Это было все, о чем он мечтал. Как пробка, отпущенная из-под воды, как стрела, брошенная тугой тетивой, Джек рванулся вперед к реке.
И радость наполнила его, вытесняя все остальные чувства. Он вырвался! Он захотел прыгать, кричать, улыбаться и делиться своим счастьем с бегущей водой. Он хотел глубоко вздохнуть с облегчением, но с трубкой в зубах это было, увы, невозможно.
Течение понесло его вниз по реке быстрее, чем он думал. Теперь Джек передвигался примерно с такой же скоростью, с какой он плыл по озеру, но при этом почти ничего не делал, а только следил за тем, чтобы быть примерно на середине реки, между двух ее берегов.
Впервые за последние несколько часов, впервые с тех пор, как налетели бабочки, он почувствовал, что у него действительно есть шансы выжить. Теперь ему уже не надо было лгать себе. Теперь он не должен был держаться только на вере и надежде. Он почти вырвался, а остальное — это уже вопрос времени. В конце концов он все равно будет в городе, будет разговаривать с живыми, дышащими людьми, для которых бабочки покажутся волшебной сказкой, галлюцинацией изможденного человека, стоящего посреди северного города в водолазном костюме.
Джек плыл и ясно представлял себе выражение лиц людей, меняющееся от жалостливого к испуганному, а потом и полностью недоумевающему.
Он знал, что надо будет тщательно подобрать слова, иначе ему никто не поверит. Конечно, лучше всего уговорить кого-нибудь поехать вместе с ним в поместье, и тогда все сомнения рассеются. Но делать все надо разумно, не теряя контроля над собой, иначе они подумают, что он «слетел с катушек».
Река несла его вперед, навстречу спасению и безопасности, и он продумывал, что будет говорить и как станет это делать. Джек хотел от них помощи, но если ему не удастся сразу кого-нибудь убедить, то он знал, какая помощь ему будет оказана — та, которую обычно здравый человек может предложить ненормальному — отдых в белой, обитой мягким материалом палате.
А это не совсем то, что ему нужно. И все же теперь, когда он был уже так далеко от поместья и находился в безопасности вод водой, даже ему было трудно поверить в то, что произошло наяву. Что же они могут еще подумать, кроме того, что он сошел с ума? «Человек помешался — подсознание теперь платит ему за долгие годы мучительной жизни...»
«Ну конечно же, — подумал он. — Доплыть сюда было делом только физической выносливости и силы воли. Но чтобы достать помощь, придется встретиться еще с одним зверем».
20
Бабочки не покрывали реку так густо, как озеро, и Джек был очень этим доволен. Возможно, их смущало течение, но что бы там ни было, он был рад, что их нет рядом в таких количествах. Он то и дело выныривал на поверхность и плыл неглубоко, наблюдая, как мимо проносятся берега. Двигался он не очень быстро, но уверенно, стараясь не затрачивать много сил на то, чтобы перегнать течение. Когда ему надоело плыть у поверхности, он нырнул на несколько футов в глубину и плыл там опять, пока не испытал желания подняться повыше. Плыть по реке было одним удовольствием по сравнению с тем, что он ощущал во время путешествия по озеру и каналу.
Сражение с тем течением не прошло даром. Теперь он все чаще отдыхал, используя для продвижения лишь течение реки. Все, что ему требовалось — это быть внимательным и следить за рекой, особенно в местах поворотов. Если бы он полностью отдался во власть реки, то при повороте мог бы сильно ушибиться о берег.
При тусклом свете луны Джек видел, что берега по-прежнему покрыты бабочками, и по ним мог определить, когда же наконец начнется безопасная зона и он сможет идти пешком.
Он рассчитывал на то, что далеко на юг они не могли распространиться, и в городе их нет. Сейчас для него это была единственная проблема: если бабочки заняли район на несколько миль вниз по течению, ему придется искать другой выход из положения.
Но если город тоже разрушен ими, то об этом уже должны узнать и прислать помощь.
Плывя у поверхности, Джек вдруг заметил, что небо и лес осветились яркой вспышкой, будто кто-то выстрелил сразу несколькими ракетами. Он стал ждать, думая, что это, возможно, спасательная команда, но тут же понял, что то, что он видел, было не светом ракет, а настоящим пламенем. Это был, огромный пожар где— то на реке, чуть дальше вниз по течению.
Все бабочки, летающие рядом, устремлялись в сторону огня.
Джек удивился, откуда мог взяться такой огонь, но раздумывал лишь мгновение, а потом понял, что это был упавший самолет. Он загорелся, и от этого взорвались топливные баки. Река сделала поворот, и Джек убедился в своем предположении — огромные облака черного дыма поднимались на сотни футов вверх, и пламя достигало почти такой же высоты.
Самолет лежал носом в воде и был охвачен неистовым огнем.
«Трудно будет проплыть мимо него», — подумал Джек. Чем ближе он подплывал к нему, тем опаснее становилась ситуация. Казалось, что даже вода загорелась, хотя он знал, что это горит разлитое по реке топливо.
Течение уносило пролитое горючее вниз, а из отверстия рядом с баками рвался огонь. Сквозь пламя Джек не мог разглядеть кабину, но был уверен, что летчик погиб. Если в самолете были пассажиры, то и они, скорее всего, тоже погибли. Даже если они и выжили при ударе о землю, то сейчас наверняка уже умерли.
Он видел только один путь -нырнуть как можно глубже и проплыть под самолетом. При этом надо держаться как можно ближе к левому берегу, если, конечно, там не слишком мелко. Джек хорошо знал реки — они обычно мелковаты у берегов и глубоки только посередине. Но он все же надеялся, а что ему не придется подплывать к самолету близко.
Бабочки слетались к огню, закрывая собой весь пожар. Подлетая ближе, чем положено, они потрескивали и шипели, будто здесь происходило приготовление какого-то безумного; кушанья. Джек был рад, что не может чувствовать запахи и дышит кислородом из акваланга. Мысль о том, что он учует запах их поджаренных тел, была ему отвратительна.
Подплыв к самолету на допустимое расстояние, он нырнул на самое дно и, потрогав его руками, решил, что глубина здесь не меньше, чем десять футов, «Неплохо для такой маленькой речки», — подумал он. Но плывя дальше, Джек заметил, что по мере приближения к самолету река становится все мельче и мельче. И это было сущей правдой. «Мне только показалось, что там глубоко, — решил он. — И я даже знаю почему».
Впереди над собой он отчетливо видел горящий самолет, отблески огня проникали под воду и освещали все вокруг. Джек старался держаться как можно глубже и левее. Проплывая мимо, он был рад, что не оказался в этом самолете, а выбрался сам, своими силами. «Конечно, — сказал он сам себе, — это был их единственный шанс». Если бы он захотел улететь и у него был этот самый самолет, он тоже наверняка бы использовал эту возможность.
Джек как раз проплывал мимо носа самолета, когда вдруг почувствовал, что плыть ему стало гораздо труднее. Кто-то крепко схватился за него, и от этого он ощутил дикий страх. Мурашки побежали по спине, кровь отхлынула от лица, и в животе все опустилось.
Он оглянулся и увидел женщину. Длинные волосы скрывали ее лицо, которое было не далее, чем в футе от его собственного. И это испугало его еще больше.
Джек в ужасе поплыл прочь от самолета и этой женщины, пытаясь делать все как можно быстрее и не теряя присутствия духа.
Но она не отставала от него, вцепившись как утопающий. Когда он еще раз оглянулся, то совсем рядом увидел ее искалеченное, бледное лицо. Она была мертва.
Ее волосы — наверное, они зацепились за акваланг — вот в чем дело. Джек попытался распутать их, отплывая по течению все дальше от самолета. Тело женщины существенно замедляло его продвижение.
Он неуклюже возился с аквалангом, пытаясь освободить его от волос, но добился только одного — перекрылся воздушный клапан.
Страх его усилился — теперь он не мог дышать, а лицо женщины плыло совсем рядом, постоянно ударяясь об его маску своей чудовищной гримасой с открытыми глазами, глядящими в никуда.