— Уходи из битвы до того, как я активирую устройство, — говорю я. — Как сделал тогда. Я поймаю их, запру, и мы сможем охотиться на остальных вместе, как делали раньше.
— Это обратная сторона бессмертия, Кэм. — Он смотрит на меня, изучает мое лицо. — Ничто не бывает «как прежде». Все меняется. Кроме меня.
— Наверняка многие люди хотели бы для себя того же.
— Потому что они не понимают, что это означает на самом деле.
Он поднимается и опирается ладонями о каминную полку. Огонь очерчивает его тело, окутывает золотым свечением.
— Знаешь, почему sìthichean больше всего жаждут именно человеческой энергии?
— Нет.
— Потому что она горит так ярко. Человеческий пульс с его жизненной силой и бесконечная, компульсивная потребность цепляться за жизнь… Один только вкус отправляет нас в смертность, которой нам иначе никак не испытать.
— А ты когда-нибудь хотел быть человеком?
Он смотрит на меня.
— Вот об этом, — говорит он, — меня никогда раньше не спрашивали. — Я жду, что он продолжит, но Киаран выпрямляется и говорит: — У меня есть кое-что для тебя.
— Ответ на мой вопрос?
Он улыбается.
— Подарок.
— Подарок? — Киаран не дарит мне подарков. Я тут же становлюсь подозрительной. — Что это?
— Цветы.
Я моргаю.
— Правда?
— Нет. Я могу принести его или ты предпочтешь вместо этого засыпать меня вопросами?
Две минуты спустя он возвращается с маленьким сундучком под мышкой и чем-то сияющим в кулаке.
Сияющий предмет он перебрасывает мне. Это очень легкий золотой диск в форме звезды в диаметре чуть больше моей ладони. Прекрасно обработанный, гладкий металл с тончайшей гравировкой, похожей на символы печати. Он меня просто завораживает!
— Эти символы означают, что он заряжен моей силой, — говорит Киаран. — И пока я жив, мои способности в твоем распоряжении.
Я пораженно смотрю на него. Он отдает мне свою силу?
— А это не ослабит тебя? Зачем ты это делаешь?
— Сложись обстоятельства по-другому, ты была бы достаточно натренирована, чтобы использовать собственные внутренние способности, — говорит он. — Но в нашем случае просто нет времени. Не волнуйся обо мне.
Киаран протягивает руку, и диск поднимается над моей ладонью, плывет к нему. Повинуясь движению его пальцев, сила вспыхивает, и звезда превращается в два одинаковых клинка, в ножи с длинными узкими лезвиями, очень похожие на те, что Киаран берет с собой на охоту.
Я хватаю ножи, проверяя их вес, и обнаруживаю, что они поразительно легкие. Лезвия серебряные, тонкие, почти прозрачные. Золотые рукояти украшены символами, которые оплетают их, как лоза. Я осторожно пробую пальцем одно из лезвий. Идеально заточено. Это самое прекрасное оружие из всех, что я когда-либо держала в руках.
Киаран берет у меня нож и подбрасывает его в воздух, а потом ловит за рукоять.
— Видишь, как легко их метать? К тому же они блокируют силы sìthichean. — Он снова подбрасывает нож, и в этот раз тот парит в воздухе над его ладонью, а затем превращается в звездчатый диск, похожий на изначальный, только меньше. Киаран передает его мне. — Вот. Прикоснись им ко второму лезвию.
Я прикасаюсь звездой к оставшемуся ножу. Сила течет из обоих предметов, и они сливаются в большую звезду. Металл снова гладок в моей ладони.
Это так поражает, что я забываюсь на миг.
— Спаси…
— Не говори этого! — прерывает он.
Я отвечаю раздраженным вздохом.
— Никогда не понимала, почему ни один из вас так не любит благодарности.
Киаран указывает на диск в форме звезды.
— Это подойдет ко второму моему подарку.
Он открывает сундук и вынимает сверток. Осторожно снимает белую ткань и показывает мне изумительные золотые пластинчатые доспехи. Там нагрудник, задняя пластина для спины, и два металлических наруча, которые украшены чем-то вроде серебряных лоз.
На нагруднике, над точкой, которая будет защищать мое сердце, углубление в форме звезды. Киаран берет у меня диск и прижимает к этому месту. Мягкий щелчок, и нагрудник становится цельным.
В свете камина он блестит, серебряные лозы на нем мерцают. И тихонько жужжат, особенно когда я пытаюсь проследить пальцами символы на звезде. Невозможно ошибиться в ощущении силы Киарана. Она на вкус — все та же сладость, соединенные силы природы. Чистая и прекрасная дикость. И она моя. Киаран отдает это мне.
— Это не защитит твой разум от влияния sìthichean, поэтому Сорча сможет использовать твои воспоминания против тебя. Но доспехи усилят связь с моей мощью, ты будешь обладать той же силой, что я.
— МакКей… — говорю я тихо.
И не продолжаю. Я так потрясена, что не знаю, что сказать.
Он встречается со мной взглядом.
— Давай попрактикуемся использовать их на деле?
Я киваю. Я знаю, что это будет последний его урок.
Глава 35
На следующий день я стою у овального зеркала в спальне и пытаюсь сосредоточиться на надевании доспехов. Мои руки дрожат, когда я тянусь к сундуку.
Я размещаю золотые пластины, которые поднимаются от запястья до плеча, и застегиваю кожаные ремешки под ними. Металл фей согрет моими длинными рукавами, он настолько легкий и гибкий, что почти незаметен, когда я двигаюсь. Я надеваю второй наруч, и сила Киарана течет по моей коже — вначале мягким ручьем, затем пульсирующим и все усиливающимся потоком.
Нагрудник сидит идеально, он достаточно мал, чтобы подойти мне по размеру. Я застегиваю пряжки на боках, — и ощущение силы снова нарастает. Мои ощущения становятся столь острыми, что я чувствую каждый мускул, вену, орган и кость — каждую часть меня и все свои новые способности. Вот что, наверное, означает быть феей: получить в собственное распоряжение столько силы, что щелчок пальцев может запросто вызвать шторм.
Но я не одна из них. Я нагибаюсь за электропистолетом и сую его в кобуру, которую закрепляю на бедре. Затем следуют миниатюрные бомбы. Все часы крепятся к ремню, который пересекает нагрудник. Я хватаю арбалет и сую его в ременную петлю на плече.
Сзади раздается свист. Я оборачиваюсь и вижу Деррика, парящего в двери гардероба и мягко покачивающего крыльями.
— Ты выглядишь…
— Смешно? — предполагаю я.
— Нет. — Он вздыхает. — Я однажды встречался с юной леди из моего народа, она носила такие же доспехи. И была так чудесна…
— Что с ней случилось?
Деррик смущается.
— Она ушла в Корнуолл. С остальными пикси. — Он взлетает выше. — Твой sìthiche ждет снаружи, такой мрачный… Он велел мне без тебя не возвращаться.
Я направляюсь к двери. Но когда прохожу мимо гардеробной, вспышка цвета заставляет меня остановиться.
— Скажи Киарану, что я буду через минуту.
Деррик улыбается.
— Надеюсь, его это разозлит. Люблю, когда он злится. Смотри не задерживайся надолго, луна становится все краснее.
Он исчезает в трепете крыльев и света.
В гардеробной, выглядывая из-под стопки мягких, пастельных цветов шелковых платьев, лежит тартан моей матери. Деррик, наверное, достал его из сундука прошлой ночью.
Слезы щиплют мне глаза, когда я нагибаюсь за ним. Я восхищаюсь простотой ткани и рисунком темной и светлой шерсти, подношу его к лицу и вдыхаю знакомый аромат. Клянусь, я различаю сладость духов матери. Лаванда с намеком на розу… Я прижимаю тартан к себе и зажмуриваюсь. Еще раз втягиваю воздух, но запах исчез. Возможно, он мне просто почудился.
Я осторожно сворачиваю шерстяной плед и кладу его обратно в деревянный сундук. Мне очень хочется взять его с собой, но я пока недостойна его носить.
Я пытаюсь игнорировать детали дома, в котором выросла, дома, в котором многое напоминает о матери и отце. Но не могу. Я прохожу мимо картин с шотландскими побережьями, которыми мама украсила все коридоры, поскольку скучала по морю. Запах табачного дыма и виски все еще слышен из кабинета отца, мимо которого я иду. Я не могу задержаться здесь, как бы этого ни хотелось.