Имеются достоверные данные о том, что большевистское руководство за границей, и прежде всего Ленин, неоднократно рассматривали вопрос об организации побега из ссылки Сталина и Свердлова. Однако все эти попытки оказались безуспешными, поскольку связующим звеном между ссыльными и большевистским центром служил Р. Малиновский, передававший всю информацию о подготовке к побегу царской охранке. В полицейских донесениях это нашло свое казенное отражение. Приведем несколько сообщений такого рода. 25 августа 1913 г. исполняющий обязанности вице-директора департамента полиции посылает на имя начальника Енисейского губернского жандармского управления спешное распоряжение:
«Ввиду возможности побега из ссылки в целях возвращения к прежней партийной деятельности упомянутых в записках от 18 июня сего года за № 57912 и 18 апреля сего года за № 55590 Иосифа Виссарионовича Джугашвили и Якова Мовшева Свердлова, высланных в Туруханский край под гласный надзор полиции, департамент полиции просит Ваше высокоблагородие принять меры к воспрепятствованию Джугашвили и Свердлову побега из ссылки».[480]
30 января 1914 г. начальник Енисейского губернского управления полковник Байков сообщает енисейскому губернатору:
«Директор департамента полиции телеграммой от 29 сего января за № 55 уведомил меня, что высланным по постановлению г. министра внутренних дел в Туруханский край под гласный надзор полиции Иосифу Виссарионовичу Джугашвили и Якову Мовшеву (Михайловичу) Свердлову высланы 28 сего января, кроме ранее высланных ста рублей, еще пятьдесят рублей для организации побега их из Туруханского края.
О вышеизложенном, в дополнение отношения моего от 18 декабря 1913 г. за № 12104, сообщаю Вашему Превосходительству на распоряжение.
Полковник Байков».[481]
Нужные в таких случаях «профилактические» меры в отношении Сталина и Свердлова были приняты. Надзор за ними усилился и организация побега оказалась неосуществимой. В первой половине марта 1914 года Сталина и Свердлова из поселка Костино переводят в поселок Курейка, расположенный севернее Полярного круга. Как зафиксировано в полицейской переписке, «оба поименованные поднадзорные находятся налицо в крае и что меры к предупреждению их побега приняты.»
В Курейке из ссыльных их было всего двое. Они поселились в одном доме. Свердлов так описывал условия их жизни: «Устроился я на новом месте значительно хуже. Одно то уже, что живу не один в комнате. Нас двое. Со мною грузин Джугашвили, старый знакомый, с которым мы уже встречались в ссылке другой. Парень хороший, но слишком большой индивидуалист в обыденной жизни. Я же сторонник минимального порядка. На этой почве нервничаю иногда. Но это не так важно»[482]. И еще одно признание: «Со мной товарищ. Но мы слишком хорошо знаем друг друга. Притом же, что печальнее всего, в условиях ссылки, тюрьмы человек перед вами обнажается, проявляется во всех своих мелочах. Хуже всего, что только со стороны «мелочей жизни» и виден. Нет места для проявления крупных черт. С товарищем теперь на разных квартирах, редко и видимся»[483]. И, как финал: «Со своим товарищем мы не сошлись «характером» и почти не видимся, не ходим друг к другу. Ко мне никто не ходит, ибо ходить некому. Хорошо и дома одному»[484].
То, что два революционера не сошлись характером и, находясь чуть ли не в одиночестве, тем не менее не желали даже общаться друг с другом, действительно выглядит довольно странно. Надо полагать, что сказывалось не только различие в характерах, но и вызванная условиями жизни озлобленность, раздражительность. К тому же, Сталин никогда не отличался особой общительностью, проявлял замкнутость, временами даже отчуждение к близким ему людям. Так что стенания Свердлова по поводу Сталина понять можно. Хотя надо заметить, что и сам Свердлов, видимо, тоже не отличался особой уживчивостью с людьми. Вступал он в конфликты не только со Сталиным. Так в одном из писем он сообщает: «…второй день я на отдельной квартире. Не думай, что после ссоры с Ж…»[485] (речь идет о другом видном большевике, также члене ЦК партии Ф. Голощекине — Н.К.).
Словом, на базе одних свидетельств Свердлова делать однозначные выводы о неуживчивости Сталина, думаю, было бы не совсем верно, а скорее, совсем неверно. О некоторых эпизодах совместного со Свердловым пребывания в ссылке Сталин не раз рассказывал позднее соратникам по Политбюро. Н. Хрущев в своих мемуарах, ссылаясь на Сталина, так излагает историю их взаимоотношений в ссылке: «Они сначала дружили, но потом, судя по его рассказам, было видно, что рассорились или разошлись. По крайней мере, перестали жить в одной крестьянской избе. Свердлов ушел оттуда, нашел себе квартиру и покинул Сталина. Сталин всегда говорил нам, что, когда они жили вместе, чалдоны, у которых они размещались в той деревне, считали, что главный — это Яшка, а не Рябой. Сталина называли Рябым, потому что у него лицо было изъедено оспой. Когда Яшка ушел на другую квартиру, они стали говорить: «Мы-то считали, что доктор главный, а оказывается, не доктор, а Рябой». Местные крестьяне называли Свердлова доктором. Он был раньше провизором и, видимо, оказывал какую-то помощь больным, какие-то были у него лекарства. Поэтому и шла о нем слава, что он доктор.
Сталин рассказывал: «Мы готовили себе обед сами. Собственно, там и делать-то было нечего, потому что мы не работали, а жили на средства, которые выдавала казна: на три рубля в месяц. Еще партия нам помогала. Главным образом мы промышляли тем, что ловили нельму. Большой специальности для этого не требовалось. На охоту тоже ходили. У меня была собака, я ее назвал Яшкой». Конечно, это было неприятно Свердлову: он Яшка и собака Яшка[486]. «Так вот, — говорил Сталин, — Свердлов, бывало, после обеда моет ложки и тарелки, а я никогда этого не делал. Поем, поставлю тарелки на земляной пол, собака все вылижет, и все чисто. А тот был чистюля»»[487].
Мне думается, что история взаимоотношений между двумя членами большевистского ЦК в ссылке нашла достаточно правдивое отражение в приведенных выше материалах. Каких-либо серьезных и далеко идущих выводов политического плана на их базе сделать нельзя: это было бы грубым упрощением. Между тем, в кампании по разоблачению Сталина указанный эпизод размолвки со Свердловым возносился на принципиальную высоту и преподносился в качестве еще одного сурового и неопровержимого доказательства чуть ли не изначальной коварности Сталина, его жесткости по отношению к товарищам. Возможно, какая-то доля истины в таких оценках и была. Но не более того. В конечном счете, речь шла об отношениях двух людей в экстремальных условиях и, видимо, истоки разлада между ними следует искать не в одном только Сталине: как гласит китайская пословица, — одна чашка не звенит, нужна и другая.
Об отношении Сталина к Свердлову в период, когда Сталин стал полновластным хозяином в стране, судить трудно. В публичных выступлениях он о нем не говорил, не хвалил и не ругал. Видимо, холодок, пробежавший между ними в период Туруханской ссылки, остался навсегда. Справедливости ради надо отметить, что вскоре после смерти Ленина, а именно в ноябре 1924 года, Сталин поместил в партийном журнале небольшую статью, специально посвященную памяти Свердлова. В ней содержится весьма высокая политическая оценка этого деятеля партии, причем особый акцент в ней был сделан на его организаторских талантах. В статье, в частности, говорилось: «Я далёк от того, чтобы претендовать на полное знакомство со всеми организаторами и строителями нашей партии, но должен сказать, что из всех знакомых мне незаурядных организаторов я знаю — после Ленина — лишь двух, которыми наша партия может и должна гордиться: И.Ф. Дубровинского, который погиб в туруханской ссылке, и Я.М. Свердлова, который сгорел на работе по строительству партии и государства»[488].
480
В. Швейцер. Сталин в Туруханской ссылке. М. 1943. С. 12.
481
Там же. С. 12–13.
482
Я.М. Свердлов. Избранные произведения. Т. 1. С. 266.
483
Там же. С. 276–277.
484
Там же. С. 280.
485
Там же.
486
Хотя это может показаться мелочной деталью, но, думаю, что здесь в повествование Н. Хрущева следует внести поправку. По свидетельствам различных источников, в Туруханской ссылке Сталин, видимо, из-за чувства одиночества завел собаку, которую назвал «Тишка» Об этом, в частности, пишет С. Аллилуева, которая в данном случае заслуживает большего доверия, чем Хрущев: «Когда-то в молодости он любил рыбную ловлю, охоту, любил собак. В сибирской ссылке у него была собака «Тишка» или «Тихон Степаныч», с которой он любил ходить в тайгу на охоту, и просто разговаривать. Он вспоминал иногда этого «Тихона Степаныча». (Светлана Аллилуева. Только один год. С. 323.) Можно предположить, что Н. Хрущева или подвела память, или он намеренно «Тишку» превратил в «Яшку», чтобы выставить Сталина в неприглядном виде, лишний раз подчеркнуть свойственное ему пренебрежение к людям, в том числе и к товарищам по революционной работе.
487
Н.С. Хрущев. Воспоминания. Т. 2. С. 119.
488
И.В. Сталин. Соч. Т. 6. С. 279.