Неважно, чего ты хочешь…
Но это важно. Я хочу покидать дом без сопровождения. Я хочу иметь возможность отказывать в танце, не улыбаться, когда горюю, и не терпеть осуждений за это. Я хочу снова чувствовать, как чувствовала когда-то. Я хочу… Я хочу…
Снова надеяться. Снова ждать дня, когда жажда мести будет насыщена и у меня появится будущее. Я знаю правду. Даже если я смогу убить Сорчу, не обрекая Киарана на смерть, я никогда не изменюсь. Не перестану быть самой собой. Теперь это моя природа, как сказал Киаран, и мне не суждено с ней справиться.
Я не могу произнести такое вслух.
— Я хочу сама решать свою судьбу, — говорю я вместо этого.
Киаран изучает меня долго и неторопливо.
— Разве не все мы этого хотим?
Внезапно мое тело прошивает разряд электричества. Все происходит так быстро, что мои колени подгибаются, я спотыкаюсь.
— Кэм?
— Что это?
Мне не больно, но ощущение не из самых приятных. Оно проникает в меня, чуждое и нежеланное. Моя кожа покрывается мурашками, и я борюсь с желанием почесаться. Оно под моей кожей и не стихает.
— Разве ты не чувствуешь?
Киаран только качает головой.
— На что это похоже?
— Что-то электрическое. — Я снова дрожу. — Это раздражает. Словно кожа пытается с меня слезть.
Киаран хватает меня за руку и тянет вперед.
— Это значит, что мы уже близко.
По мере того как мы шагаем, ощущение становится сильнее, но одновременно — терпимее. Я чувствую, как собственная кровь пульсирует в теле, подталкивая меня двигаться быстрее. Я на миг закрываю глаза и позволяю ощущениям вести меня. Перепрыгиваю через камень и бегу по густой траве, хотя почти ничего не вижу. Киаран бежит рядом со мной.
Ощущение становится более четким, электричество более мощным — словно магнит тянет меня к себе. Я сворачиваю на очередную каменистую дорожку и понимаю, что мы направляемся к руинам часовни Святого Антония.
Я бегу к северной стене, где раньше находился вход в часовню. Энергия покидает мои ноги за шаг до порога, и я падаю на колени в грязь.
А потом копаю. Пальцами и ладонями. Я понятия не имею, какого черта делаю, просто отчаянно взрыхляю землю, дыша так, что горло начинает болеть. Я рою и рою, пока ногти не начинают кровоточить, а грязь не облепливает руки. Откуда-то я знаю, что мое тело не прекратит содрогаться, пока я не найду устройство. Я должна его найти! Оно жужжит в моих ушах, а глухое тиканье заставляет меня копать с еще бóльшим рвением. Я должна его найти. Я не могу сейчас останавливаться!
Мои ногти цепляются за что-то металлическое. Я стираю грязь, и что-то яркое и золотое сияет снизу, теплея под моими прикосновениями. Тиканье становится мягче по мере того, как я очищаю от грязи границы сияющего золотого диска размером с колесо экипажа.
Жужжание и электричество исчезли, а вместе с ними прошла и дрожь. Я склоняюсь над золотым чехлом печати, прослеживая вытравленные в нем символы. Такие прекрасные и теплые. Пять углублений у края диска словно зовут прикоснуться к ним. Я подчиняюсь и прикладываю свою испачканную грязью ладонь.
Тиканье прекращается, и меня ослепляет внезапный свет.
Глава 30
Я закрываю глаза от вспышки, и под веками пульсируют негативы образов, цвета и точки. Меня окутывает мягкое тепло.
Когда я открываю глаза, золотой свет все так же ослепляет. Он колонной стремится вверх, в небо, окутывая меня и освещая руины часовни. Дождь светится, падая сквозь эту колонну, я словно окружена метеорами.
Я наконец смотрю на устройство и с удивлением вижу, что верхняя плита открылась, сдвинулась, обнажая сложный золотой механизм внутри. Он настолько крошечный, а металл настолько тонок, что все это кажется полупрозрачным.
Я никогда не видела такой кропотливой работы. Столько шестеренок и валиков движутся одновременно, столько золотых рычажков вставлены между ними! Семь колец, по мере возрастания диаметра, расходятся от центра по спирали, складываясь в непрерывно движущийся механизм, покрытый символами, и все это похоже на очень сложные часы. Сами символы на золотых кольцах у середины сложнее всего и расходятся широкими завитками к внешним кольцам. Я думаю о клейме на запястье Киарана, о том, как оно похоже на эти рисунки и немыслимо отличается от всего, что мне доводилось видеть.
Золотые маркеры расставлены на каждой ключевой точке самого большого кольца, более мелкие отметки втиснуты между ними. Это одновременно компас и часы, понимаю я, чудесные и завораживающие.
Я ощущаю силу вокруг. Чистая энергия, утешение и нега, она согревает меня изнутри и похожа на солнечную ванну. Именно такое устройство мне хотелось создать. Что-то, что объединяет меня, успокаивает. И вот она, часть моего наследства, о которой я даже и не мечтала. Механизм принадлежит мне.
Охваченная восторгом, я оглядываюсь на Киарана. Он неподвижно стоит за краем золотого сияния.
— Это прекрасно, — говорю я. — Иди сюда, ты должен это увидеть.
Он медлит, глядя вверх, на золотую колонну света.
— Я не могу.
— Не глупи. — Я вскакиваю на ноги, тянусь за пределы света и ловлю его за руку. — Видишь? Просто войди…
Когда пальцы Киарана проходят в свет, он с шипением втягивает воздух и, выдернув руку, хватается за запястье.
— МакКей!
Я подскакиваю к нему взглянуть, что случилось. Золотая колонна покачивается, а затем оседает в землю. Сила уходит так быстро, что я вздрагиваю от холода.
— Что с тобой?
— Ничего, — сдержанно говорит он.
— Ты точно врешь. — Я пытаюсь заглянуть ему за плечо, но он отодвигается. — Покажи мне.
Я тяну его руку к себе, а когда вижу кисть, не могу удержаться от приглушенного вскрика. Она покрыта волдырями, кожа на кончиках пальцев почернела и лопнула, даже кость проглядывает наружу, словно он побывал в огне.
— Механизм защищен от всех, кроме Охотниц, — поясняет Киаран.
И я ощущаю укол вины. Он говорил, что не может подойти, а я даже не удосужилась спросить почему. Я вижу, как чудесная регенерация фей спасает его кисть. Сияющая бледная кожа уже проглядывает сквозь обуглившуюся черную, плоть нарастает поверх кости на кончиках пальцев.
— Прости, — говорю я. — Мне не стоило…
— Не извиняйся, свет должен был защитить тебя от sìthichean. — Он кивает на механизм. — Ты можешь заставить его работать?
— Я очень на это надеюсь.
Как только я вхожу в круг, свет тут же охватывает меня со всех сторон. Я приседаю и провожу пальцами по золотым кольцам. Сила жужжит под моими ладонями — электрический ток, который словно вживлен в этот гладкий, как шелк, металл. Это поразительное изобретение.
Киаран усаживается на валун и наклоняется вперед.
— Как оно выглядит сверху?
— Сложным, — отвечаю я. — Очень высокотехнологичным. И ни одну из технологий я не могу опознать. Как они вообще смогли создать подобное две тысячи лет назад?
Киаран с сожалением смотрит на меня.
— В те времена sìthichean были куда более развиты, чем люди сейчас. — Он наклоняется к механизму. — Это технология sìthichean. Воспроизведение и обратная инженерия нашего iuchair, который Благие использовали для заточения.
Ну конечно. Я никогда не думала, что феи могут быть в некотором смысле изобретателями. Мне казалось странным, что настолько разрушительные создания могут построить нечто столь прекрасное.
— И как же оно попало к Охотницам?
Он отворачивается.
— Им помогли.
Я провожу по одному из завитков на золоте.
— Кто помог?
— Это неважно. Как выглядят эти символы?
Я склоняюсь над ними и прослеживаю рисунок.
— Сложные завитки. Я не знаю, как описать символы, в которые они складываются. Здесь есть похожая на звезду гравировка у маркера, который обозначает север, но все остальные я опознать не могу.
— Советую тебе хорошо присмотреться к ним и снова закрыть механизм, чтобы никто его не потревожил. Тебе придется нарисовать эти символы по памяти.