Рядом с девочками и повозками шли несколько сотен британских солдат. Они были хорошо вооружены и готовы к любым неприятностям. Ожидалось, что народ Мандалая не будет сидеть сложа руки, когда короля с королевой сопровождают в изгнание. Поступали донесения о запланированном восстании и демонстрациях в отчаянной попытке освободить королевскую семью.
Британское высшее командование считало эти мгновения самыми опасными во всей операции. Некоторые офицеры служили в Индии, и в их памяти ожил случившийся в недавнем прошлом инцидент. В последние дни индийского восстания 1857 года майор Ходсон взял в плен в окрестностях Дели Бахадур-шаха Зафара, последнего из великих Моголов. Слепой и нетвердо стоящий на ногах престарелый император укрылся в склепе своего предка Хумаюна вместе с двумя сыновьями. Когда майору пришло время сопровождать императора с сыновьями обратно в город, вдоль дороги начал собираться народ. Толпа становилась всё более неуправляемой и вела себя угрожающе. В конце концов, чтобы взять толпу под контроль, майор приказал расстрелять принцев. Их вытолкнули и перед лицом толпы выпустили мозги.
Эти события произошли всего двадцать восемь лет назад, и память о них сохранялась вполне свежей во время разговоров за обедом и в клубах. Все надеялись, что ничего подобного сейчас не произойдет, но это не значило, что эскорту короля Тибо не следовало подготовиться.
В Мандалае было несколько главных улиц, по которым могла проехать процессия такого размера. Запряженные волами повозки медленно продвигались по самой широкой улице, круто накреняясь, когда приходилось поворачивать под прямым углом. Городские улицы были хоть и прямыми, но узкими. Немощеную поверхность избороздили глубокие колеи, оставленные ежегодными муссонами. Колеса повозок были твердыми, вырезанными из единого куска дерева. Негнущийся остов повозок со страшной силой раскачивался, когда они переваливались через ямы. Королеве пришлось склониться над выпирающим животом, чтобы не стукнуться о борта.
Ни военные, ни их королевские пленники не знали пути к порту. Процессия вскоре заблудилась в геометрическом лабиринте мандалайских улиц. Она сбилась с пути, направившись к северным холмам, и к тому времени, как выяснилась ошибка, уже почти стемнело. Повозки развернулись обратно при свете масляных факелов.
В дневные часы горожане старались не высовываться на улицы, они наблюдали за повозками из окон или с крыш, с безопасного расстояния от солдат и их штыков. Когда сгустились сумерки, люди начали выбираться из домов. Приободренные темнотой, жители примыкали к процессии мелкими разрозненными группами.
Долли выглядела такой маленькой, когда ее заметил Раджкумар. Она шла рядом с высоким солдатом и несла на голове небольшой узелок. Ее лицо было мрачным, а на хтамейне [9] запеклась пыль.
У Раджкумара еще остались те вещицы, что он нашел во дворце прошлой ночью. Он сбегал в лавку и обменял их на пару горстей конфет из пальмового сахара. Он завернул конфеты в банановый лист и стянул пакет бечевкой. Помчавшись обратно, Раджкумар поравнялся с процессией, когда она уже выходила из города.
Британский флот стоял на якоре примерно в миле, но уже стемнело, и по плохим неровным дорогам процессия двигалась медленно. С наступлением ночи тысячи жителей Мандалая высыпали на улицы. Они шли рядом с процессией, держась на порядочном расстоянии от солдат и отбрасываемого факелами света.
Раджкумар забежал вперед и вскарабкался на тамаринд. Когда в поле зрения появилась первая повозка, он бросил взгляд на короля, которого едва можно было рассмотреть через маленькое оконце. Король сидел с прямой спиной и уставившись прямо перед собой, его тело раскачивалось, когда повозка накренялась.
Раджкумар медленно пробился через толпу, пока не оказался в нескольких футах от Долли. Он продолжал шагать, наблюдая за солдатом, который шел рядом с ней. Тот на секунду отвернулся, чтобы перемолвиться с кем-то сзади. Раджкумар понял, что это его шанс: он метнулся к Долли и вложил пакет из бананового листа в ее руку.
- Возьми, - прошептал он. - Это еда.
Она удивленно уставилась на Раджкумара, ничего не понимая.
- Это вчерашний калаа, - тронула ее за локоть Эвелин. - Возьми.
Раджкумар нырнул обратно в тень, он остался не дальше чем в десяти футах от Долли, шагая рядом под покровом ночи. Она открыла сверток и уставилась на конфеты, а потом подняла его, предлагая идущему рядом солдату. Тот улыбнулся и покачал головой в дружеском отказе. Кто-то заговорил по-английски, и солдат засмеялся. Некоторые девочки тоже смеялись, включая Долли.
Раджкумар был поражен, даже разгневан. Что вытворяет Долли? Зачем она отдает эти с таким трудом добытые сладости тому самому человеку, который ведет ее в плен и изгнание? Но потом первое ощущение предательства медленно сменилось облегчением, даже благодарностью. Конечно, именно так она и должна поступить, Долли делает именно то, что нужно. Какой прок этим девушкам устраивать бесплодную демонстрацию своего негодования? Как они могут преуспеть в сопротивлении, когда сдалась вся армия королевства? Нет, лучше переждать, а тем временем улыбаться. Так Долли сможет выжить.
В полумиле от форта солдаты устроили посреди дороги кордон, чтобы сдержать толпу. Люди карабкались на деревья и собирались на крышах в поисках наблюдательных пунктов. Неожиданно Раджкумар наткнулся на сидящую на пеньке Ма Чоу. Она рыдала и в перерывах между всхлипываниями рассказывала всем желающим слушать историю своей встречи с королевой предыдущей ночью.
Раджкумар попытался утешить ее, ласково погладив по голове. Он никогда не видел, чтобы взрослый человек так рыдал. Что она оплакивает? Он поднял глаза на окружающие его лица, словно в поисках ответа. И только тогда заметил, что многие тоже плачут. Он был так поглощен попытками не отстать от Долли, что не обращал внимания на окружающих. Теперь, поглядев по сторонам, он увидел на каждом лице слезы.
Раджкумар узнал нескольких вчерашних мародеров, вспомнив, как они рубили мебель и выковыривали полы. Теперь те самые мужчины и женщины лежали в прострации, переполняемые горем, оплакивая потерю короля и рыдая в печали, которая казалась безутешной.
Раджкумар не мог постичь это горе. Он был некоторым образом созданием диким, не понимающим, что в некоторых местах существуют невидимые узы, связывающие людей друг с другом через то, что олицетворяет их общность. В Бенгалии, где он родился, эти узы были разорваны столетием покорности и более не существовали даже в воспоминаниях. Помимо уз крови, дружбы и внезапного взаимного притяжения Раджкумар не признавал никаких обязательств, ни верности, никаких границ для его права обеспечивать себя. Он сохранял привязанность и верность тем, кто заслужил это конкретным примером и доказав добрые намерения. Однажды доверившись кому-нибудь, он делал это от всего сердца, безо всяких невысказанных условий, которыми люди обычно ограждают себя от предательства. В этом он тоже был похож на создание, вернувшееся к привычкам дикаря. Но существование мира привязанностей, не имеющих отношения ни к нему, ни к его насущным нуждам, он понять не мог.
По толпе пробежал наполненный мукой шепот: пленники сошли из повозок и поднимаются на корабль. Раджкумар быстро запрыгнул на ветки ближайшего дерева. Река была далеко, и он мог лишь разглядеть пароход и вереницу фигурок на сходнях. Невозможно было различить, кто есть кто. Потом судовые огни потухли, и пароход растворился в темноте.
Тысячи людей в ту ночь не спали. Пароход назывался "Тоория", солнце. На заре, когда небо над холмами посветлело, он исчез.
Глава пятая
Проведя пять дней на Иравади, поздно вечером, почти в темноте, "Тоория" выскользнула в реку Рангун. Она встала на якорь посередине реки, на приличном расстоянии от оживленных доков.
9
Хтамейн - бирманская традиционная женская одежда, разновидность лонджи.