— Вы пытались отпугнуть Адама? — спросил Уилл.
Уоррен снова коротко кивнул.
— Хотите послушать мою версию того, что произошло?
Казалось, Уоррен только этого и ожидал.
— Я думаю, что вы все тщательно и заблаговременно распланировали. Эвану Бернарду нужны были деньги для судебной тяжбы с Технологическим институтом Джорджии. Он потерял свою пенсию, свои льготы… Одним словом, все, — обернувшись к Фейт, пояснил Трент. — Мы узнали, что прошлым летом для того, чтобы оплатить счета адвокатов, он продал свой дом.
Он покачал головой, давая ей понять, что они проверили этот дом, но ничего в нем не обнаружили.
Фейт очень хотелось знать, какую еще информацию он раскопал, пока она сидела тут с Уорреном. Она покосилась на яркие папки, и Уилл вдруг ей подмигнул, что было ему совершенно несвойственно.
— Вас усыновили? — спросил Уоррен.
Фейт не поняла вопроса, зато его совершено определенно понял Уилл.
— Нет, — ответил он. — Я ушел оттуда, когда мне исполнилось восемнадцать.
Уоррен улыбнулся. Наконец-то он встретил родственную душу.
— Я тоже.
— Вы познакомились с Бернардом у опекунов? Или он был вашим школьным учителем?
Уоррен молчал, невозмутимо глядя на полицейских.
— Я думаю, это Эван Бернард познакомил вас с Кайлой Александр. Ему было необходимо, чтобы Кайла открыла вам дверь, когда Эмма будет дома. Возможно, она должна была взять на себя Адама, пока вы будете увозить Эмму.
Уоррен ничего не подтверждал и не опровергал.
— Это Кайла посоветовала Эмме оставлять машину в гараже?
Уоррен наконец нарушил молчание:
— Кайла еще в прошлом году подсказала Эмме парковаться там, чтобы родители не знали, что они прогуливают.
— Давайте вернемся на три дня назад, в день преступления. Вы воспользовались тропинкой через рощу позади копировального центра, чтобы дойти до дома Кампано?
— Да.
— Вы взяли с собой перчатки и нож?
— Да.
— Значит, вы шли туда, намереваясь кого-то убить?
Он поколебался, затем неопределенно пожал плечами.
Уилл посмотрел на папки и остановил свой выбор на зеленой.
— Мы обнаружили это в вашем столе в копировальном центре.
Он показал фотографию Фейт, прежде чем пододвинуть ее к Уоррену. На снимке были запечатлены Адам Хамфри и Эмма Кампано. Подростки, обнявшись, шли по улице. Эмма, запрокинув голову, весело смеялась.
— Вам нравилось за ней наблюдать, — сказал Уилл.
Уоррен не ответил. Впрочем, на самом деле вопроса и не было.
— Вы считали, что Адам ее недостоин?
Он продолжал молчать.
— Вы знали, что Эмма не такая, как все. Кто вам сказал, что у нее, как и у вас, проблемы с чтением?
— У меня нет проблем с чтением.
Уоррен занял оборонительную позицию, и это радикальным образом отличалось от его непринужденного поведения на протяжении всего предыдущего разговора.
Уилл открыл вторую папку, на этот раз синюю, и показал Фейт официального вида бланк.
— Это заключение психолога-клинициста, беседовавшего с Уорреном перед его освобождением из-под опеки государства.
Уилл положил бланк на стол, развернув его к Уоррену. Фейт увидела на странице разноцветные пометки. Уилл поставил палец на синюю точку.
— Асоциален, — прочитал он и опустился к красной точке. — Социопатические тенденции. — Он переставил палец на следующую точку. — Проблемы со сдерживанием гнева. Низкий уровень способностей. Плохие навыки чтения. Вы это видите, Уоррен? Вы видите, что они о вас пишут? — Уилл помолчал, хотя было ясно, что ответа он не ожидает, потом сунул бланк обратно в папку. Тон беседы резко изменился, когда он заявил: — Впрочем, какое это имеет значение, видите вы что-нибудь или нет? Там ведь ясно сказано, что вы не можете этого прочитать.
В глазах Уоррена вспыхнула боль, как будто его только что предали. А Уилл уже снова заговорил, и снова мягким голосом, словно был способен быть плохим и хорошим полицейским одновременно.
— Вы поэтому бросили школу, когда вам исполнилось шестнадцать?
Уоррен покачал головой.
— Я не думаю, что вам было интересно в школе, поскольку вас запихнули в класс к отсталым детям. — Обернувшись к Фейт, Уилл пояснил: — Когда Уоррену было пятнадцать лет, его определили в спецкласс, хотя по результатам всех тестов у него был вполне нормальный интеллект.
Уоррен смотрел на стол. Его глаза влажно блестели от навернувшихся слез.
— Это очень грустно, когда в придачу к сиротству на тебя сваливается обвинение в неполноценности, — сказал Уилл.
Уоррен прокашлялся и сделал над собой усилие.
— Вы ее никогда не найдете, — с трудом произнес он.
— А вы ее больше никогда не увидите.
— Она у меня здесь, — возразил Уоррен, касаясь пальцем виска. — Здесь она всегда со мной.
— Я знаю, что она жива, — заявил Уилл. При этом его голос прозвучал так уверенно, что Фейт ему почти поверила. — Я знаю, Уоррен, что ты бы ее не убил. Она для тебя особенная.
— Она меня любит.
— Она тебя боится.
Он покачал головой.
— Она понимает, почему мне пришлось это сделать. Я должен был ее спасти.
— Что она понимает?
— Что я ее защищаю.
— Ты защищаешь ее от Бернарда?
Он покачал головой и прикусил губу, отказываясь сдавать учителя.
Уилл открыл красную папку и извлек из нее еще один лист бумаги, который положил перед Уорреном.
— «По моему мнению, Уоррен Гриер страдает от недиагностированной проблемы: необучаемости чтению и письму. В сочетании со средним интеллектом и асоциальным поведением…»
Уоррен перебил его, прошептав:
— Она умрет, и ее смерть будет на вашей совести.
— Это не я похитил ее у родителей. Это не я убил ее лучшую подругу.
— Кайла не была ей подругой, — покачал головой Уоррен. — Она ее ненавидела. Она терпеть ее не могла.
— Почему?
— Кайла постоянно над ней насмехалась, — пробормотал Уоррен. — Она называла Эмму тупой, потому что после занятий ей приходилось брать специальные уроки.
— Кайла и тебя обижала?
Он пожал плечами, но ответ на этот вопрос в настоящее время лежал в морге в виде мертвого тела Кайлы Александр.
— Расскажи мне, Уоррен, что произошло в тот день, — мягко попросил Уилл. — Тебя Кайла впустила в дом?
— Она должна была просто открыть мне дверь и заткнуться, но она не умолкала. Она злилась на Адама за то, что он был наверху и занимался сексом с Эммой. Она без конца повторяла, какая Эмма тупая и как она не заслуживает иметь бойфренда. Она заявила, что Эмма такая же тупая, как и я.
— Кайла начала кричать?
— Когда я ее ударил, — уточнил Уоррен. — Но я несильно ударил, только чтобы заставить ее заткнуться.
— Что произошло потом?
— Она бросилась наверх, продолжая орать. Я потребовал, чтобы она прекратила, но она не унималась. Она должна была помочь мне с Адамом. Я должен был приставить к ее горлу нож, чтобы он не наделал каких-нибудь глупостей, но она просто обезумела. Мне пришлось ударить ее еще раз.
— Ты ударил Кайлу ножом?
— Я не знаю. Не помню. Я только почувствовал, что кто-то схватил меня за руку, и это был он, это был Адам. Я не хотел делать ему больно. Я просто встал, и нож вошел ему в грудь. Я не хотел этого делать. Я пытался ему помочь. Я пытался его предостеречь.
— Где была Эмма, пока все это происходило?
— Я услышал, что она плачет. Она была в шкафу в одной из комнат. У нее… — Голос его сорвался. — Знаете, ее комната была такой красивой. Там был большой телевизор и камин, и столько всякой одежды и всего остального. У нее было все.
— Ты ее ударил?
— Я ни за что не сделал бы ей больно.
— Но когда ты нес ее вниз, она была без сознания.
— Мы вышли из дома. Я не знаю, что с ней было. Я ее вынес. Я положил ее в багажник и приехал на крытую парковку, как и планировал с самого начала.
— Как велел тебе Бернард?
Уоррен снова уставился на крышку стола. «Какую власть имеет Эван Бернард над этим молодым человеком?» — спрашивала себя Фейт. Судя по всему, Бернарда интересовали девочки. Или в его порочной натуре есть и другие стороны, о которых им еще только предстоит узнать?