«Я могу добавить, что у нас нет конца проблемам с этой книгой — сотни протестов евреев, и не все они — простые граждане. Такие видные граждане, как Луис Кирштейн и Сэмюэл Унтермайер и другие присоединили свои протесты, хотя я счастлив заявить, что ряд еврейских интеллектуалов выражали восхищение нашей позицией».
Попытки остановить публикацию успеха не имели.
Так как местных жалоб было очень много, то далее запреты на «Mein Kampf» и на глобальном уровне стали все более частыми. Три инцидента имели место в конце 1933 года. Первый в Праге, в Чехословакии, 18 сентября: книга Гитлера была запрещена к продаже и распространению, вместе с еще двумя пропагандистскими книгами австрийских монархистов. Правительство запретило не только Гитлера, но и множество национал-социалистских публикаций.
Второй случай имел место в Мюнхене (Германия) неделей позже, где было сообщено, что в свет вышел миллион экземпляров книги. В той же статье говорилось, что гитлеровским ответом на очевидный крах национал-социалистического движения, когда его посадили в тюрьму Ландсберг за участие в печально известном «путче» 1923 года, был: «Дайте мне пять лет после освобождения, и я восстановлю партию».
Третье событие произошло 1 октября 1933 года, когда суд в Катовице в Варшаве (Польша) запретил книгу Гитлера как «оскорбительную». Немецкие книготорговцы поначалу протестовали против приказа суда о конфискации книги, но суд сохранил первоначальное решение. Ответом Гитлера на запрет было то, что поляки не были полностью германизированы перед мировой войной.
Через три года, в канун Второй мировой войны, Советы начали заметно усиливать свое вооружение, опасаясь нападения со стороны Германии. Председатель Совнаркома В.М. Молотов, выступая перед съездом Центрального Исполнительного Комитета, подчеркнул: «Гитлер в «Mein Kampf» заявляет, что Германии необходимы новые территории и указывает на Россию и Балтийский регион»; поэтому, убеждал он, необходимо увеличить военный бюджет. Была ли книга когда-нибудь запрещена в СССР, не установлено.
Годом позже Германия и Австрия пришли к соглашению относительно перемирия в прессе, поэтому «Mein Kampf» и немецкие газеты были разрешены в Австрии, если они не использовались для пропаганды против немецкого правительства.
В Германии «Mein Kampf» стала причиной запрета на Библию. В 1942 году доктор Альфред Розенберг, главный поборник «новой Национальной церкви», выпустил доктрину Национальной церкви Рейха, состоящую из 30 пунктов. В ней был намечен план преобразования всех церквей в орудия государства; христианство должно было быть последовательно исключено из всех сторон религиозного существования. Семь из тридцати пунктов специально касались запрета на Библию, которая последовательно должна быть заменена «Mein Kampf»:
13) Национальная церковь Рейха требует немедленного прекращения печатания Библии, равно как и ее распространения по всему Рейху и колониям. Все воскресные газеты с религиозным содержанием также должны быть закрыты.
14) Национальная церковь Рейха должна следить за тем, чтобы ввоз на территорию Рейха Библии и другой религиозной литературы был невозможен.
15) Национальная церковь Рейха постановляет, что важнейшим документом всех времен — а следовательно, направляющим документом германского народа — книга нашего фюрера [sic], «Mein Kampf». Эта книга содержит принципы чистейшей этнической морали, по которым должен жить весь германский народ.
16) Национальная церковь Рейха будет следить за тем, чтобы эта книга активно распространяла свою деятельную силу среди населения и чтобы все германцы жили по ней.
17) Национальная церковь Рейха ставит условие, что в будущих изданиях «Mein Kampf» нумерация страниц должна быть такой же, как и сейчас, а содержание не менялось.
18) Национальная церковь Рейха изымет с алтарей всех церквей Библию, крест и другие религиозные предметы.
19) На их место мы поместим то, что должно стать предметом поклонения германского народа вместо Бога, нашу самую святую книгу, «Mein Kampf», а слева от нее меч.
В наши дни лишь одна версия «Mein Kampf» легко доступна в Соединенных Штатах. Запатентованная в 1971 году, опубликованная Хоктоном Миффлином и переведенная Ральфом Мангеймом, она представляет собой сочинение, как переводчик называет Гитлера, «малограмотного писателя, без каких либо ясных идей, [который] в целом считает, что сказать один раз — это слишком мало». Он также замечает, что стиль Гитлера претендует на высокий уровень образования и культуры, что приводит к избыточности и отсутствию остроты.
Мы
![100 запрещенных книг. Цензурная история мировой литературы. Книга 1 i_018.jpg](https://litlife.club/books/239402/read/images/i_018.jpg)
Автор: Евгений Замятин
Год и место первой публикации: на русском языке — 1929, Чехия; (1924, в английском переводе; 1927, в чешском переводе; 1929, во французском переводе; в России — «Знамя», 1988, № 4–5).
Опубликовано: в журнале «Воля России»
Литературная форма: роман
В предисловии к французскому изданию 1929 года Замятин писал о главных особенностях романа: «Одна из тем, пока еще робко затрагиваемых в советской литературе, это вопрос об отношении личности и коллектива, личности и государства. На практике этот вопрос разрешен в пользу государства, но это решение не может быть только временным … Именно эта проблема, правда, в очень утопической, пародийной форме, в виде reductio ad absurdum одного из возможных решений, является основой всего моего романа…»
Роман представляет собой конспект — дневник повседневного, точно рассчитанного существования Д-503, одного из «нумеров» — гражданина Единого Государства. Д-503 — строитель Интеграла, символа Единого Государства. Интеграл должен принести на другие планеты вселенной математически-безошибочное счастье, избавить их обитателей от дикого состояния свободы.
В то же время конспект задуман как послание, которое Интеграл должен донести до обитателей далеких планет, оно включает в себя рассказ об истории и современной жизни Единого Государства.
Единое Государство появилось после Двухсотлетней войны, в итоге которой город поработил деревню и весь природный мир с горсткой людей остался за Зеленой стеной. Она защищает город-государство из стекла и бетона от разноголосицы земных обитателей. Десять миллионов «нумеров» встают и ложатся в единую минуту, указанную на циферблате Скрижали. Благодетель, которому помогают Хранители, опекает Государство, и растворяет заблудших в Машине. Этот эффектный процесс конспектирует Д:
«Тяжкий, каменный, как судьба, Благодетель обошел Машину кругом, положил на рычаг огромную руку… Ни шороха, ни дыхания: все глаза — на этой руке. Какой это, должно быть, огненный, захватывающий вихрь — быть орудием, быть равнодействующей сотен тысяч вольт. Какой великий удел!
Неизмеримая секунда. Рука, включая ток, опустилась. Сверкнуло нестерпимо-острое лезвие луча — как дрожь, еле слышный треск в трубках Машины. Распростертое тело — все в легкой, светящейся дымке — и вот на глазах тает, тает, растворяется с ужасающей быстротой. И — ничего: только лужа химически-чистой воды, еще минуту назад буйно и красно бившая в сердце…»
Д-503 поначалу — идеальный гражданин. Он, как остальные, живет в доме с прозрачными стенами, встречается в урочные часы Личного Времени с О-90. Он убежден, что «красиво только разумное и полезное: машины, сапоги, формулы, пища и проч.», что таблица умножения мудрее Бога. Сомнения начинают посещать его с началом конспекта. Их усиливает знакомство с женщиной, 1-330, которая вводит в его жизнь иррациональность, воплощенную для математика Д в квадратном корне из –1. Для Д любовь, появление Другого, чреваты потерей цифроощущения, появлением одного за другим тяжелых заболеваний: он начинает видеть сны, а затем у него образуется душа. Он чувствует себя отгороженным от своих сограждан — пальцем, отрезанным от руки, который «сутуло согнувшись, припрыгивая бежит по тротуару». Д-503 мечтает излечиться, быть наказанным, уничтоженным: «У меня по отношению к Единому Государству есть это право — понести кару, и этого права я не уступлю».