Морду ее я не видел — тварь лежала ко мне боком. Но, судя по толщине лап и длине когтей, проблем она могла доставить много. Страшновато округлившееся брюхо, конечно, замедлит ее и создаст некоторые неудобства во время атаки, но я, честно говоря, предпочел бы вообще с ней не связываться. Несмотря на то, что ее общие размеры оказались несколько меньше, чем величина разломов в коридорах (похоже, она развлекалась, расширяя их больше, чем требовалось, или поврежденные стены осыпались сами, не выдержав испытания временем и когтями).
Следов Зубищи тоже не было. И поводок ненормально молчал. Так что пришлось со вздохом признать свою красавицу погибшей и удовольствоваться тем, что ее убийцу я тоже похороню. Прямо здесь и сейчас.
— Чужак… — вдруг донесся до меня хриплый надсадный шепот. Как раз в тот момент, когда я поднял руку, готовый швырнуть в сонную тварь заклятием мгновенного разложения. — Вошел в зал. Готовится атаковать. Ты слышишь меня, спасительница? Убей его, пока он не причинил никому вреда… убей… я больше не хочу лишаться надежды…
Наличие живого в таком месте меня не особенно удивило — заклинанием поиска я больше не пользовался, чтобы не разбудить зверя раньше времени, поэтому мог и не заметить. Но вот формулировка вопроса озадачивала. Причем так, что уже готовое сорваться заклинание буквально на миг задержалось на кончиках моих пальцев.
В тот же самый момент тварюга, будто и не храпела вовсе, молниеносно оказалась на ногах. Угрожающе встопорщив свалявшуюся на одном боку… точнее, слипшуюся от крови предыдущих жертв… шерсть, стремительно обернулась, закрывая собой говорившего. Определив угрозу, тут же ощетинилась и, низко наклонив голову, глухо зарычала, отчего стены вокруг меня опасно завибрировали, а деревянные подпорки угрожающе треснули. А потом, распахнув два потрясающей синевы глаза, узрела меня во всей красоте и… удивленно хрюкнула.
У меня что-то екнуло в груди.
Святые умертвия… это ж надо было так раскормиться, что всего за пару дней набрать вес, как у племенного быка?! Куда в нее только влезло?! Вон, пузо почти на полу лежит, того и гляди — лапы подломятся! А уж харю отъела такую, что взглянуть страшно! У нее же зубы во ртах не помещаются! Слюни до земли висят!
И где я теперь, спрашивается, буду держать это страшилище?!
— Зсяииин?! — басовито прогудела подросшая Зубища, недоверчиво всматриваясь в остолбеневшего меня. А потом радостно взвизгнула и, позабыв про обвисшее брюхо, неуклюжими прыжками понеслась навстречу. — ЗЯИИИИН! Насель! МОЕ!
Я только сплюнул и опустил занесенную руку.
— Вот сволочь мохнатая! Ты куда поводок дела, негодница?!
А потом увидел несущийся во весь опор живой таран с радостно болтающимися раздвоенными языками и кучей соплей, бодро разлетающихся в разные стороны, осознал, чем мне это грозит, и что было мочи заорал:
— СТОЯ-А-АТЬ! БОЯТЬСЯ! НЕ СМЕТЬ МЕНЯ РОНЯТЬ!..
Но, к несчастью, опоздал: ошалевшая от счастья тварюга даже не поняла, почему я шарахнулся прочь и поспешил укрыться в коридоре. Хлипкие замковые стены ей оказались нипочем, поэтому досадное препятствие она преодолела так же, как и раньше — врезавшись в него всем телом. Стене это не особенно повредило — терять ей было уже нечего. Потолок тоже выдержал, хотя и заметно просел. Телепортационная арка почти не пострадала. Только содрогающийся от тяжелых прыжков помост с громким скрипом завалился набок, да в каменном основании появилась длинная волнистая трещина. Тогда как я…
Мне, к сожалению, не так повезло.
Хотя понял я это гораздо позднее.
Глава 14
Неприятностей много не бывает? Наивные! На ваши плечи никогда не падала тяжкая ноша героя. Гираш
— …Осторожнее, не повреди голову! Ему ж еще думать чем-то надо будет! — чужой шепот был слабым, но назойливым и противным, как скрипучая телега. — И аккуратнее с ним… аккуратнее… ну и что, что я сказал?! Откуда мне было знать, что это — твой хозяин?!
«Убью, — буднично подумал я, придя в себя оттого, что кто-то нежно потрогал мой живот острым когтем. Затылок гудел, перед глазами все плыло, во рту стоял привкус крови, а ребра ныли так, будто одна неразумная тварь плюхнулась на меня всем весом. Да еще поерзала сверху. — И болтуна — в первую очередь».
— Ну, что там? — обеспокоился тем временем обладатель мерзкого шепота. — Пришел в себя?! Нет еще?! Ну вот, как некстати! Я же скоро опять стану овощем или даже хуже… Эй! А ты его, случаем, не раздавила?!
— Р-р-р! — неодобрительно проворчала Зубища, ласково ткнувшись мне в лицо мокрым носом.
— Ничего подобного! — продолжал бубнить он, будто понимая мою зверюгу. — Мне, может, просто надо было с ним поговорить! И вообще, это ты виновата!
— Ры-ыр-ра! — предупреждающе заворчала Зубища.
— Сама такая!
— Ры-ры-ры-а!
— А ты…!
— Еще одно слово, и я похороню вас обоих, — мрачно пообещал я и, поморщившись от стрельнувшей в затылке боли, сел.
Зубища тут же захлопнула пасть, радостно засопев и всем видом показав, как рада меня видеть живым. А вот неизвестного моя угроза не впечатлила: услышав мой хриплый голос, он на мгновение умолк, а потом негромко захихикал.
— Убьешь? Хи-хи, как заманчиво это прозвучало… А можно меня первым?
Я непонимающе огляделся и, отпихнув в сторону радостно скалящуюся, слюнявую и упрямо лезущую под руку морду, запоздало заметил валяющуюся у стены неопрятную груду старого тряпья. Которую совсем недавно загораживала собой воинственно настроенная Зубища и рядом с которой я, благодаря ее помощи, неожиданно оказался.
Лишь через несколько секунд до меня дошло, что «тряпье» — это не совсем тряпье, а чудовищно худой, изможденный до последней стадии человек, закутанный в обрывки старого, драного, замызганного донельзя халата. Обезображенное лицо с многочисленными шрамами и двумя провалами пустых глазниц, испещренное такими же многочисленными ранами тело, покрытое гноящимися язвами. Абсолютно лысый череп. Болезненно выпирающие скулы. Сморщенный рот с обломками зубов. Обрубленные уши. Неестественно выгнутые, явно не раз переломанные конечности… Возраст и пол бедолаги с первого взгляда определить было сложно, но голос походил на мужской. Правда, был слабым и хриплым, как у прокуренного курильщика. Или как у человека, который просто очень долго не пил.
Незнакомец, как мне сперва показалось, был прикован к стене, но потом я заметил обрывки цепи, обратил внимание на неровные сколы железа по краям и понял, что пленника держали не здесь. И, исходя из настроя Зубищи, именно она поспособствовала его освобождению. Хотя и не очень понятно, почему.
— Надеюсь, ты не уснул? — щеря беззубый рот в жутковатой ухмылке, прошепелявил он. — Не вижу, кто ты… ха-ха… и как бы я тебя увидел, правда? Глаз-то нету! Но, судя по голосу, лет тебе совсем немного… ых… гы-гы… совсем… ха-ха… немного-о-о…
Под конец фразы он уже почти рыдал, периодически перемежая смех с такими же ненормальными всхлипами, а потом так же быстро затих и продолжал лишь что-то неразборчиво шептать себе под нос.
— Пф-ф! — пренебрежительно фыркнула Зубища, одновременно с этим заискивающе заглядывая мне в глаза, а затем негодующе обернувшись к содрогающемуся от каркающего смеха пленнику. — Хсяин халосий! Хсяин ззеся! Мое!
Тот словно не услышал. А я, встряхнувшись, строго посмотрел на обнаглевшую нежить.
— Где поводок, морда бессовестная?! Куда его дела, а?!
— Теляла, — виновато понурилась монстриха. С учетом того, что я сидел на полу, а она нависала сверху массивной горой, выглядело это забавно.
— Еще бы ты его не потеряла! — нахмурился я, доставая из кармана кольцо. — Говорил я, надо было на лапе закрепить?! Хотя… оно теперь даже на коготь не налезет — отожралась, зараза… садись!
Зубища, поняв, что наказания не будет, мгновенно просияла и, радостно пустив слюни… а их теперь у нее было просто ужасающее количество… послушно плюхнулась на зад, даже сейчас возвышаясь надо мной на полголовы.