Эрик Ягер не стал напоминать Донкерсу, что не он искал его, а наоборот.
– Мы просто хотели поскорее собрать все данные, какие только можно, – мягко произнес он. – Но мы, конечно, понимаем, что вы тоже не боги. Поэтому…
Он полуобернулся, словно собираясь уйти, хотя это вовсе не входило в его намерения. Донкерс что-то обнаружил, это было отчетливо написано на его торжествующей физиономии, и ему не терпелось выложить свои козыри.
– Погодите, кое-что у меня для вас есть, раз уж вам так приспичило.
Он взял со стола кожаную куртку, которая была на Крисе, и подошел к манекену.
– В правом кармане имеются масляные пятна, которые мы еще должны исследовать. Они могут быть от пистолета, – заметил он как бы вскользь.
Новость поразила Эрика Ягера, но он ничем не выдал своего удивления.
– Но это еще не все, поглядите! – С ловкостью приказчика из модного магазина Донкерс надел куртку на манекен. Немного левее средней пуговицы было круглое отверстие, и кожа вокруг потемнела от крови. На спине куртки зияла огромная рваная дыра.
– От ван Бёзекома я узнал, что этому парню прострелили сердце, – продолжал Донкерс. – Но что вы видите здесь?
Эрик Ягер растерянно смотрел на манекен.
– Если судить по пулевому отверстию, то стреляли не в сердце, а чуть ниже.
– Точно. А теперь глядите.
Донкерс высоко поднял руки манекена, отчего поднялась вверх и сама куртка. Теперь дырка действительно оказалась в области сердца.
– Ну и ну, – выдохнул Эрик Ягер.
– Вот-вот, – радостно подтвердил Донкерс. Удача привела его в отличное расположение духа.
Эрик Ягер вполне разделял восторг начальника лаборатории, но постарался ничем не выдать своих чувств.
Открытие Донкерса неожиданно придало драме у Заячьего пруда новый оборот.
– Парень стоял подняв руки вверх, когда в него стреляли, возможно из его же пистолета. Не исключено, что анализ жировых пятен в его кармане подтвердит это допущение, – расшифровывал Донкерс свое открытие. – И потом, стреляли с расстояния не более тридцати сантиметров, так как на коже обнаружены следы пороха. Выстрел, можно сказать, контактный.
– Вы думаете, ему угрожали его же собственным оружием или преступник держал его под прицелом другого пистолета, пока вытаскивал у него из кармана его собственный?
– Придет время, спросите у него самого, – ухмыльнулся Донкерс. – Но совершенно очевидно, что убийца был вооружен. Парень вряд ли так просто взял бы и отдал свой пистолет. Преступник, наверное, угрожал ему ножом, или огнестрельным оружием, или чем-нибудь еще. Этот малый стоял, подняв руки вверх. А тот, другой, вытащил у него из кармана «вальтер» и застрелил наповал.
– Стало быть, он знал, что Крис Бергман носит оружие?
– Не обязательно. Может, он его обыскал, а когда нашел оружие, смекнул, что не худо будет застрелить Криса из его же собственного пистолета.
– К чему такой сложный план?
– К тому, что таким манером преступник технически с убийством не связан. Так-то вот.
Как говорится, крыть было нечем. Эрик Ягер осмотрелся по сторонам. Он думал об отпечатках следов.
– Придется потерпеть еще часок, пока не затвердеет гипс, – сказал Донкерс, который отлично его понял. – Рапорт от меня получите завтра. А теперь извольте удалиться. Мы и без того черт знает как перерабатываем.
Эрик Ягер подумал, что и он немало перерабатывает, но говорить об этом теперь ему не хотелось. Он поблагодарил Донкерса и отправился к себе. К тому же он прекрасно знал, что этот свирепый коротышка отошлет сейчас своих ассистентов домой, а сам еще несколько часов поработает и только на рассвете ляжет на походную койку, которая стоит в комнатенке рядом с лабораторией.
Убийство у Заячьего пруда было отнюдь не единственным делом, над которым корпела лаборатория. Донкерсу ежедневно присылали охапки «дерьма», как он это называл. С пожаров, транспортных аварий, ограблений банков, краж, драк со смертельным исходом. Над этими материалами он по ночам не работал. Но убийство – особь статья. Оперативность в таких случаях нередко играла важнейшую роль – нельзя позволять преступнику выиграть время. Очень трудно, например, получить от свидетелей достоверные показания, если преступление произошло несколько дней назад. Люди уже не могли вспомнить определенные события или за давностью все смешивали в кучу.
Именно поэтому Донкерс должен был тщательно и быстро обработать материал, чтобы следствие получило по возможности максимум необходимых сведений.
– Кстати, вы забыли спросить одну вещь, – ехидно сказал Донкерс вдогонку Ягеру. – Результат парафинового анализа – отрицательный. Ваш юный друг ни разу не выстрелил.
5
– Каким путем этот сопляк приобрел новехонький «вальтер»? – вот над каким вопросом бился на следующее утро Де Грип, сердито глядя, как Херстал выколачивает свою трубку в корзину для бумаг. – В конце концов ты устроишь здесь пожар. Соображать надо.
Херстал сильно дунул в трубку, чтобы показать, что в ней не осталось ни искорки.
Они сидели в следственной комнате, утреннее солнце проложило по ней яркую световую дорожку, которая мирно покоилась на одном из стальных сейфов. За стеной верещал телекс, на одном из столов зазвонил телефон. Только что вошедший Схаутен снял трубку.
Херстал не счел нужным отвечать на вопрос Де Грипа, продиктованный, скорее всего, завистью. Впрочем, процветавшая в стране нелегальная торговля огнестрельным оружием, в первую очередь с Бельгией, давала исчерпывающий ответ.
– Очень важно, – продолжал Де Грип, – что мы теперь знаем: преступник не только негодяй, но и редкостный ловкач. Это надо же – ухлопал парня из его же пистолета.
Эрик Ягер пожал плечами.
– Так как мы больше ничего о нем не знаем, займемся лучше личностью убитого. Что он делал, когда не копался в саду Хохфлигера? Как проводил свободное время? Какие дружки и какие знакомства у него были? Была ли у него девушка? Что говорят о нем люди, его знавшие? И еще целая куча вопросов. Вот что надо проверить.
С этими словами он ушел к себе в кабинет.
Против всякого ожидания эту ночь он спал как убитый, но, так как лег только в три, а будильник по неведомой причине не зазвонил, они с Tea проспали. Из-за спешки, разумеется, началась кутерьма, и в результате он явился на службу в дурном расположении духа.
В кабинете Ягер выпил стакан воды из-под крана и почувствовал себя бодрее. Тут зазвонил телефон.
Докладывал Тиммер: на месте преступления и в его окрестностях ничего не нашли.
Что еще можно было ожидать, с раздражением подумал Ягер.
Только он положил трубку на рычаг, как затарахтел другой аппарат. На этот раз звонил Мулдер.
– Я получил сообщение из Центрального полицейского архива в Гааге. Отпечатки пальцев Криса Бергмана в картотеке не значатся.
– Отлично. Большое спасибо, – сказал Эрик Ягер. Пока это было все.
Очевидно, нынешний день ничего нового не принесет. В такие дни только и остается плыть по течению неудач и, самое большее, спрашивать себя, что будет завтра.
Правда, Ягер по натуре не был нытиком и к половине двенадцатого воспрянул духом. В этот же час начали поступать первые рапорты.
К полудню о Крисе Бергмане знали уже довольно много.
Например, как он провел свои последние часы. Учитывая обстоятельства, при которых он погиб, все это было, мягко выражаясь, странно.
В понедельник 29 августа по всей стране собирали деньги в пользу детей «третьего мира». Момент был выбран как нельзя более удачно: прекрасный летний вечер, отличная погода явно настроит людей на благожелательный и щедрый лад. В половине седьмого зазвонили колокола, почтовые конторы и банки открыли свои кассы, и сотни людей устремились с гремящими кружками в руках собирать пожертвования.
Среди них был и Крис Бергман.
Об этом сообщила его квартирная хозяйка, когда Схаутен поздно вечером пришел уведомить ее о случившемся, а заодно расспросить о Крисе. Время для визита было на редкость неподходящее – хозяйка уже собиралась спать и густо намазала лицо кремом. Правда, судя по всему, она была женщина бодрая, и столь поздний гость не вывел ее из равновесия.