– Он очень боялся, что я прочту его книги.
Мал показал, как выглядит испуганный старик: его руки затряслись, и он попятился назад.
– Да, я не умею читать, но зато у меня хороший слух.
Мал стал опять самим собой и вытянулся в сторону, как будто хотел подслушать что-то важное. Он замер, поднес палец к губам и сказал уже полушепотом, доверительно глядя женщине в глаза:
– Я разобрал несколько словечек. Но пользы от них никакой: только и знаю, что ходить по стенам. Да и старик все-таки выгнал меня: «Наконец-то я от тебя избавился!» – вот что кричал он мне вослед. Не любил он уборщиков.
Мал еще раз пробежался по стене.
– Уборщик, тебе удается делать сразу два дела: работать и развлекать меня. Почему я до сих пор не сталкивалась с тобой? Ты – необычный слуга, и я хочу, чтобы ты рассказал о себе. Следуй за мной!
Лей-Ла повела Мала в другую половину дома. Они прошли по коридору, миновали залу и оказались перед входом в одну из комнат. Лей-Ла дала знак остановиться и вошла внутрь. Занавесь в комнату осталась приоткрытой. Это была спальня. Мал мог видеть детскую кровать, разделенную на две части, и ложе, покрытое шкурой пантеры. Оно возвышалось над полом на искусно выделанных деревянных опорах. Мал надеялся, что Лей-Ла тотчас вернется, и он, может быть, даже признается ей во всем и попросит отпустить Хуфтора. Хозяйка дома не выходила – ожидание затягивалось.
– Что с ней происходит? – Мал, будучи не в силах сдержать любопытство, решил выяснить, что же так задержало Лей-Лу.
Он прошел сквозь занавесь и увидел, что из спальни в соседнюю комнату ведет еще одна дверь. Судя по голосам, помимо Лей-Лы там находились еще двое. Звук исходил не только из двери, но и снизу, из-под ложа. Мал опустился на колени и стал пробираться под кровать, в надежде узнать, с кем и о чем разговаривает хозяйка. Слух не обманул его. Возле самого пола находилось небольшое отверстие. Прильнув к нему, Мал увидел растерянное и испуганное лицо Лей-Лы, стоящей перед двумя вооруженными мужчинами. Один из них держал в руках ларец и, игриво улыбаясь, перебирал драгоценные камни. Второй с неподвижным лицом стоял возле стола, на котором лежали два младенца-близнеца.
– Этого совсем недостаточно, – сказал мужчина с ларцом в руках, и второй, вынув кинжал, сделал надрез на руке у одного из младенцев.
Тот начал кричать от боли и страха. Лей-Ла вздрогнула, но промолчала. Мужчина сделал надрез на руке второго младенца.
– Ты должна заплатить больше, иначе мы убьем твоих сыновей, – сказал улыбающийся, продолжая играть камнями.
Лей-Ла не выдержала, сделала шаг к столу, где лежали дети, и взяла их на руки.
В глазах у Мала мутнеет. Гнев мгновенно возникает в его теле и отравляет кровь. Мышцы наливаются силой. Она настолько велика, что Мал не может управлять ей. Он желает выбраться из-под ложа, но вместо этого лежит неподвижно и смотрит на то, как Лей-Ла успокаивает детей. Он вслушивается в ее голос, в надежде, что он поможет ему укротить гнев. Тогда Мал сможет защитить Лей-Лу. Но женский голос не действует: мышцы рук и ног по-прежнему готовы разорваться от напряжения, кровь находится на грани кипения. Мал с усилием поворачивает голову и видит красивую женщину с длинными черными волосами. Она лежит рядом с ним, их тела почти соприкасаются друг с другом.
– Это служанка Лей-Лы, – думает Мал.
– Есть ли у тебя возлюбленная? – спрашивает она.
– Да, – отвечает Мал и гнев превращается из жарко полыхающего пламени в расширяющееся огненное облако.
Мал чувствует, как напряжение отпускает его, и тянется к своей освободительнице. Он прикасается губами к ее губам. Та приоткрывает рот, принимая его поцелуй. Мал закрывает глаза, не в силах оторваться от источника влаги, умиротворяющей внутренний огонь. Но тот не исчезает, а изменяется, превращаясь в бьющий по глазам сноп света и продолжая питать разрастающееся вокруг Мала облако. Он чувствует, как кожа на спине натягивается и разрывается. Мал не открывает глаза, но понимает, что женщины нет рядом, и он уже не лежит под ложем, застланным шкурой пантеры. Мал чувствует выросшие за спиной гигантские крылья и раскрывает их над собой. Его огромное тело покрыто кожей, светящейся от исходящего изнутри жара. Он готов выдохнуть из себя очистительное пламя, стирающее с лица земли зло и невежество.
– Почему сердца людей погружены во тьму? – доносится до его сознания откуда-то извне, и Мал не выдерживает.
Он делает шаг в центр светящегося шара и выпускает на волю внутренний огонь.
– Почему? – повторяет он вопрос еще раз и не ждет ответа.
Еще один взмах и еще одна вспышка, разрывающая темноту. Еще один глоток пламени, вобравший в себя свет всех ночных звезд, еще одно средство, утоляющее немыслимую тоску по Маргарите – маленькой девочке, затерявшейся среди бесконечных песков египетских пустынь.
– Вы спасли меня и моих детей – я благодарна вам, – сказала Лей-Ла.
Женщина стояла перед Малом, глядя на него глазами полными слез. Принц не помнил, как оказался рядом с ней:
– Ваша служанка, черноволосая, она только что была здесь. Как ее найти?
Женщина попыталась вспомнить, о ком идет речь, и неуверенно ответила:
– Сейчас она в городе.
– Это оборотень и никто другой. И я не хочу ее убивать, – подумал Мал.
Он объяснил стоящей перед ним женщине, кто он на самом деле и зачем пришел в ее дом. Лей-Ла ответила, что готова по просьбе ее избавителя отпустить Хуфтора, но она не может принудить его отправиться с ним. Мал согласился:
– Я попрошу его, и он пойдет вместе со мной, если сам захочет этого.
Они вернулись в залу, где впервые встретились. Женщина свернула в одну из комнат. Мал прошел за ней и обнаружил еще один проход, скрытый под настенным ковром. В тайной комнате перед подставкой для письма сидел зрелый мужчина со смуглой кожей, с аккуратно уложенными черными волосами и тщательно расчесанной бородой. Он был одет в халат из седерского шелка, украшенный тонким узором из геометрических фигур. Перед ним лежал лист бумаги, в приподнятой руке он держал острозаточенную тростниковую палочку, словно готовясь нанести удар. Шум за спиной заставил его обернуться. Он опустил руку, встал и склонился перед Лей-Лой.
– Хуфтор, этот человек нуждается в твоей помощи, и ради него я готова разрешить тебе прервать исполнение данных мне обетов.
– Чем может быть полезен Хуфтор человеку, заслужившему расположение хозяйки дома?
– Я – принц Мал. На пути, ведущем в Абидос, лежат песчаные болота. Мой слуга утверждает, что ты можешь провести через них.
– Если ради благоволения Лей-Лы Его Высочество взялся собственноручно подмести пол в ее доме, значит, я действительно ему нужен. Я и в самом деле могу помочь тебе, принц в одежде уборщика.
Из дома Лейлы они вышли вместе. Хуфтор шел торопливо, не оглядываясь, словно его преследовал страх оступиться, упасть и испачкать в пыли драгоценную ткань. За всё время пути он не сказал ни слова.
Морквард встретил их еще на улице. Он обнял Хуфтора и объявил, что это один из самых добропорядочных людей на Востоке. Проводник при виде Моркварда успокоился и сказал, что готов будет отправиться в путь завтра утром. Мал согласился, и Хуфтор оставил их. День закончился ужином, состоящим из груш, сушеного винограда и вина. Выпив, Верн признал, что был неправ, когда пытался отговорить Мала от похода в дом Лей-Лы.
Хуфтор, как и обещал, появился на рассвете. На этот раз он был верхом на коне в козлиной шкуре, простирающейся почти до колен, с рукавами, едва закрывающими предплечья. На голове у Хуфтора была высокая красная шапка, обмотанная в нижней части тканым полотном. Один из его витков проходил под подбородком, что делало лицо Хуфтора почти неузнаваемым. Проводник был вооружен саблей, изогнутой в виде полумесяца – она висела у него за поясом, и двумя дротиками, притороченными к седлу.
Вскоре всадники во главе с Малом вывели коней на дорогу, ведущую на Абидос. За ними резво шагал приобретенный по настоянию проводника верблюд, загруженный тюками с провизией и походным шатром. Напоследок Хуфтор обернулся и еще раз окинул взглядом поселение: