Достоинство такого «заражения» (достоинство иск-ва) Т. ставит в зависимость от трех условий: новизны содержания произв. («новый взгляд на мир», «новые стороны жизни»), совершенства худож. формы (Содержание и форма в искусстве) и искренности отношения художника к изображаемому предмету, подлинности выражаемых им чувств. Причем эти условия обеспечивают достоинство худож. произв. только тогда, когда духовное сопряжение художника и воспринимающей иск-во публики происходит в том, что «важно и нужно для людей», для народа, живущего подлинной жизнью труда и добра. В соответствии с этой новой народнической шкалой ценностей Т. решительно отвергает не только новейшее «декадентское» иск-во «образованных классов», превратившееся из «серьезного дела жизни» в праздную «забаву», но даже творчество таких художников, как Еврипид, Шекспир, Данте, Бетховен, Рафаэль, Микеланджело и др. По мнению Т., их иск-во «дико» и «бессмысленно», поскольку не нужно и непонятно народу. Не щадит Т. и собственных худож. произв., осваивая новые, более близкие народным традициям жанры притчи, сказки, бывальщины и т. п. формы «рассказов для народа», к-рые должны соответствовать критериям обязательной «доступности» и «понятности». Нарушается в худож. сознании Т. и былое равновесие этики и эстетики. Теперь эстетическое и этическое для него нетождественны в своей онтологической основе, а предстают как «два плеча одного рычага: насколько удлиняется и облегчается одна сторона, настолько укорачивается и тяжелеет другая сторона». Предпочтение Т. отдает теперь этике, считая, что, «как только человек теряет нравственный смысл, так он делается особенно чувствительным к эстетическому». Критика эстетизма антинародной культуры оборачивается у него принципиальным противоположением добра и красоты. Так происходит отмеченное в конце жизни и самим Т. парадоксальное его сближение с былыми противниками, «разрушителями эстетики». В основе этого парадокса лежат, однако, не причуды субъективной мысли Т., а осознание им действительной антиномии совр. ему культуры. Эстетические воззрения Т. наиболее развернуто (помимо упомянутой работы) выражены в статье «О Шекспире и о драме» (1904), в «Предисловии к сочинениям Гюи деМопасса-на» (1894), «Предисловии к роману В. фон Поленца «Крестьянин» (1901), «Речи в Обществе любителей российской словесности» (1859). Высказывания на эстетические темы содержатся также в «Дневниках», письмах, худ. произв:, религиозно-философской публицистике и др. его соч.