— Ну да, — согласился Уилл, коснувшись разбитого носа и мысленно выругав себя за столь наивный жест.
Уровень шума немного снизился, и Петти вскочил, чтобы проверить станки.
— Эти подрядчики… ремонтники, — спросил Уилл, — они те же, что и раньше?
Петти остановился у одного из копировальных аппаратов и начал загружать в него стопки бумаги.
— Некоторые кажутся мне знакомыми. Бригадир то и дело то заезжает в гараж на своем толстозадом грузовике, то снова уезжает. Уоррен психует, но мы ничего не можем с этим поделать, потому что, строго говоря, это не наш гараж.
Уилл вспомнил слова управляющего о том, что никто из их клиентов никогда не пользуется гаражом.
— А ему какое дело?
— Мусор, приятель. Горы мусора. Это неуважение.
Он захлопнул аппарат и нажал на кнопку. Тот взвыл и присоединил свое низкочастотное жужжание к хору вращающихся шестерней и шаркающей бумаги. С улицы раздался громкий сигнал клаксона. Это фронтальный погрузчик «Барсик» приготовился поднимать с дороги стальные плиты.
Петти снова уселся за свой обед.
— Пыль разносится по ковру. Она такая мелкая, что ее даже пылесосы не берут.
— Какая пыль?
Петти вгрызся в мясо, забрызгав тарелку жиром и кровью.
— Цемент, который они используют под землей.
Уилл подумал о сером порошке. Он оглянулся на дорожников. «Барсик» загнал передний ковш под край одной из стальных плит, открыв в дороге зияющую дыру.
— Как он выглядит?
Петти приложил ладонь к оттопыренному уху.
— Что?
Уилл не ответил. Рука возле уха Петти сжимала дешевого вида нож. Ручка была деревянной, а скрепляющие ее кольца походили на выцветшее золото. Лезвие было зазубренным, однако острым.
Уилл попытался сглотнуть, но во рту внезапно пересохло. В последний раз, когда он видел такой нож, тот лежал в нескольких дюймах от безжизненной руки Адама Хамфри.
Глава 17
Фейт стояла за дверью конференц-зала в здании, где работал Виктор. Из-за стекла доносился низкий гул мужских голосов. Ее мысли были далеко. Она перенеслась в квартиру Эвана Бернарда, где в розовой девичьей комнате он держал розовый вибратор и наручники. Это были те же самые устройства, которые он применял к юной Мэри Кларк? Какие свои садистские наклонности он реализовывал с этой девушкой? Мэри об этом не рассказала, но правда была написана у нее на лице. Он ранил ее так глубоко, что она не могла этого даже выразить. Наверное, ей никогда не удастся это сделать. При одной мысли об этом Фейт становилось плохо. Особенно с учетом того, что она была уверена: Мэри стала лишь одной из множества жертв, которых учитель намечал себе за минувшие годы.
Едва Фейт выехала из Грант-Парка, как тут же позвонила начальнику охраны школы Алонсо Крим. Записей о предполагаемом изнасиловании, заставившем Эвана Бернарда покинуть свой пост, не сохранилось. Мэри Кларк не запомнила имени той девочки. Во всяком случае, она так сказала. Обвинения против Эвана Бернарда не выдвигались, поэтому никакой информации об этом расследовании в местном участке не было. Из сотни с небольшим учителей, которые сейчас работали в школе, не оказалось ни одного, кто был там в то время, когда Бернард издевался над Мэри Кларк. В поле зрения не было ни одного свидетеля или сообщника. Не сохранились и улики.
Тем не менее где-то был человек, который совершенно точно знал, где находится Эмма Кампано. Уилл, похоже, считал, что у девушки есть шанс выбраться из этой ситуации живой, но Фейт подобных иллюзий не питала. Если бы у убийцы была живая жертва, он записал бы доказательство жизни для второго звонка. Все было хорошо спланировано. Бернард был спокойным сообщником, тем, кто всегда сохраняет контроль над ситуацией. Случившееся в доме Кампано показывало, что убийца и похититель Эммы подобным даром не обладал. Что-то пошло не так, как они рассчитывали.
Когда Уилл вручил Фейт вырванные из школьного альбома фотографии Кайлы Александр и Эвана Бернарда, она вскрыла конверт со счетом за газ и сунула туда снимки. Сейчас она открыла его и посмотрела на школьное фото Эвана Бернарда. Он выглядел привлекательным мужчиной. У него не было бы проблем с женщинами своего возраста. Если бы Фейт ничего о нем не знала, то и сама согласилась бы с ним встречаться. Хорошо образованный, мягкий и деликатный учитель, который занимается с детьми, испытывающими затруднения в учебе. Да женщины, наверное, выстраивались в очередь у его двери! И все же он предпочел юных девушек, ничего не понимающих в жизни.
Утреннего визита к Бернарду домой хватило, чтобы теперь Фейт чувствовала себя грязной. Его почти недозволенное порно и портрет девушки на стене спальни указывали на болезненную одержимость. Ее, как и Уилла, выводила из себя мысль о том, что завтра он без всяких проблем выйдет под залог. Чтобы завести на него дело, им было необходимо больше времени. Но пока единственным, над чем они могли работать, был недостающий жесткий диск и отпечаток пальца, который не принадлежал их единственному подозреваемому. Кроме того, Фейт не давал покоя вопрос: является ли Бернард ключевой фигурой, или он всего лишь отвратительное явление, отвлекающее их от поиска настоящего убийцы?
Фейт было нетрудно понять, чего хотел сорокапятилетний мужчина от семнадцатилетней девушки, но она не могла представить себе, что могло привлечь Кайлу Александр к Эвану Бернарду. У него были седеющие волосы и глубокие морщины вокруг рта и глаз. Он носил пиджаки с вельветовыми заплатами на локтях и коричневые туфли с черными брюками. Хуже того, в отношениях вся власть принадлежала ему, и не только из-за его работы.
Только потому, что Бернард жил на свете дольше Кайлы, он был хитрее и проницательнее. За те двадцать восемь лет, что разделяли их, он поднакопил жизненного опыта и успел вступить во множество самых разных отношений. Ему было совсем нетрудно соблазнить этого своенравного ребенка. Бернард, наверное, был единственным взрослым в жизни Кайлы, который поощрял ее плохое поведение. Наверное, рядом с ним она чувствовала себя особенной, как будто он был именно тем, кто способен ее понять. А взамен он всего лишь отнял ее жизнь. Когда Фейт было четырнадцать лет, ее точно так же обманул юноша, который был всего на три года старше. Он тоже подвергал опасности ее жизнь, постоянно угрожая, что если она перестанет с ним встречаться, то он расскажет ее родителям обо всем, чем она с ним занималась. Фейт увязала все глубже и глубже, пропуская уроки, гуляя допоздна, несмотря на запрет родителей, и выполняя все его желания. А потом она забеременела, и он отшвырнул ее, как использованную вещь.
Собрание закончилось, и дверь конференц-зала распахнулась. Оттуда начали выходить мужчины в строгих костюмах. Они щурились от яркого солнца, льющегося в высокие окна. Виктор, казалось, удивился, увидев Фейт. Возникла секундная неловкость, когда она протянула ему руку, а он в это же самое мгновение наклонился к ее щеке. Фейт издала нервный смешок, думая о том, что ей трудно будет приспособиться к их новым взаимоотношениям.
— Я здесь по работе, — пояснила она.
Виктор жестом пригласил ее пройти с ним.
— Я получил сообщение о том, что ты звонила. Я надеялся, что ты хочешь назначить мне свидание, но на всякий случай связался с Чаком Уилсоном.
Уилсон был ученым, которого Виктор попросил сделать анализ серого порошка, найденного Чарли Ридом.
— У него уже есть что-нибудь?
— Мне очень жаль, но он пока не перезвонил. Я заставил его пообещать, что он займется этим сегодня. — Он улыбнулся. — Мы могли бы где-нибудь перекусить, а потом узнать, что там у него.
— Хорошо бы пораньше. Ему можно позвонить?
— Конечно.
Они начали спускаться по узкой лестнице.
— И еще мне надо поговорить с одним из твоих студентов, — сообщила ему Фейт.
— С кем именно?
Фейт потеребила конверт с фотографиями Кайлы и Бернарда.
— С Томми Альбертсоном.
— Тебе повезло, — сказал Виктор, взглянув на часы. — Он уже целый час ждет в моем кабинете.