Казалось, все оставалось в рабочем состоянии. Я пошел доложить об этом хозяйке, которая пыталась навести хоть какой-то порядок в доме.
— Загадочно, — сказала Джейн. И наморщила лоб.
— Загадочно?
— Вы так не думаете?
— Вы имеете в виду место, или страну, или дом, или что-то еще?
— Все в порядке, сказали вы? — Джейн посмотрела на меня, — Все в порядке, за исключением дома. Генератор работает, вода есть, а здесь все разрушено.
— Есть и нечто более загадочное.
— Что именно?
Я предложил Джейн выйти из дома.
— Посмотрите вокруг.
Джейн послушно огляделась.
— Что видите?
— Вы прекрасно знаете что. Старые, облупленные строения, сломанные заборы, дикие стада скота.
— Стада всегда бегают свободно, Джейн.
— Ну, ладно; — Джейн сложила руки на груди. — В чем же проблема?
— Эта ферма может приносить очень большой доход, — пояснил я. — Две тысячи долларов, по меньшей мере.
Возможно, такие деньги и можно было выручить, если бы за фермой был соответствующий уход. Может быть. Позже мы это проверим. А пока я отправился осматривать постройки. В обитом жестью сарае, где было жарче, чем в духовке, я обнаружил грузовик, включил мотор, и старая «тойота», заурчав, завелась.
Выключив его, я пошел дальше и обнаружил кладовую для продуктов, но сейчас там хранилось лишь немного маиса. Вполне возможно, Мэри Эллен держала кур, которые, как я полагаю, разбежались, поскольку в металлической сетке было больше дыр, чем самой сетки. Ни ограды, ни кур и, естественно, ни яиц.
В четырех-пяти сотнях ярдов от дома стоял трейлер. Я решил, что люди, которые стоят и сидят в тени баобаба неподалеку от трейлера, вероятно, семья Билли. Они что-то оживленно обсуждали, активно жестикулируя. Скорее всего нас: новую мисас, которая выглядела очень самоуверенно, и ее прирученного мужчину. Я сначала решил подойти, взяв с собой Билли, чтобы получить побольше информации, но передумал. Было слишком жарко идти пешком, но не менее жарко и ехать на машине. Завтра утром можно будет предпринять такую поездку. Рано утром.
А сейчас я открыл следующую дверь. Открыл — это легко сказать. Старая амбарная дверь еле держалась на перекосившихся петлях, и с меня уже сходил седьмой пот, пока я приподнимал, а потом толкал ее внутрь. За дверью оказалась часовня — старая молельня с двумя грубыми скамьями и алтарем, на стене — изображения Христа и Девы Марии, на аналое — Библия. Несмотря на сплошную пыль вокруг, появилось ощущение умиротворенности, какое возникает в пустых церквах. Мысленно я представил себе пожилую леди и престарелого священника и ту нехитрую службу, которую он должен был служить во время своих редких визитов сюда.
Это было умилительно. Выйдя из часовни и обойдя вокруг здания, я увидел то, что тронуло меня еще больше.
— Тут могилы.
Пока меня не было, Джейн разыскала лестницу, приставила к стене дома и, забравшись на нее, осматривала в бинокль окрестности. Жара наконец начала понемногу спадать.
— Покажите мне, — попросила Джейн.
Могилы было три, расположенных позади часовни под сенью огромного камня, возвышавшегося позади них на десять или двенадцать футов.
— Мэри Эллен Эммет, — прочла Джейн, стоя на коленях перед небольшим холмиком, обложенным плоскими камнями. В головах стоял деревянный крест, на котором написано имя и дата смерти, рядом — черепки керамического горшка, из которого торчало два сухих стебелька, бывших когда-то цветами.
БИЛЛ СТРИНДЖЕР
любимый муж Мэри Эллен
умер второго ноября 1923 года
на 40-м году жизни
Это был человек, выигравший Стринджер Стейшн. Не то разоренное, опустевшее место, которое мы увидели сейчас, а ферму Стринджер Стейшн, какой она была шестьдесят лет назад, с новыми, радующими взгляд постройками. Человек, который выиграл ферму в игру ту-ап. На следующей могиле тоже лежал камень, но более крупный, уже начавший по краям разрушаться. Надпись, сделанная золотыми буквами, гласила:
Священной памяти Джона Джозефа Грина — возлюбленного мужа Мэри Эллен Грин, умершего в сентябре 1971 года в возрасте 76 лет.
Могилу обрамляли продолговатые черные камни. Все это навевало грусть.
Солнце на этой географической широте садится очень быстро, и сразу после шести часов вечера мы плотно закрыли ставни, повесив на окна противомоскитные сетки, и занялись приготовлением обеда из того скудного ассортимента продуктов, которые оставил нам Стейнби.
— Интересно, какую пищу готовила себе Мэри Эллен? — спросила Джейн.
— Тушеное мясо и дампер [5] или свежее мясо со своей фермы.
— Что такое дампер?
— Вид хлеба, который можно приготовить в били [6].
О били Джейн уже знала, но она задала мне еще массу других вопросов о жизни на таких вот отдаленных фермах. Я ответил, на какие только смог. Вырос я в городе, и, хотя часто ходил в пешие походы, образ жизни на таких фермах был мне тоже не слишком-то известен.
После ужина Джейн решила заняться составлением генеалогического древа своей семьи, и мы сели за расшатанный стол на таких же расшатанных стульях.
— Представьте, прожить шестьдесят лет на одном месте, — задумчиво проговорила Джейн.
— Да, в аду и то веселее.
— О, как вы можете!
— В конце концов, тал: хоть есть компания. Есть с кем поговорить, — защищаясь, ответил я.
— У нее был супруг, насколько вы помнить. Здесь.
— Да. Даже целых два. И жизнь, которая с готовностью как бы говорила им: «Добро пожаловать».
— Вы считаете, они не были счастливы? — с огорчением в голосе спросила Джейн. Она хотела, чтобы люди, лежавшие там, возле часовни, были при жизни счастливы. — Представьте себе, они привыкли к этому месту. У людей так бывает, — продолжала она упорствовать.
— А вы не думаете, что здесь можно заскучать? Шестьдесят тоскливых лет на одном и том же месте. Господи, подумать только! У нее было столько денег, Джейн. Да эта ферма. Все ее. Если бы она вдруг захотела жить в Перте или Париже, не важно где, она могла бы уехать туда. Но она оставалась. QED [7]. Хотя, может быть, но он не хотел жить в Перте...
Сняв закипевший чайник, я протянул Джейн кружку горячего крепкого чая.
— Попейте.
Джейн опустошила полкружки.
— Вы хоть когда-нибудь видели ее?
В ответ — отрицательный жест.
— Тогда выбросьте из головы нею эту романтическую чепуху. Она не ближе нам, чем капитан Кук.
— И все-таки...
— А мы сами сейчас так далеко ото всех, что у нас нет даже радио.
Что вернуло ее наконец из романтических грез на землю. Несколько мгновений она пристально смотрела на меня, потом бодро сказала:
— Давайте поищем другой чайник, этот скоро развалится, а в едь мистер Стейнби появится только через пять дней.
— Стейнби — это хорошо. А вот что нам делать, если снова появятся те?
— Вы думаете, это возможно?
Я пожал плечами:
— Зачем они прилетали сюда?
— Наверное, посмотреть, нельзя ли что-нибудь украсть. Если они это уже нашли и взяли, мы все равно никогда не узнаем, что именно. Зачем же им снова возвращаться?
— Вы необычная женщина. — Я рассмеялся.
— Почему?
— У людей существует общая нормальная реакция на любое вторжение. Они дрожат от страха, особенно женщины. Это же преступление против человека!
— Против мужчин?
— Против человечества в целом, включая и женщин? Вас это не бросает в дрожь?
— Это же мой дом.
— Теперь ваш.
— Да, но это не мой дом. Может быть, в этом дело?
— Может быть.
— И все же вы считаете, они вернутся? — настаивала Джейн.
— Или вернутся, или они собираются сделать что-то другое.
— Что вы имеете в виду?
— Послушайте, мы здесь оторваны от мира. Да, сравнительно недалеко находится Бурке, там есть все службы: врачи, прилетающие на вертолетах, полиция. Если происходит что-то серьезное, они быстро оказываются на месте. Но мы не сможем их вызвать. Нет связи.