Дело было передано в суд, и, вынося решение в процессе «Верджил против школьного совета округа Колумбия», 862 F. 2d 1517. 1525 (11th Cir. 1989), судья решил, что «дело Хейзелвуда» — подходящий прецедент. Ограниченная интерпретация прав учащихся, гарантированных Первой поправкой, в рамках этого дела заставила суд принять решение в пользу школьного совета. На одиннадцатой сессии Апелляционного суда США было решено, что нарушений Конституции в «деле Верджила» допущено не было и что школьный совет вправе принимать решения об изъятии книг из классов при условии, что изъятие будет «разумно соотноситься» с «законной педагогической заботой» предотвратить возможность того, что учащиеся будут брошены на произвол судьбы «с потенциально чувственной темой». Письменное заявление совета, в котором говорилось, что два отрывка, содержащие «откровенную эротику» и «излишнюю грубость», суд счел достаточным основанием для изъятия учебника «Гуманитарные науки: культурные истоки и преемственность». Истцы решили обжаловать дело в Верховном суде США и направили адвоката АСГС подать ходатайство об истребовании постановления суда по делу в 1988 году. Более года спустя истцы узнали, что Верховный суд так и не получил их ходатайства, потому что секретарь, нанятый в апреле 1989 года офисом адвоката АСГС, не послал его. Истцы решили не продолжать дело, потому что изменившийся характер высшего суда не гарантировал успеха, даже если ходатайство о пересмотре дела будет утверждено.
Johnson С. Stifled Laughter: One Woman's Fight Against Censorship. Golden: Fulcrum Publishing, 1994.
Scala E. Canace and the Chaucer Canon // Chacer Review. 1995. № 30. P. 15–39.
Кто виноват?
![100 запрещенных книг. Цензурная история мировой литературы. Книга 2 i_040.jpg](https://litlife.club/books/239399/read/images/i_040.jpg)
Автор: Александр Герцен
Год и место первой публикации: 1845 (главы I–IV) —1846 (главы V–VII), Санкт-Петербург; полностью: 1847, Санкт-Петербург
Опубликовано: в журнале «Отечественные записки»; приложении к журналу «Современник»
Литературная форма: роман
Отставной генерал-майор и кавалер Алексей Абрамович Негров, который бьет слуг и портит крестьянских девок, выписывает в свое поместье учителя для сына, тринадцатилетнего Миши.
Такова экспозиция повести, содержание нескольких первых глав которой без обиняков пересказывает Ф. В. Булгарин в докладной записке в III отделение:
«Тут изображен отставной русский генерал величайшим скотом, невеждою и развратником. Жена его такая же дрянь. Генерал, будучи холостяком, взял к себе крепостную девку, прижил с нею дочь и, женившись, велел девке выйти замуж за своего камердинера, а дочь сослал в лакейскую. Жена генерала берет ее в комнаты. Эта девушка и учитель генеральского сына, негодяя — герои повести. Дворяне изображены подлецами и скотами, а учитель, сын лекаря, и прижитая дочь с крепостной девкой — образцы добродетели».
Дмитрий Яковлевич Круциферский, кандидат физико-математических наук, покидает столицу из-за нужды родителей; в сонном и пустом доме Негрова он — инородное тело. Как, впрочем, и Любонька, дочь Негрова от крепостной Дуни. Поэтому неудивительно, что молодой человек, как Вертер, влюбился в Любу. Их счастью может помешать только внезапно возникшая страсть генеральши Глафиры Львовны к учителю. Но после легкой передряги (не без участия опытной сводни — француженки Элизы Августовны) все устраивается как нельзя лучше — Негров решает поженить молодых людей.
Но, как утверждает автор, повесть еще не началась. Главный герой пятой главы, да и, пожалуй, всей повести — Владимир Бельтов, мифический владелец поместья Белое Поле с тремя тысячами душ. Воспитанник руссоистски настроенного швейцарца-гувернера Владимир пытался служить в канцелярии, заниматься медициной, живописью, но, пережив несчастную любовь, уехал за границу. Он возвращается в Белое Поле полный преобразовательных планов, для реализации которых решает участвовать в дворянских выборах. Так завершается первая часть романа.
Во второй части провинциальное общество — и помещики, и чиновники — возненавидели молодого человека и успешно прокатили на выборах. Бельтов, «бедная жертва века, полного сомнений», испытывает потребность в деле при полном отсутствии практического смысла.
Круциферские к моменту приезда Бельтова уже четыре года счастливо живут в соседнем с Белым Полем уездном городе. Доктор Семен Иванович Крупов, единственный друг семьи, знакомит с ними Бельтова. Владимир, «чужой дома, чужой и на чужбине», только у Круциферских чувствует себя органично. Неудивительно, что очень скоро он влюбляется в Любовь Александровну, которая не в силах выстоять перед его «огненной натурой». Но страсть их разрешилась болезнью Любови Александровны, отъездом Бельтова и пьянством Круциферского.
Роман был опубликован в журнале «Отечественные записки» — в № 12 за 1845 год и № 4 за 1846 с подписью И.[6] На приведенном выше доносе Булгарина резолюция начальника III отделения Л. В. Дубельта: «…я нахожу всю повесть предосудительною». Однако «повесть» опубликовали, хоть и с цензурными купюрами.
Эмигрировав в 1847 году, Герцен, стал персоной нон грата в русской словесности. Его имя не упоминали в печати — заменяли псевдонимом Искандер, для всех, однако, прозрачным. Николаю I приписывают такие слова о Герцене: «Я не знаю такого гадкого дерева, на котором бы я его не повесил!» Сразу после отъезда Герцена в русской культуре началось «мрачное семилетие» господства тотальной цензуры, завершившееся с приходом на трон нового императора в 1855 году. Все издания романа были внесены в каталоги книг, запрещенных для публичных библиотек.
В 1866 году В. Ковалевскому удалось издать роман в Петербурге — без указания автора. Но издание было также внесено в каталоги книг, запрещенных для публичных библиотек, а на цензора, пропустившего книгу в печать, было наложено взыскание. В 1871 году попытка В. Ковалевского предпринять аналогичное издание закончилась арестом трехтысячного тиража 22 марта на основании закона от 12 февраля 1871 года, запрещавшего издание произведений эмигрантов и политических преступников. Тираж был уничтожен в августе 1875 года. В 1880-е годы цензура продолжала рассматривать роман как «знамя протеста». А издание 1891 года, разрешенное Александром III лично, было внесено в каталоги книг, запрещенных для публичных библиотек. Даже в павленковском издании 1905 года цензурные купюры восстановлены не были.
Впрочем, Герцен с видимым удовольствием восстановил их в изданиях «Вольной русской типографии» — отметив курсивом изъятые фрагменты текста. Например, такой:
«Учитель физики просил прощения его превосходительства убить кролика под колпаком пневматической машины и голубя лейденской банкой. Меценат просил их пощадить, причем директор, тронутый, посмотрел на всех учителей и на всех учеников, как бы говоря: «Величие всегда сопровождается кротостью». Голубь и кролик после этого жили в залавке у сторожа до самого акта, когда неумолимый учитель все-таки, к большому удовольствию всего города, принес их на жертву науке и образованию».
Лемке М.К. Николаевские жандармы и литература, 1826–1855 гг. СПб., 1909.
Добровольский Л.М. Запрещенная книга в России. 1825–1904. М., 1962 (по указателю).
Перкаль М.К. Царская цензура в борьбе с изданиями произведений А.И. Герцена (Обзор архивных материалов. 1871–1917) // Книга, исследования и материалы. Кн. 12. М.: Книга, 1966. С. 235–253.
Сводный каталог русской нелегальной и запрещенной печати XIX века: (Книги и периодические издания). 4.1–9. М., 1971; 2-е изд. доп. и перераб. Ч. 1 — З.М., 1981–1982 (по указателям).
Эйдельман Н.Я. Герцен в борьбе против самодержавия. М., 1984.
Листья травы
![100 запрещенных книг. Цензурная история мировой литературы. Книга 2 i_041.jpg](https://litlife.club/books/239399/read/images/i_041.jpg)
6
сокращение псевдонима Герцена — «Искандер»