Этот год для планеты стал по-настоящему тяжелым. Если в первые два года экосистемы еще хоть как-то держалась на накопленных ресурсах в надежде переждать холода, то в 2033 произошел настоящий обвал. Первыми начали сдаваться тропические и субтропические леса. Падение температуры, отсутствие дождей и ураганные ветры буквально выкосили большую половину деревьев. Особенно это было заметно в континентальных джунглях Амазонки и Африки, где посреди чахнущего леса, сбросив листву, в огромном количестве стояли засыхающие гиганты, некогда бывшие его гордостью. Жестоко страдала от холода и экваториальная и субэкваториальная фауна. Ученые прогнозировали сокращение популяций животных и птиц на тридцать процентов и с горечью предсказывали полное исчезновение сотен их видов.
Природа средней полосы Евразии и Северной Америки перенесла холод несколько лучше. Здесь больше всего пострадали лиственные леса южных областей, но ученые давали шанс на то, что значительная часть с виду мертвых, засохших деревьев, при наступлении тепла сможет восстановиться. Хвойные леса севера и тундра с виду пострадали меньше всего, однако и здесь, из-за катастрофического падения кормовой базы, зимой был нанесен сокрушительный удар животному миру.
Но больше всего от зимы страдали люди.
Благодаря перераспределению ресурсов, голода и критической нехватки воды, удалось избежать. Но в Африке, абсолютно не приспособленной к резкому падению температуры, не смотря на все усилия предпринимаемые ООН и БРИКС, буквально заваливших континент гуманитарной помощью, разразилась настоящая катастрофа. Там за три года вулканической зимы от холода погибло более пяти миллионов человек сократив население некоторых стран почти наполовину. Десятками тысяч исчислялись жертвы от ураганов и тайфунов, безжалостно хлеставших побережья континентов. Ущерб, нанесенный ими инфраструктуре прибрежных регионов по всему, миру был колоссален.
Заплатили свою цену развитые страны.
В США, где с помощью России и Китая за короткое лето 2031 года удалось почти полностью восстановить электроснабжение страны и обеспечить минимальное тепло на нетронутых катастрофами территориях, потери были не очень существенны. А вот развалившаяся Европа была абсолютно не готова к длительным и жестким зимам. Газа и нефти поставляемой Россией по трубопроводам катастрофически не хватало, а из танкеров, отправленных из Персидского Залива, доходила только треть. Остальные захватывались по пути пиратами, тонули в жестоких штормах или неделями стояли на рейде, не имея возможности подойти к разгрузочным терминалам из-за ураганных ветров и высокой волны. На обогрев домов было пущено все, что могло гореть, но все равно, в результате жертвами холода в Европе каждую зиму становилось более сотни тысяч человек.
Не избежала удара зимы и, хорошо подготовившаяся и, казалось бы привыкшая к холоду Россия. Но там проблемы были в основном из-за поломок на участках устаревшей инфраструктуры. Теплотрассы на большей части страны приходилось эксплуатировать почти круглый год, и они попросту не выдерживали напряжения. Целые кварталы городов и сотни поселков оставались без тепла по нескольку дней, а то и недель, позволяя холоду собрать свой смертельный урожай. Правда, после первого года зимы властям все же удалось организовать достаточное количество пунктов обогрева, где могли укрыться все желающие. Кроме того было налажено массовое производство тепловых пушек работающих на дизельном топливе, которое в России было в избытке и раздавалось бесплатно. Именно благодаря пунктам обогрева и тепловым пушкам России удалось избежать массовой гибели людей от холода.
Во время вулканической зимы практически прекратилась экономическая активность по всему миру. Большинство стран, не приводя конкретных цифр, говорили об обвальном падении ВВП. Предприятия зарывались тысячами. Сельхозпроизводство остановилось почти везде. Безработных перестали считать уже в первый год зимы. В развитых странах была введена карточная система распределения продуктов и топлива. В бедных странах гуманитарные службы под охраной вооруженных сил ООН просто раздавали минимальное количество продуктов всем, кто сумел добраться до пунктов распределения помощи. Этой помощи, конечно, не хватало. Команды ооновцев, которые в сопровождении охраны совершали мониторинговые рейды вглубь африканского континента, докладывали о полностью вымерших деревнях, войнах между племенами за остатки продуктов, источники воды и повальном распространении каннибализма.
Все это не могло не сказаться на настроениях населения, особенно в южных странах. В короткие периоды относительно хорошей погоды сотни тысяч людей выходили на улицы, сметая правительства и президентов. Военные перевороты стали нормой в государствах Африки, Южной Америки и Юго-восточной Азии. Впрочем, это не помогало. Новые правительства, военные или гражданские не могли справиться с проблемами, а у ООН просто не хватало сил для наведения порядка в таком количестве стран, и через год все повторялось снова.
Беженцам из Америки, осевшим на Фиджи, повезло. Это островное государство сумело удержать население под относительным контролем, хотя второй по величине остров Вануа-Леву объявил о временной автономии. Правительство Республики Фиджи с резиденцией в столице Сува на острове Вити-Леву не препятствовало фактическому отделению, понимая, что попытка сохранить центральное управление может привести к кровопролитию.
Продуктов на остове хватало. С электричеством проблемы, конечно, были, потому что единственная электростанция работала в режиме жесткой экономии топлива, постоянно практикуя веерные отключения. Из-за близости к экватору было относительно тепло. Температура ночью редко опускалась ниже десяти градусов даже зимой.
Но, все же, было несколько серьезных проблем.
Ветер. Он дул постоянно, сильный напористый, не утихающий ни на минуту. Часто ветер перерастал в ревущий ураган, подминающий под себя тропический лес, вдавливающий внутрь окна зданий, гонящий на мангровые леса, покрывающие берег десятиметровые волны. Из довольно крупной деревни, находящейся внизу у реки, неповрежденными осталось не больше десятка домов, в основном каменных. Практически все деревянные строения были сметены ураганами, и жителей эвакуировали в ближайший город на побережье. Ветер дул с юго-запада. Виллы Росса и Коэна стояли на восточном склоне пологих гор, спускающихся в долину, и это им очень помогало. Горы гасили большую часть энергии ураганов, направляя ее в пространство между вершинами в долину.
Второй проблемой был дождь. Особенно в первый год зимы. Он лил, не переставая месяцами, вызывая оползни и разливы реки, которые периодически затапливали расположенную в долине деревню. Но ко второму году зимы ливни стихли и, если бы не туманные ночи, оставлявшие на утро обильную росу, на острове разразилась бы жестокая засуха.
Еще одной проблемой были москиты. Эта мерзость расплодилась в огромных количествах и была везде. От нее не спасали ни репелленты, ни москитные сетки. Иногда, убив на щеке, очередного насекомого Коэн с ужасом думал о том, что стало бы с ними, если бы эти комары переносили малярию.
Но ветер и дождь можно переждать, а к москитам - просто привыкнуть. Главное, что на их острове было относительно спокойно, была еда и тепло, и их никто не пытался убить.
Нет, главное было совсем другое. Главное, что все это теперь осталось позади. Вулканическая зима, почти четыре года стискивающая планету в своих холодных объятиях, заканчивалась. Это было видно по тому, как сегодня утром проснулась природа.
Наступала весна. А с весной и пора принятия решений, что делать дальше. Не вечно же сидеть на куске вулканической скалы посреди океана.
Восточная Антарктида. Центр хранения ядерных материалов.
16 декабря 2034 г.
Щурясь от яркого света, от которого не спасали даже специальные затемненные "полярные" очки, Алекс еще раз оглядел окрестности Центра хранения ядерных материалов. Кругом, насколько хватал взгляд, раскинулась бескрайняя, белая ледяная пустыня. В сторону солнца, зависшего совсем низко над снежными холмами, смотреть было совсем невозможно. Яркие блики, отражаясь от снега, размывали линию горизонта, превращая белесое полярное небо с сияющим на нем светилом и, уходящее вдаль, бесконечное море снега и льда в единую сверкающую картину, поражающую своей пустотой и безжизненностью. Впрочем, пустота была неполной. Если обернуться, взгляд упирался в пузатое тело австралийского военного транспортника, который, высадив группу наблюдателей, не останавливая двигателей, одиноко стоял на короткой взлетной полосе из плотно утрамбованного снега.