- А почему же ты не кричал? Не звал на помощь?

Павлик смущенно пожал плечами:

- Неудобно было как-то.

- Хорошо «неудобно». Ты же мог целый год здесь просидеть, и никто бы тебя не нашел. Вот недотепа! - Леся презрительно скривилась.

После всего случившегося, девчонки, конечно, купаться уже не стали. Да и поздно было, и есть хотелось. Решили идти домой.

- Как пообедаешь, приходи в парк на площадку. Я мяч принесу! - На прощание крикнула Леси Света. И, взглядом показав на Павлика, покачала головой: мол, только без него.

- Ага, - кивнула Леся.

Возвращались они той же дорогой. Леся делала обиженное лицо и молчала. Павлик виновато поглядывал на нее. Наконец, решился и спросил:

- А хорошо было купаться с этой ... маской?

- Ничего, - буркнула Леся.

- А я тоже мог бы купаться. Я и плавать умею. По-настоящему. Меня еще отец научил.

- А кто тебе мешал? Надо было купаться.

- Разве я знал, что можно?

- Лучше было уже купаться, чем в какие ямы проваливаться.

Павлик с сожалением засопел.

Когда отель был уже близко, Леся, несмотря на Павлика и стараясь сохранить независимый и гордый вид, сказала:

- Вот что. Ты лучше не говори, где мы были, и вообще ... Я, конечно, не боюсь, ты не думай, а просто никому это не нужно.

Павлик понимающе кивнул:

- Хорошо.

У самого отеля, на площади, за низеньким железным забором, выкрашенным серебристой краской, среди цветов возвышалась скульптура: воин с непокрытой головой стоял у флага на одном колене.

- Это кому памятник? Полководцу каком? - Спросил Павлик.

- Нет. Это братская могила. Здесь лежат бойцы, погибшие во время войны с фашистами.

Лицо у Павлика стало серьезным-серьезным и каким взрослым. Он вздохнул и вдруг сказал:

- А у меня тоже папа в прошлом году погиб. Спасал людей на пожаре и погиб.

Леся так растерялась, что не могла произнести ни слова. Да она и не знала, что говорят в таких случаях. Хлопая ресницами, она смотрела на Павлика. Некоторое время Павлик молчал, потом сказал:

- Ты знаешь, если бы я умел колдовать, я бы так сделал, чтобы люди никогда не умирали. Только рождались и не умирали.

Он задумался:

- Я знаю, они бы все никогда не уместились на земле ... А я бы сделал так, чтобы земля все время раздувалась - как воздушный шар. И все бы хорошо. А?

- Да, - только и могла сказать Леся.

В это время из отеля вышла Павлика мать. Видимо, она долго смотрелась их и заметила из окна.

- Наконец. А я уже думала, где это вы пропали. Ну как? Нагулялись? НЕ скучали?

- Нет, что ты! - Бодро ответил Павлик.

Леся покраснела.

- Спасибо тебе, Лесечко! А то он всегда так скучает, когда один остается, - Павлика мама ласково погладила Лесю по голове. - Спасибо тебе, Лесечко!

Леся не знала, куда девать глаза.

И Павлика мама не заметила этого или, может, решила, что это Леся такая скромная.

- А я все дела свои закончила, - оживленно говорила она. - Вот мы сейчас пообедаем, Павлик, и пойдем на море. Купаться. Нам же утром ехать. А быть у моря и не искупаться - грех. Пойдешь с нами, Лесю?

Леся испуганно посмотрела на Павлика - сейчас скажет. Павлик улыбнулся - не бойся, все в порядке.

- Так пойдешь с нами? - Еще раз спросила Павлика мама.

- Нет, нет, спасибо. Мне надо ... тут ... в одной девочки ... - запинаясь, пробормотала Леся.

- Ну, тогда не будем тебе мешать. Ты и так сегодня весь день нами занимаешься, - и Павлика мать еще раз погладила Лесю по голове.

9. «Он очень добрый, этот Гришка ...»

После обеда Леся вышла во двор. Павлик с матерью пошли на море. Света и Клава, наверное, уже ждали Лесю в парке. Но ей не хотелось идти в парк. Она сидела на ступеньках, уткнувшись подбородком в колени, и задумчиво водила по земле веточкой - рисовала какие палочки и кружочки - без всякой цели.

Настроение у Леси был отвратительный.

«Все через это акваланг, через оте подводное царство! .. А девушки - тоже еще хорошие! Мальчику всего пять лет. Он сам в чужом городе. И у него такое ... с папой. А мы на него кричали. И оставили одного. И забыли. И потом еще он оказался виноват ... А он такой ... Ни слова не сказал, не выдал. Нет, это все она, Леся, виновата! Только она. Ей же поручено, а она - как свинья последняя. «Не рыпайся никуда, не отходи от вещей», «Отвечать за тебя придется!" Тоже еще - начальница!

«Спасибо тебе, Лесечко!»

Стыд! Какой стыд!

Леся вышла на улицу. И как-то сами собой ноги понесли ее к морю.

Солнце уже садилось, широкая ослепительно искрящаяся полоса пролегла от самого горизонта через весь лиман. Глазам было больно смотреть, и, может, поэтому Леся не сразу заметила Павлика и его маму. Она даже подумала, что их нет на лимане. И вот у скалы на том месте, где купалась сегодня Леся с девушками, появилось две головы - одна большая, другая меньше. Павлик плыл рядом с мамой, и они о чем-то говорили.

Леся притаилась в бурьяне - она ​​не хотела, чтобы ее увидели. Она и сама не знала, почему пришла сюда. Просто ей было тоскливо.

Пожалуй, нет ничего хуже, когда ты сам осознаешь, что ты сделал плохо, нечестно, неблагородно, когда ты сам о себе плохо думаешь. Никто тебе не поможет ...

Леся вернулась и медленно побрела вдоль берега.

До самой темноты она бесцельно бродила в одиночестве. И только когда на небе одна за другой начали загораться яркие колючие звезды (словно кто незаметно включал на высокой темно-синий потолка крошечные игрушечные лампочки), а. с моря потянуло вечерней прохладой, Леся пошла домой.

Павлик уже спал, матери его где не было. Леся поужинала и тоже легла.

Она долго лежала с открытыми глазами и думала. Думала о том, как хорошо, что у нее есть папа и мама и никто не умер; как это, наверное, ужасно, когда кто-то из родных умирает, и как это было бы действительно хорошо, если бы люди вообще не умирали ...

Уже совсем засыпая, она подумала, что было бы хорошо вот сейчас встать, пойти нарвать в саду большой букет цветов и поставить у их постели, чтобы они проснулись и увидели, что у них есть цветы. Но встать уже не было сил. И последняя мысль была такая: «Ну ничего, я проснусь рано утром и еще успею».