Ставка приказала Кирпоносу удержать Киев любой ценой, но тремя днями позже и этот город перешел в руки немцев. Группа армий «Юг» выступила на Ростов-на-Дону, а оттуда — в Крым.
Положение Советов было тяжелым. Однако появились уже первые признаки восстановления боевой мощи Красной армии. Немецкий блицкриг одержал ряд тактических побед, но не принес стратегического успеха. Красная армия выстояла, несмотря на ужасающие потери. Политическая структура оставалась дееспособной.
Главнокомандование красных ВВС смогло выставить еще 2516 самолетов. Самым важным фактором, однако, явилось то, что пилоты, машины которых были уничтожены на земле, остались живы, а кроме того, выжил также технический персонал и личный состав наземных служб. Это и стало причиной того, что красные ВВС смогли подготовиться к дальнейшим боям. Новые бомбардировщики и истребители были обеспечены летным составом.
Решение Комитета обороны, принятое в июле 1941 г. в Москве, о переброске заводов военной промышленности на восток, было выполнено. Более 1500 промышленных предприятий были переведены за Урал во время пика немецкой наступательной операции. Это говорило о том, что возможности советской военной промышленности еще далеко не исчерпаны. Необходимо было не только вывезти промышленное оборудование и установить его на новом месте, но и переселить туда квалифицированный персонал. А это 10 (!) миллионов рабочих, которых перебросили на восток в условиях невыносимо жаркого лета 1941 г. и в холодную, многоснежную зиму, самую холодную за многие годы. В этих условиях промышленное производство было быстро возобновлено.
В 1942 г. все дальневосточные авиационные предприятия выпустили 25 000 самолетов. Большинство из них были нового типа — Ил-2, Пе-2 и Як-1. Благодаря этим титаническим усилиям в 1942 г. советская авиация возродилась.
Остатки русской военной авиации получили передышку, и к началу немецкого наступления на Москву она уже восстановила свои силы, пополнилась новыми самолетами и экипажами. Готовясь к решающей битве в небе над Москвой, руководство советских ВВС стремилось исправить те ошибки, которые оно совершило в предшествующие недели. Все неудачи в воздухе привели к тому, что народ потерял веру в авиацию. У выживших командиров и членов экипажей развился комплекс неполноценности.
Военные победы приводят к успокоению. Неудачи заставляют задуматься, почему так произошло. Перед советским военно-воздушным командованием стояли вопросы: сумеем ли мы повернуть колесо в обратную сторону? Научатся ли наши летчики побеждать? Что нам делать, чтобы превратить ВВС в боеспособную силу, которая поставит люфтваффе на место?
Ужасающие потери русских в самолетах превосходили, как выяснилось, даже первоначальные завышенные цифры немецких сообщений. До сентября 1941 г. советские ВВС (по их собственным данным) потеряли 7500 самолетов.
В Ленинграде, Москве и других не занятых немцами регионах находились остатки красных ВВС, составлявшие всего 25 % от своего довоенного уровня. Замена самолетам на фронте поступала медленно. Это обуславливалось и переброской авиационных заводов за Урал.
Красные ВВС встречали люфтваффе в воздушном пространстве Москвы ослабевшими и утратившими свой боевой дух. Настроение войск и населения граничило с отчаянием. Огромные потери в самолетах нельзя было списать только на фактор внезапности, приходилось признавать — даже против своей воли, — что летное мастерство немецких пилотов выше и обучены они лучше, а немецкий военно-воздушный флот лучше оснащен боевой техникой.
Высшее советское руководство в часы наивысшей угрозы постаралось собрать в Московской области все имевшиеся в наличии авиационные части, чтобы отразить надвигавшийся удар врага.
Однако готовность оборонять столицу до конца и описанная выше тактика таранов не могли закрыть бреши в техническом оснащении авиационных частей и компенсировать недостатки летной подготовки. И все же немцы несли огромные потери и дорого платили за каждый свой шаг вперед.
Согласно директиве фюрера № 33 от 19 июля, Москва должна была подвергнуться серии бомбардировок еще до начала армейского наступления. Для Ставки — штаб-квартиры русского Верховного главнокомандования — эта пауза оказалась подарком небес, который позволил сделать все необходимое для укрепления обороны.
Операция «Тайфун», которая началась 30 сентября 1941 г. и которой руководил генерал-фельдмаршал фон Бок, должна была сокрушить Красную армию и завершить победой Восточную кампанию.
Но этот удар запоздал. Погода испортилась. Проливные дожди превратили территорию Центральной России в пустынное грязное месиво. Воцарилась распутица. По слякоти размокших дорог могла продвигаться только гусеничная техника, имевшая широкие траки.
Боевая мощь и дальность действия немецких войск не смогли преодолеть природных преимуществ России, а именно огромной территории страны и связанных с ней проблем снабжения любой наступающей армии, а также неблагоприятного климата, эффект которого усиливался слякотью, снегом и жесточайшим холодом.
По указанию Сталина Ставка сосредоточила все свои силы против группы армий «Центр» на Западном и Брянском фронте, а также на резервном фронте. Все три фронта могли одновременно выставить только 391 самолет, преимущественно штурмовики и истребители, из которых около половины были устаревшими. Однако на фронт постоянно прибывали новые самолеты. Их размещали на аэродромах вокруг Москвы, в центре Московского оборонительного района.
По советским подсчетам, численность самолетов 2-го воздушного флота немцев в центральном секторе фронта достигала 950, что абсолютно не соответствовало истине, поскольку уменьшение числа самолетов было таким же значительным, как и у красных ВВС. Кровопролитные боевые действия сильно снизили боевую мощь бомбардировочных и истребительных частей 2-го воздушного флота. К этому добавились еще и проблемы со снабжением, плохо оборудованные аэродромы и указание Верховного командования в полную силу продолжать боевые действия. Это ни в коем случае не способствовало восстановлению и пополнению сил.
Советское главнокомандование, понимая, что у немцев самолетов теперь стало гораздо меньше, чем в начале войны, должно было тем не менее учитывать дальнейшие потери, которые невозможно было сразу же восполнить.
Поставить на фронт некоторое количество боевых самолетов и истребителей удалось благодаря генерал-полковнику Жигареву, который с триумфом командовал 6-м ИАК[47] в Московской зоне ПВО. Кроме того, Ставка предоставила в его распоряжение авиационный корпус резерва главного командования. Этот корпус состоял из шести авиадивизий, от четырех до шести авиаполков в каждой, и подчинялся непосредственно главнокомандованию. В ходе этих оборонительных сражений в распоряжении Жигарева и его 6-го ИАК находились аэродромы с твердыми взлетно-посадочными полосами и прочными укрытиями. Аэродромы Внуково, Фили, Тушино, Химки и Московский центральный аэродром стали большим подспорьем в период распутицы и жестоких холодов.
Положение, в котором оказались авиационные части Западного фронта, отражало в целом тяжелое положение всех советских ВВС. Генерал-полковник Конев, командующий армией на Западном фронте, в своем докладе народному комиссару обороны от 25 сентября 1941 г., говорил о том, что боевая мощь ВВС перед началом операции «Тайфун» сильно ослаблена: «Мы располагаем 102 истребителями и 64 бомбардировщиками. Наши бомбардировочные части состоят из 25 ТБ-3 30-х гг. и имеют скорость 240 км/ч. Кроме того, мы имеем 28 устаревших бомбардировщиков типа СБ. У нас только 5 бомбардировщиков Пе-2 и 4 Су-2, 11 разведчиков и 8 Ил-2. Я настойчиво требую передать нам один полк Пе-2 и еще один полк штурмовиков Ил-2, в противном случае наша авиация сможет создать для люфтваффе лишь видимость сопротивления».
И тем не менее, одна только фронтовая авиация Западного фронта в сентябре совершила 4101 боевой вылет и сбросила 831 т бомб. Командование ВВС, по сообщениям отдельных частей, добавило к этому сведения об уничтожении 120 немецких самолетов на земле и 89 — в воздушных боях.
47
ИАК — истребительный авиационный корпус в составе ВВС Красной армии.