Когда умер Магнус Ладулос (1290), королевская власть, церковь и светское дворянство переживали подъем. В то время эти три силы находились в состоянии равновесия. Но уже в следующем десятилетии феодальное дворянство добилось перевеса. Старший сын Магнуса Биргер в 1290 г. был несовершеннолетним. Руководство страной взял в свои руки государственный совет. Это учреждение возникло еще раньше, но проявляло себя очень мало; в описываемый же период оно представляло собой прочно организованную корпорацию, в которую входили знатнейшие дворяне государства. Светские феодалы в совете получили перевес над представителями церкви. Во главе дворянства стоял маршал Торгильс Кнутссон, о котором мы, несмотря на скудость дошедших до нас сведений, можем составить совершенно ясное представление. Во внутренней политике Кнутссон показал себя как руководитель мощной группы феодалов, ярый противник церкви; во внешней политике это был упорный защитник политики экспансии Швеции на восток, заглохшей со времени ярла Биргера. Предприняв, начиная с 1293 г., несколько «крестовых походов», Торгильс Кнутссон расширил границы государства на востоке. Он заложил город Выборг неподалеку от важнейших торговых путей в Россию через Финский залив; его войска проникли на Ладожское озеро и на Неву. По дипломатическим мероприятиям ганзейских купцов мы можем судить о том, насколько угрожающим им казалось это стремление Швеции захватить контроль над путями на восток; торговля с Россией в то время была одним из основных источников их доходов. Можно оказать определенно, что Торгильс Кнутссон в своей внешней политике, пусть бессознательно, продолжал традиции викингов. Блестящее описание «крестовых походов» Кнутссона, как и более ранних походов ярла Биргера, дает нам анонимный автор хроники Эриков, который жил спустя несколько десятилетий после походов и слышал рассказы о сражениях между шведами и несметными силами русских, о защите шведских крепостей в Карелии и на Неве[21]. Значительную часть завоеваний Кнутссона Швеция сохраняла за собой в течение еще целого века.
Торгильс Кнутссон еще некоторое время после коронования Биргера Магнуссона (1302) сохранял значительную часть своего влияния, хотя оно проявлялось в иной форме; перемены во внешней политике, судя по источникам, не произошло. Первые признаки смуты появились тогда, когда младшие братья короля, Эрик и Вальдемар, получившие герцогские титулы и герцогства, попытались при поддержке группы дворян проводить свою собственную политику. Между королем и его братьями произошел разрыв, и обоим герцогам пришлось бежать в Норвегию (1304), где норвежский король отдал им в ленное владение южную область нынешнего Бохуелена — Кунгахеллу. Однако вскоре после этого и Эрик и Вальдемар помирились с братом и вернулись в Швецию. Эрику даже удалось получить от датского короля в ленное владение северный Халланд с городом Варбергом и тем самым значительно упрочить свое могущество. Эрик часто играл главную роль в сложных перипетиях борьбы, которая велась из-за устья реки Ёты между Швецией, Данией и Норвегией.
Вскоре после возвращения герцогов на родину в Швеции одержала верх новая политическая группа. Крупные церковные магнаты, могуществу которых Торгильс Кнутссон давно нанес сильный удар, получив поддержку части дворянства и герцогов, отстранили маршала. Он был лишен власти, арестован, а вслед за тем и казнен, по-видимому, как враг церкви, так как сначала его даже не похоронили на освященной земле. Король Биртер возобновил политику своего отца, благоприятную для церкви, даровал церкви новые большие привилегии в виде так называемой «льготной грамоты». Но в это время герцог Эрик уже подготовил государственный переворот, который привел его к сласти: осенью 1306 г. он вместе с Вальдемаром арестовал короля в Хотуне («хотунская шутка»). Хроника Эриков рисует герцога Эрика как человека, наделенного всеми рыцарскими добродетелями. На самом же деле это был на редкость беспринципный карьерист. Теперь он занял первое место в государстве.
Нет никакой возможности проследить все перипетии борьбы, развернувшейся в течение следующих десяти лет между Эриком и вскоре освобожденным Биргером. В этой борьбе герцог благодаря своему блестящему дипломатическому таланту часто склонял на свою сторону Данию и Норвегию, а иногда успешно боролся против них обеих. Однако во всех этих случаях датский король Эрик Менвед в общем сохранял верность Биргеру. Договоры, переговоры, военные походы в быстром темпе сменяли друг друга, а в это время герцог Эрик на основе своих владений по обе стороны устья реки Ёты создал новое феодальное государство, которое территориально выходило за границы всех трех скандинавских государств, хотя и не было сплочено каким-либо идейным началом. В 1310 г. шведское государство было разделено на два крупных королевства. Биргер получил в свое владение большую часть Восточной Швеции, остров Готланд и Выборг в Восточной Финляндии. Герцоги захватили западношведские области Вермланд, Даль и Вестерйётланд, а также имевшие большое оборонное и торгово-политическое значение замки на востоке с принадлежавшими им ленами (Стокгольм, Кальмар и Боргхольм) и большую часть Финляндии. Позднее герцоги поделили между собой свою часть, и Эрику достались Западная Швеция, Северный Халланд, Южный Бохуелен и Кальмар с принадлежащим ему леном. Таким образом, «скандинавское» государство Эрика было, как казалось Эрику, наконец, создано. О его династических планах можно судить по его браку с Ингеборг, дочерью норвежского короля.
Это был, несомненно, критический период в истории Швеции. Сохранится ли государство единым или начнется период феодальной раздробленности? Этот вопрос решила страшная трагедия, разыгравшаяся в декабре 1317 г.
Король пригласил герцогов в гости в свой замок в Нючепинге, в Сёдерманланде. После пиршества герцоги были ночью захвачены в своих покоях и брошены в тюрьму. Король попытался сразу завоевать всю страну. Эрик и Вальдемар погибли в тюрьме — неизвестно, умерли ли они от голода или были умерщвлены, — но их сторонники-феодалы взялись за оружие, и вскоре большая часть шведского дворянства была охвачена мятежом. Хотя Биргер и получил помощь от Эрика Менведа, он вынужден был в 1318 г. бежать из Швеции в Данию, а его сын, Магнус, был захвачен в плен и спустя некоторое время казнен. Биргер умер в изгнании и был похоронен в Дании. Власть в Швеции захватило высшее дворянство. В политической жизни стал играть большую роль дротс Матс Кеттильмудссон вместе со вдовами обоих герцогов.
Начался период власти дворянства. Последнее вовсе и не собиралось отменять королевскую власть. Но феодалы стремились обеспечить свое господство и укрепить принцип, что Швеция — государство не с наследственной династией, а с выборным королем. Дворянством был уже намечен кандидат на престол — Магнус Эрикссон, юный сын Эрика от брака с дочерью норвежского короля. В июле 1319 г. в Упсале на собрании знатнейших людей страны и представителей крестьянства Магнус был выбран в шведские короли. Незадолго до этого Магнус получил по наследству и норвежский престол. Одновременно с избранием был обнародован замечательный документ, представлявший собой попытку наметить основы шведской конституции. Этим документом закреплялись привилегии дворянства и церкви, укреплялось положение государственного совета, давались гарантии, ограничивавшие право короля единолично распоряжаться налогообложением; теперь на каждый новый налог требовалось согласие государственного совета и народа. Авторы документа энергично подчеркивали, что Швеция — государство с выборным, а не наследственным королем, в противоположность тенденции Фолькунгов, желавших установить твердый порядок наследования престола. Так аристократия взяла власть в свои руки и использовала тринадцать лет правления при несовершеннолетнем короле для того, чтобы значительно упрочить свое положение [22].
Нужно также указать, что в Швеции издавна установилась традиция привлекать зажиточные крестьянские роды в качестве лагманов (судей-старейшин) при отправлении правосудия. Эта старая традиция сохранилась и теперь: крестьяне сотрудничали в редактировании законов свеев. В середине 90-х годов XIII в. было создано Уплаидское уложение, а в 1327 г. — Сёдерманское уложение. Именно этой редакционной работе лагманов мы обязаны в значительной степени и тем, что можем восстановить картину шведского общества времен Фолькунгов. Эта законы, как эстйётские, так и вестйётские, прежде всего, как уже указывалось, дают нам живую картину жизни крестьянства в средние века; с точки зрения филологической, они принадлежат к ценнейшим материалам для изучения средневекового шведского языка.
21
[21] Хроника Эриков составлена в глубоко националистическом духе и рисует захватнические войны шведов как борьбу христиан с язычниками. Она изображает события так, будто шведам приходилось защищать свои крепости и свою армию от русских сил. Однако, как не раз указывает и сам И. Андерссон, эти крепости были воздвигнуты шведами на территориях, захваченных у русских шведской армией. — Прим. перев.
22
[22] В феодальном государстве политическая власть всегда принадлежит классу феодалов или дворянству, независимо от формы организации государственной власти. В данном случае феодальная аристократия добилась ограничения королевской власти с целью обеспечения самостоятельности крупных феодалов. Подобное ограничение власти короля — частое явление в истории феодального государства, ничего общего не имеющее с конституционной монархией, которая является особой формой буржуазного государства. И. Андерссон не понимает качественного отличия феодального государства от буржуазного, и поэтому для его книги характерна чрезвычайная путаница в терминологии. Так, в пределах данной главы речь идет не о шведской конституционной монархии в XIV в., а, по сути дела, о возникновении сословной монархии как особой формы феодального государства. — Прим. ред.