- Не знаю... но я чувствую, что фотографии помогают мне тебя понять... Думаю, я знаю тебя лучше, чем кого-либо.
- Только потому что снял несколько фото? - засмеялась она.
- Не только поэтому.
- А что тогда?
- Потому что это самый интимный способ, которым я пытаюсь понять кого-либо... или что-либо.
- Ты хочешь сказать, что не узнал бы меня без своей камеры?
Он опустил взгляд на руки и нахмурился.
- Вот что я тебе скажу: если бы я не провел это время с тобой, здесь, делая фотографии... Я бы не был в этом так уверен...
- В чем?
- Что я тебя люблю.
Она удивленно села, но прежде чем успела заговорить, Дину продолжил:
- И я также знаю...
- Что?
- Что хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.
- Выйти за тебя замуж? - Элисон положила подбородок на колени. - Почему ты решил, что я выйду замуж за человека, который может разговаривать со мной только с помощью фотоаппарата?
- Так ты не выйдешь?
- Не знаю, Дину, - она нетерпеливо покачала головой. - Зачем выходить замуж? А так чем плохо?
- Брак, такой, как я хочу, заключается не только в этом.
- Зачем всё портить, Дину?
- Потому что я этого хочу...
- Ты меня не знаешь, Дину, - она улыбнулась, погладив его по макушке. - Я не похожа на тебя. Я упрямая и испорченная, Тимми называл меня капризной. Ты меня возненавидишь через неделю после свадьбы.
- Думаю, об этом мне судить.
- И зачем жениться? Тимми здесь нет, как и родителей. Ты видишь, насколько нездоров дедушка.
- Но что если...? - он наклонился, чтобы положить руку к ее животу. - Что если будет ребенок?
Она пожала плечами.
- Тогда и посмотрим. А пока давай будем довольствоваться тем, что имеем.
Без единого слова по этому поводу вскоре после их первой встречи Дину понял, что между ним и Илонго существует какая-то связь, о которой знает Илонго, но ему самому она неведома. Это понимание постепенно крепло в результате их разговоров, взрощенное на вопросах и периодических уклончивых ремарках, на любопытстве Илонго относительно дома семьи Раха в Рангуне, на его интересе к семейным фотографиям, на том, как в его речи выражение "твой отец" постепенно потеряло местоимение.
Дину понял, что его готовят, и когда Илонго решит, что время пришло, он расскажет о том, что их связывает. Это понимание будило в Дину на удивление мало любопытства, и не просто потому, что его внимание было целиком приковано к Элисон. Но и из-за самого Илонго, было в нем нечто настолько вызывающее доверие, что Дину не торопился ему признаться в своих догадках.
Помимо Элисон, в Морнингсайде Дину чаще всего виделся в Илонго и зависел от него во многих мелочах - отправке писем, обналичивании чеков, велосипеде взаймы. Когда он решил устроить собственную темную комнату, именно Илонго помог ему найти в Пенанге подержанное оборудование.
Однажды в воскресенье Дину сопровождал Илонго в еженедельной поездке в Сангеи-Паттани вместе с Саей Джоном. Они посетили ресторан Ах Фатта, где Сая Джон как обычно передал конверт.
- Я делаю это в память о жене, - сказал он Дину. - Она была из народности хакка, по обоим родителям, и всегда говорила, что я тоже хакка, хотя никто не мог судить об этом наверняка, раз я никогда не знал родителей.
Потом Дину с Илонго отвезли Саю Джона в церковь Христа в предместьях города. Церковь выглядело ярко и приветливо, с белоснежным шпилем и украшенным полированными деревянными планками фасадом. В тени цветущего дерева собралась разодетая паства. Ирландский священник в белой рясе отвел Саю Джона в сторонку, похлопав по спине.
- Мистер Мартинс! Как поживаете?
Дину с Илонго пошли на утренний сеанс в кино и посмотрели фильм "Я закон" с Эдвардом Робинсоном. На обратном пути, забрав Саю Джона, они остановились в доме матери Илонго на порцию лапши.
Мать Илонго была близорука и преждевременно ссутулилась. Когда Илонго его представил, Дину понял, что она уже точно знает, кто он такой. Она попросила его подойти поближе и дотронулась до лица потрескавшимися мозолистыми пальцами, произнеся на хиндустани:
- Мой Илонго гораздо больше тебя похож на твоего отца.
Подсознательно Дину совершенно точно понял, что она пыталась сказать, но ответил на эти слова словно на шутку:
- Да, вы правы, я и сам вижу сходство.
Не считая этого напряженного момента, визит прошел хорошо. Сая Джон выглядел необычно оживленным, почти как раньше. Все съели по несколько порций лапши, а в конце трапезы мать Илонго подала густой чай с молоком в стеклянных стаканах. Когда они ушли, все осознавали, причем с приятным чувством, что визит начался, как встреча незнакомцев, и каким-то образом превратился, и по тональности и по характеру, в семейную встречу.
На обратном пути к дому они сидели втроем на одном сиденье, Илонго за рулем, а Сая Джон посередине. Илонго явно взбодрился, словно преодолел какое-то препятствие. Но для Дину оказалось сложным признать, что Илонго - его сводный брат. Брат - это Нил, граница собственного "я". Илонго таким не был. Илонго был инкарнацией отца, такого, каким тот был в юности - гораздо лучшим человеком, чем тот, кого знал Дину. Это принесло какое-то утешение.
Этой ночью Дину впервые поделился своими подозрениями с Элисон. Она проскользнула в его комнату после ужина, как иногда поступала, уложив деда в постель. В полночь она проснулась и увидела, что Дину сидит у окна и курит.
- В чем дело, Дину? Я думала, ты спишь.
- Не могу заснуть.
- Почему?
Дину рассказал ей о визите к матери Илонго и о том, что она сказала. Потом он заглянул Элисон в глаза и спросил:
- Скажи мне, Элисон... Я просто это воображаю, или в этом что-то есть?
Она пожала плечами и затянулась его сигаретой, не ответив на вопрос. Дину спросил снова, более настойчиво.
- В этом есть доля правды, Элисон? Ты должна мне сказать, если знаешь...
- Я не знаю, Дину. Слухи всегда ходили. Но никто никогда не говорил прямо, по крайней мере, не мне. Ты знаешь, как это бывает - люди болтают о таких вещах.
- А ты? Ты веришь в... в эти слухи?
- Раньше нет. Но когда дедушка кое-что сказал, это заставило меня поменять мнение.
- Что?
- Что твоя мать попросила его присмотреть за Илонго.
- Так она знает, моя мама?
- Думаю, что да.
Он молча прикурил новую сигарету. Элисон встала около него на колени и заглянула в глаза.
- Ты расстроен? Зол?
Он улыбнулся, похлопывая по ее обнаженной спине.
- Нет, не расстроен... и не злее, чем всегда. Странное дело, но зная отца, я не удивился. Мне просто захотелось никогда не возвращаться домой.
Через несколько дней Элисон принесла письмо, которое только что пришло. Дину работал в темной комнате и прервался, чтобы вскрыть конверт. Письмо было из Рангуна, от отца. Без долгих размышлений он порвал его и вернулся к работе.
Тем вечером, после ужина Элисон спросила:
- Дину, ты получил письмо?
Он кивнул.
- Оно было от твоего отца, да?
- Полагаю, что так.
- Ты его не прочитал?
- Нет Порвал.
- Разве ты не хочешь узнать, о чем оно?
- Я знаю, о чем оно.
- И о чем же?
- Он хочет продать свою долю в Морнингсайде.
Элисон помолчала и отодвинула тарелку.
- Ты тоже этого хочешь, Дину?
- Нет, - ответил он. Как по мне, то я собираюсь жить тут вечно... Я собираюсь устроить в Сангеи-Паттани студию, чтобы зарабатывать на жизнь с помощью камеры. Именно этим я всегда хотел заняться, и это место подходит, как любое другое.
Глава тридцать первая
В тот вечер, когда Илонго привез в Морнингсайд-хаус Арджуна, Дину, Элисон и Сая Джон находились в столовой, сидя за длинным столом из красного дерева. На стенах горели бамбуковые канделябры, дизайн которых разработала Эльза. Комнату наполнял яркий и теплый свет.