В конце полосы находились теплые ангары с приписанной к Центру авиатехникой: одним полномерным транспортным самолетом, парой вертолетов и набором беспилотников разных размеров и назначения. За ангарами располагался жилой комплекс, в котором размещалась дежурная смена охраны, поддержки и обслуживания систем хранилища. Еще дальше матово поблескивал купол реакторного блока, обеспечивавшего энергией весь Центр. С другой стороны полосы вдалеке стоял ярко раскрашенный купол радара, а еще дальше - закутанные в плотные обогреваемые термошубы, танки с газом и топливом. Все эти приземистые строения с максимальным уровнем защиты от холода почти по крышу были засыпаны слежавшимся снегом, дававшим дополнительное укрытие от часто бушующих здесь ураганных ветров.
Вдохнув морозный, необычно сухой и разреженный воздух, Алекс застегнул капюшон, поежился и включил систему внутреннего обогрева полярного костюма. По времени южного полушария сейчас стояло лето, и температура здесь была всего минус десять - ерунда по меркам русской зимы, но осознание того, что ты находишься в Антарктиде среди бескрайних льдов, рядом с полюсом холода посылало по спине неприятный холодок.
Центр хранения ядерных материалов был оборудован в Восточной Антарктике в восьмистах километрах от побережья между российскими станциями "Мирный" и "Восток" в районе, обозначенном на картах как плато Советское. Обустройство хранилищ не заняло много времени. В стабильном массиве материкового льда, а здесь он достигал двух с половиной километров, по аналогии с убежищами класса "Аризона" были выплавлены два десятка трехметровых тоннелей длинной в сто метров. По ним были проложены трубы для подачи пара, дренаж для отвода талой воды и система охранной сигнализации. Затем в этом пространстве в специальных герметичных, блокирующих радиацию контейнерах были размещены обезоруженные ядерные заряды, собранные со всего мира. Всего четырнадцать тысяч восемьсот тридцать пять штук. По мере заполнения, хранилища заливались водой и превращались в сплошной ледяной монолит. Теперь для того, чтобы получить доступ к ядерным материалам, надо было спуститься в толщу ледника по стометровой шахте, из которой предусмотрительно был демонтирован лифт, проплавить десятиметровую пробку льда, запечатывающую каждое хранилище, а затем постепенно растопить лед в самом тоннеле, чтобы пробиться к контейнерам. Это требовало времени, а самое главное - огромной энергии, которую мог дать только компактный ядерный реактор, находящийся рядом с центром. Работа систем реактора контролировалась через спутник из ооновского центра в Китае, поэтому он в любой момент мог быть дистанционно заглушен. В этом случае весь Центр хранения ядерных материалов переходил на газогенераторы, которых с натяжкой хватало лишь на обеспечение светом и теплом жилого комплекса.
Все эти предосторожности были необходимы на случай попытки нападения. Возможность такого нападения была чрезвычайно мала. Сам факт того, что Центр находился в глубине континента в восьмистах километрах от побережья, где десять месяцев в году стоят жуткие морозы и ветра, делающие доступ к нему по земле невозможным, исключал даже возможность попытки нападения на него большинством известных террористических групп. Только коротким полярным летом в период относительной оттепели можно было снарядить наземную экспедицию и то не факт что она, даже будучи хорошо подготовленной и экипированной, пробьется через льды и снега. Более-менее нормальное сообщение с центром было только по воздуху и только летом. Конечно, осенью, весной и даже зимой тоже выпадали погожие дни. Они в основном использовались для проведения ротации смен, охраны и обслуживающего персонала, дежурившего по три месяца.
Людей в самом Центре было немного, всего около шестидесяти человек, взвод охраны, технические специалисты для обслуживания приданной техники, систем хранилища и реактора, положенные на таких станциях медики, повара и прочий персонал. Охрану Центра решили ограничить всего взводом специального контингента ООН отобранного из хорошо проверенных в операциях и знающих толк в обеспечении безопасности объектов бойцов. От сложной автоматики было решено отказаться, так как она не могла нормально функционировать при температурах ниже пятидесяти градусов.
Основной периметр охраны Центра находился в тысяче километров и состоял из мощной группировки ВМФ, патрулирующей по границе ледового щита, окружающего Антарктиду, и собранной из кораблей разных стран под объединенным командованием ООН. В состав этого интернационального флота состоящего из двух десятков кораблей входил даже американский авианосец и российская и китайская ударные подводные лодки оснащенными крылатыми ракетами. Кроме того над Антарктидой постоянно висели несколько спутников связи и наблюдения, обеспечивающих мониторинг как поверхности, так и воздушно-космического пространства.
Ни одно судно, ни один самолет не могли проникнуть внутрь этого периметра без специального разрешения и тщательного досмотра. Сделано это было для того, чтобы отбить охоту у какого-либо из государств попытаться единолично завладеть ядерными зарядами, хранящимися в Центре.
Со стороны жилого комплекса, тихо урча двигателем, подкатил ярко-красный автобус на гусеничном ходу и группа наблюдателей, только что прилетевших на самолете забралась внутрь в хорошо прогретый салон.
- Добро пожаловать в наш центр! - сверкнув белозубой улыбкой, поприветствовал гостей молодой офицер ООН, судя по внешности и акценту - скандинав или немец, - Жаль, что вы прилетели всего на несколько часов. Завтра у нас лыжный марафон. Участвуют почти все, а вот зрителей совсем мало.
- Весело живете, - в тон ему ответил, присевший на сидение рядом с Алексом, полковник и ВВС США.
- Еще бы не весело! Погода отличная. Настроение тоже. Через неделю смена! - Ооновец плюхнулся на переднее сидение и весело хлопнул водителя по плечу, давая понять, что можно начинать движение.
- Ну и дисциплина у них здесь, - проворчал полковник и покосился на Алекса.
- Представляю, что здесь было, когда год назад, когда в самый разгар зимы одной смене пришлось сидеть в Центре восемь месяцев, - Алекс понимающе покачал головой. - Морозы тогда опускались ниже шестидесяти градусов, а ветер достигал пятидесяти метров в секунду. Даже антенны погнул. Да еще облачность висела сплошным массивом, так что спутник почти не пробивал. Ребята сидели почти месяц без нормальной связи пока не восстановили антенны.
- Да-а. Невеселое место, - протянул полковник, гладя на медленно проплывающий за тонированным окном снежный пейзаж.
- Как обстановка в Штатах? - осторожно спросил Алекс.
- Какая может быть обстановка, когда страна практически разрушена, - полковник повернул голову и пристально посмотрел на Алекса.
Их группа инспекторов состояла из двенадцати человек, собранных ООН из стран, чьи ядерные заряды хранились внизу под толщей льда. Первый раз они встретились и познакомились на брифинге в австралийском аэропорту Хобарт на острове Тасмания, который служил базой воздушной связи с Центром. Основной целью их группы было произвести инспекцию хранилищ и сообщить национальным правительствам, что все ядерные заряды находятся в безопасности, под должной охраной и в количестве, отмеченном при их загрузке. Алекс помнил, что полковника сидевшего рядом с ним звали Грег Кимбел, во всяком случае, он представился именно так, и его документы это подтверждали. Кем он был на самом деле можно было только догадываться, потому что в такого рода инспекторские поездки откомандировывались в основном профессионалы имеющие отношение к разведке.
- Какое трагическое совпадение, - тихо проговорил Алекс.
- Что вы имеете в виду? - спросил полковник. Он знал, что Алекс из России, догадывался о том, что он не просто инспектор, но, наверняка, понятия не имел о его реальной должности и полномочиях.
- Я имел в виду падение корейских модулей. То, что они попали в этот остров и Йеллоустон.