Голос. Ей стоило опять обрести способность разговаривать.
– Эээ…
Она прочистила горло. Не каждый день разговариваешь с ангелом, одетым в дорогие брюки и шелковую рубашку под цвет глаз.
– Хорошо.
Хорошо? Вот идиотка.
– А ребёнок?
Её рука автоматически легла на живот.
– Голоден.
Наклонив голову, Ривер внимательно посмотрел на её живот.
– Он не позволит мне прикоснутся к тебе.
– Кажется, ребёнок слишком усердно защищает меня.
Глаза Ривера, похожие на драгоценные камни, резко распахнулись.
– Не ребёнок. Танатос.
– Я… что?
– Я не собирался тебя трогать. Просто говорю. Он так же сильно защищает тебя, как и ребёнок.
Её челюсть опять отвисла, но девушка лишь закрыла рот и покачала головой.
– Танатос ненавидит меня.
– Он может говорить себе это, и даже верить в свои слова, – ответил Ривер. – Но это неправда.
Реган вздохнула.
– Для ангела ты слишком… эээ…
– Наивен? – его улыбка стала шире. – Поверь мне, я достаточно времени провёл с демонами, чтобы никогда больше не быть наивным.
Мог Ривер оказаться правым на счёт Танатоса? Между припадками злости. обращённых на неё, у него бывали моменты… ну, она почти могла назвать это нежностью. Нежность всегда заставляла терять бдительность, когда вместо этого она должна была не просто воздвигать свои щиты, но и укреплять их. Но что, если Ривер прав? Мог ли Танатос забыть всё, что она сделала? Могла ли Реган забыть?
Ответ на эти вопросы появился очень быстро. Боль, которую она причинила, стояла между ними огромным препятствием, которое преодолеть будет невозможно.
И никакая месть, что так жаждал получить Танатос, не ослабит чувства её вины и не заживит его раны.
Нет, Ривер ошибался на счет Танатоса. Она стойко встретила его взгляд, слишком истощенная событиями дня, чтобы продолжать ходить вокруг да около того, за чем пришел ангел.
– Извини меня, Ривер, но зачем ты здесь?
– Сразу к делу. Мне это нравится. – Голос Ривера был мягким, но строгим. – Я здесь потому, что технически не могу помогать Всадникам ни с чем, что связано с Апокалипсисом. Но с другими вещами, я могу им помочь.
– Другими вещами?
– Отношениями.
Она звонко рассмеялась.
– У нас с Танатосом нет отношений.
– Вы скоро станете родителями. А это самые близкие отношения, которые только могут быть.
Возможно для обычных людей так и есть. Но нет ничего обыкновенного в Танатосе, или в том, каким способом они зачали дитя.
– Этот ребенок принадлежит Кинану и Джем. Разве тебе никто не сказал?
– Я знаю каким был план, – начал Ривер, – и Кинан с Джем станут прекрасными родителями для твоего сына. Но вы с Танатосом будете еще лучше.
Реган почти подавилась.
– Мы поубиваем друг друга. – Кроме того, она ничего не знала о материнстве, а ребенок заслуживал лучшего. И что будет, когда он подрастет и узнает обо всем, что она сделала? Он её возненавидит. Он не захочет ее. Ужасная печаль впилась в нее когтями и Реган пришлось постараться, чтобы заговорить без дрожи в голосе. – Поверь мне, план с Джем и Ки к лучшему.
– Так ли это?
– Да. Я…
Ривер поднял руку, простое но командное движение немедленно заставило Реган замолчать.
– Я знаю аргументы. Знаю, что причина отдать ребенка Ки и Джем в желании спрятать его от врагов. Но, я также знаю Танатоса. Он все так просто не оставит.
Прекрасно. Просто великолепно. Реган не знала, что ответить, но оказалось ей и не надо было ничего говорить. Ривер направился к двери.
– Береги себя, Реган. И будь… нежнее… с Танатосом.
– Нежнее? – И вот она снова изумлена. – Он пяти тысячелетний воин по имени Смерть. Я не знаю никого, кто бы меньше нуждался в нежности.
Слабая улыбка изогнула уголки рта Ривера.
– Из всех Всадников, он больше всего в этом нуждается.
– Я не понимаю.
– Поймешь. – Он открыл дверь. – Будь в безопасности.
Будь в безопасности. Реган жила с мужчиной по имени Смерть, его злой брат Мор пытался ее убить, на Эгиду напали, а ее члены жили с вознаграждением, назначенным за их головы. Безопасность сейчас казалась несбыточной мечтой.
Все разваливалось на части. Ее друзья погибли, вина за то, что она сделала с Танатосом бушевала, и теперь, когда Мор узнал о ее беременности, ребенок оказался в ужасающей опасности. Реган глубоко вдохнула, пытаясь справиться с гипервентиляцией.
Не сработало.
Реган заметалась по комнате как срикошетившая пуля, отчаянно пытаясь сосредоточиться на чем-то одном и облегчить гонку своего разума. Когда ее взгляд упал на разрозненную коллекцию маленьких оловянных солдатиков на комоде Тана, попытка сосредоточится превратилась в план.
Она набросилась на маленьких солдатиков словно кошка на стайку цыплят.
– Они нарушают порядок, – шептала Реган, разделяя игрушки в группы по трое, на расстоянии ровно в один дюйм. Далее, она направилась к шкафу, где отсортировала одежду Тана по цвету… что было просто, поскольку почти все было черным.
Реган разместила вешалки на расстояние дюйма друг от друга, потом выстроила ботинки, кроссовки и шлепанцы на дне шкафа.
Кровать. Кровать находилась не в центре комнаты. И повернута не в том направлении. Изголовье должно быть повернуто к окну.
Она попыталась ее сдвинуть, но штуковину должно быть вытесали из цельного дерева. Реган направилась к двери, рывком распахнула ее, и в подтверждение своих мыслей, обнаружила там вампира, стоящего на страже в нескольких футах.
– Как тебя зовут?
– Петер.
– Петер? – Что за имя для вампира? Его акцент, русский, как ей показалось, казался страшнее имени. А зачесанные назад светлые волосы. Не важно.
– Мне нужна помощь, – резко сказала она.
– Я могу позвать Танатоса.
– Мне нужна помощь, чтобы передвинуть кровать.
Он посмотрел на нее как на психа, но передвинул огромную штуковину туда, где ее хотела видеть Реган.
– Комод тоже. Его нужно сдвинуть на три дюйма вправо. – Она удостоилась еще одного взгляда в стиле "ты сумасшедшая", но вампир передвинул комод.
Закончив, вампир со всех ног помчался к двери. Он двигался быстро, слишком быстро, чтобы Реган успела убраться с его пути, и по пути его рука врезалась ей в плечо. В следующее мгновение, Реган увидела, как Петер взмыл в воздух. Но лишь до тех пор, пока стена не остановила его полет, а вампир не рухнул на пол.
– Вот, черт. – Реган двинулась к нему. – Извини. С другими вампирами такого не происходило. – Петер поднялся на ноги, оскалив клыки. Клыки… подождите, они были большими, но не огромными.
– Ты дневальник? – спросила Реган.
– Черт, нет. – То как он это произнес, словно оскорбление, было интересно.
– Тот, что пытался остановить мой побег раньше… он дневальник?
– Имеешь в виду, был ли он им? Да, был.
Ладно, вот и ответ на вопрос убил его Танатос или нет. Но почему дневальники могли к ней прикасаться, а обычные ночные вампиры нет?
– Мне стоит поблагодарить тебя, – начал Петер. – Он был ублюдком. Но приглядывай за своей спиной, убийца. Не все дневальники в восторге от его кончины подобно моим ночным собратьям и мне. – Петер ушел, в этот раз оставив широкое пространство для маневра. Может он и не был страшным вампиром, зато оказался умным.
Реган обдумывала новую информацию и тот факт, что Питер помог ей, предупредив ее, когда она пошла ковыряться/разбираться/лазить в ящиках, комода, ванной комнаты… любых, каких она смогла найти.
Реган не смогла придумать какие-либо разумные объяснения различной реакции ребенка на вампиров, но вау, у Танатоса все носки были сложены попарно и тюбик с зубной пастой был без единой вмятины.
Она устремила свой взгляд на окно рядом… окно, которое было узким, и в которое вставлено толстое, в средневековом стиле стекло. От вида пузырьков на нем, неравномерно распределенных и разных размеров, у нее случился приступ. Реган не могла это исправить, но могла скрыть. О, это все еще будет ее беспокоить, но была надежда, что если она уберет это с глаз долой все будет в порядке.