![Отечественная война и русское общество, 1812-1912. Том I i_156.jpg](https://litlife.club/books/237143/read/images/i_156.jpg)
А. В. Суворов (портр. Шмидта, лит. Прохорова)
Современный нам австрийский военный писатель Биндер фон-Криглштейн в сочинении «Дух и материя на войне», на основании войны 1799 года, и особенно швейцарского похода, преклоняется перед образованностью Суворова, перед его знанием военного дела, а главное — восторгается его изумительной энергией, преодолевшей все препятствия со стороны противника, со стороны союзников (австрийцев) и со стороны природы; боевую энергию Суворова автор ставит выше энергии Наполеона, проявленной им в его лучших бессмертных образцах военного искусства. Он высказывает: «Мы вполне понимаем то фанатическое почитание, каким до сих пор пользуется память Суворова в рядах русской армии, и мы смело и с полным убеждением признаем в этом величественном отпрыске славянского племени величайшего полководца на ряду с Фридрихом и Наполеоном».
Австрийцы в турецкой войне, действуя рядом с русскими, в сражении при Рымнике увидели, каковы русские войска и каков предводивший ими Суворов. И вот, после многих лет тяжелых испытаний и поражений со стороны высоко воодушевленных войск республиканской Франции, не находя в себе ни энергии ни тех духовных сил, которыми только и можно было сломить вновь появившуюся на европейских полях сражения новую силу, решились обратиться за содействием русских войск и их гениального вождя Суворова. Император Павел согласился на просьбу римского императора, и русские войска, с 70-летним фельдмаршалом Суворовым во главе, совместно с австрийцами должны были вступить в борьбу с французскими войсками в Италии.
Но это была уже не вполне Екатерининская армия. Император Павел — страстный поклонник Фридриховского военного искусства, стремился с корнем вырвать все то, что выработалось в нашей армии в славную эпоху его матери. О воспитании войск, о значении нравственного элемента в войсках было забыто; русскую армию начали истязать по правилам немецкой муштры. Грубость и унижение личности стали обычным явлением. Требовалось только механическое исполнение; всякий личный почин был убит. В деле обучения водворился педантизм, внутреннее содержание угасло; все ушло на внешнюю сторону. «Военные почти все время проводят исключительно на параде», писал наследник Александр Павлович Лагарпу.
Суворов попробовал было протестовать против новых порядков, но был исключен из службы и сослан на житье в с. Кончанское, где продолжал следить за тем, что делается в Европе. Он уже оценил новые боевые формы, которыми республиканские войска побеждали европейские армии, и уже в своем гениальном поучении солдатам говорил: «Есть безбожные, ветреные, сумасбродные французишки, они воюют на немцев и иных колоннами! Если бы нам случилось против них, то надобно нам их бить колоннами же!»
Не пришлось великому полководцу осуществить это на деле: в Италии он вел русские и австрийские войска, обученные по принципам уже отжившей тактики Фридриха Великого, основанной на вытягивании войск в тонкие линии и огне залпами из сомкнутого строя.
И с этими-то деревянными формами старику фельдмаршалу пришлось бороться против войск превосходных по духу, на пересеченной местности северной Италии, где рассыпной строй и колонны французских войск имели громаднейшее превосходство.
Суворов сумел возбудить в своих войсках удивительную энергию и с невероятною смелостью направлял их для атаки противника.
Тот же Биндер фон-Криглштейн, о котором мы упоминали выше, пишет по этому поводу следующее: «Невероятно смело! Да! И в этом заключается величие Суворова. Он чувствовал, или, если угодно, знал, что энергия составляет все на войне, и он довел ее до крайних пределов. В 1799 г. Суворову удалось уравновесить неслыханной энергией невыгоды старой линейной тактики в борьбе с преимуществами элементарного боя французских войск, и что достигается при помощи очень чувствительных жертв. Суворову удалось превосходству французской пехоты с успехом противопоставить старые тактические формы при помощи своей высокой энергии в ведении боя — пример причудливой многосторонности войны. Успехи Суворова способствовали более, чем то обыкновенно думают, сохранению старой линейной тактики даже в то время, когда Суворов почил уже вечным сном».
Отпуская Суворова к армии, император Павел, вопреки своим взглядам и принципам, сказал ему: «Веди войну по-своему, как умеешь». Чтобы не ставить австрийские войска в подчинение русскому генералу, Суворов был зачислен на службу в австрийские войска фельдмаршалом.
Быстро поскакал Суворов в Вену, поторопил русские войска и сам отправился на театр войны, в Верону.
До прибытия Суворова в Италии произошло следующее: французы выставили на театр войны две армии — в северной Италии, между реками Киезой и Минчио, 50–60.000 Шерера и в Неаполитанских владениях 30–40.000 Макдональда, около 30–40.000 составляли гарнизоны крепостей. Кроме того, в Швейцарии действовала Гельветическая армия Массены в 30–40.000 человек.
Австрийцы, временно под начальством Края, имели 55.000 на реке Эче; вскоре к ним должен был присоединиться Суворов с 30.000 русских войск; гарнизонами в Каринтии и Крайне было 23.000 чел.
![Отечественная война и русское общество, 1812-1912. Том I i_157.jpg](https://litlife.club/books/237143/read/images/i_157.jpg)
Суворов ведет русские войска для борьбы против Франции (карик. 1799 г.)
Корпус Римского-Корсакова 30.000 русских войск направлялся в Швейцарию. Край не намеревался открывать военные действия ранее прибытия русских войск и Суворова, но французы сами перешли в наступление. Они сделали ошибку: вместо того, чтобы сначала соединить обе армии — Шерера и Макдональда, республиканское правительство предписало Шереру немедленно наступать. Шерер двинулся к Эчу несколькими колоннами, но был неожиданно атакован, перешедшим тоже в наступление, генералом Краем. 5 апреля разыгралось сражение при Маньяно, в котором Шерер потерял 8.000 чел. и 18 орудий, а австрийцы — около 6.000 человек.
6 и 7 апреля Шерер отступил за Минчио, а потом и за Олио, усилив гарнизоны Пескиеры и Мантуи. У него оставалось налицо всего 28.000 чел.; за Олио он думал выждать присоединения неаполитанской армии Макдональда.
Австрийцы не преследовали. 15 апреля в Валеджио прибыл Суворов и вступил в командование австро-русскою армией. Отдавши превосходный приказ по армии, в котором объявлялись основные начала тактики Суворова, вместе с тем он приказал русским инструкторам обучать австрийские войска штыковому бою. Это вызвало с их стороны некоторое неудовольствие, но на выражение его не было и времени, так как через 4 дня Суворов начал наступление. На предложение генерал-квартирмейстра Шателера произвести рекогносцировку, Суворов отвечал решительным отказом, говоря, что рекогносцировки служат только для открытия наших собственных намерений: «колонны, штыки, натиск: вот мои рекогносцировки!»
Между тем, угрожаемый обходом с флангов, Шерер отступил за реку Адду и разбросал свои войска 28.000 чел. на 100 верст, от озера Комо до реки По, занявши все переправы.
![Отечественная война и русское общество, 1812-1912. Том I i_158.jpg](https://litlife.club/books/237143/read/images/i_158.jpg)
(Карик. 1799 г.)
19 (8) апреля Суворов двинулся к реке Олио, овладел Брешией, оставил 20.000 с генералом Краем для осады Пескиеры и Мантуи и решил немедленно атаковать противника за рекой Аддой. Вследствие непогоды и испортившихся дорог движение было крайне затруднительно; австрийский генерал Мелас самопроизвольно дал своим войскам на реке Мелле дневку, за что получил выговор Суворова.
Поразила австрийцев и быстрота марша Суворова и его требование «неприятеля везде атаковать». Что это за стратегия? — говорили они, пожимая плечами[11]. Вскоре дело разъяснилось: по-прежнему на реке Адде была бы возня в течение нескольких недель, Суворов решил дело в два дня.
Он сосредоточил 40.000 между Тревилио и Каприно, на прямой дороге к Милану, а к флангам двинул небольшие силы: Багратиона вправо, на Лекко, и Гогенцоллерна влево, на Кремону. 26 (15) Багратион ведет демонстративный бой у Лекко, притягивает туда внимание противника, и хотя в этот день Шерер был замещен новым главнокомандующим генералом Моро, который сделал распоряжение, чтобы сосредоточить войска к Ваприо и Кассано, но не успел в этом, так как за ночь Суворову удалось переправить у с. Джервазио и Бривио три дивизии пехоты и утром атаковать с 24.500 чел. всего 10.500, которых подтянул Моро к месту боя. Французы с большими потерями отступили частью к Милану, частью — к Меленьяно. 28 (17) апреля союзники двинулись к Милану, причем у Вердерио взяли в плен 3.000 отряд Серрюрье.
11
Лакош: «den Feind uberall angrciffen». Was ist das tur eine Sirategie?