...Капитану Добрушу не удалось поспать перед вылетом, как он рассчитывал. Вернее, он не захотел ложиться, хотя и мог бы это сделать. Его неудержимо потянуло к Анне.
Она была в землянке одна. Увидев капитана, поднялась.
— Я знала, что вы придете, — сказала она.
Он и не подозревал, что с ней будет так хорошо и просто. Они не говорили ни о прошлом, ни о будущем, им было достаточно того, что они вместе. Когда он уходил, она попросила:
— Пожалуйста, возвращайся...
Ему во что бы то ни стало нужно вернуться к Анне.
Небо на востоке светлеет. Гаснут звезды. Луна скатывается за подернутый сиреневой дымкой горизонт.
Штурман напряженно всматривается в землю и наконец облегченно вздыхает — Днепр. Теперь осталось совсем немного. Пересечь линию фронта, и они дома.
Правый мотор работает на предельно низких оборотах. Штурман то и дело поглядывает на него и уговаривает:
— Ну, ну, дорогой... потерпи еще немного. Подержись.
Из-за уменьшения скорости они непростительно запаздывают. Рассвет неумолимо надвигается. И это очень скверно.
Рассвет — это зенитная артиллерия. Рассвет — это истребители противника.
— Командир, может, рискнем прибавить обороты? — спрашивает штурман. — Начинает светать.
— Нет.
Что ж, Добруш прав. Не стоит рисковать сейчас, когда нет прямой угрозы. Последний рывок мотора может потребоваться для более серьезного дела.
Впереди, внизу, в полумраке, на далекой земле вспыхивают огоньки. С каждой секундой они видны все отчетливее. Сверкающая линия вытянулась поперек курса, с севера на юг. Она вздрагивает, пульсирует.
С восточной стороны навстречу самолету то и дело взлетают стаи хвостатых комет, и там, где они падают на землю, несколько секунд бушует огненное море.
— Подходим к линии фронта.
— Понял.
Пилот прибавляет обороты правому мотору*
— Дайте правой ноги, командир...
Скорость увеличивается.
Небо стремительно светлеет. Штурман берется за рукоятки пулемета.
Они подходят к полыхающему внизу валу.
Далеко справа в воздухе подпрыгивает огненный мячик, второй взрывается прямо по курсу впереди машины, третий разлетается над головой штурмана.
Началось...
— Командир, противозенитный маневр! Правой ноги!..
Самолет ускользает от взрыва,
— Левой! Теряйте высоту!
Хлоп-хлоп-хлоп... трах!
Ничего... ничего... еще несколько секунд... Машина, виляя из стороны в сторону, несется среди железного смерча.
— Правой ноги!.. Левой! Правой! Вниз, командир, вниз!..
И вдруг наступает тишина. Перед самолетом чистое небо, без единого дымка. Линия фронта осталась сзади. Все.
— Все, командир. Проскочили! Доверните немного влево... Хорошо!
Но не успевает штурман отдышаться, как появляются два истребителя, идущие с востока.
— Командир, навстречу два «мессершмитта», — торопливо предупреждает штурман. — Нам не разминуться.
— Далеко?
— Да... Нет! Близко!
— Выше, ниже?
— Ниже.
Секундное молчание. И ровный голос пилота:
— Ладно. Постреляйте по ним из своего пугача...
Действительно. А что им еще остается? Тут уж все от бога и от случая. Ни отвернуть, ни скрыться они на своем тихоходе не смогут.
Штурман, угрюмо глядя на стремительно приближающегося врага, склоняется к пулемету.
И вдруг он чуть не вскрикивает. Какая удача! Как же он сразу не понял? Истребители выскочили из облачности. Поэтому-то они и появились так внезапно. Их надо отпугнуть всего на десять-пятнадцать секунд, и экипаж спасен. А ну-ка...
Он припадает к прицелу и дает длинную, отчетливо видимую веерообразную очередь. Он знает, что на такой дистанции не попадет, да и не старается попасть. Ему нужно всего лишь ошеломить противника.
Пулеметная трасса вспарывает небо между истребителями. «Мессершмитты» шарахаются в стороны, как от удара бича.
Ну ладно. Сейчас они поняли, кто перед ними, и начнут разворачиваться для атаки, но дело сделано. Перед бомбардировщиком свободный путь к облачности.
Истребители проносятся мимо бомбардировщика и исчезают в задней полусфере.
— Командир, прибавьте газу!
Моторы взвывают на самых высоких оборотах. Только бы не отказали...
...Истребители появляются в поле зрения стрелка настолько неожиданно, что в первый момент он не может сообразить, что это за самолеты и откуда они взялись. Секунду он в растерянности смотрит на них, потом резко разворачивает пулемет.
Истребители заходят для атаки. Вот они закончили маневр и устремляются на стрелка. Они растут на глазах, зловеще нависая над хвостом бомбардировщика.
Ш-ших!..
Пульсирующая очередь снарядов проносится над самой головой стрелка. В ответ стрелок нажимает гашетку пулемета:
Р-рых!
И все. Пулемет смолкает.
Немецкий ведущий взмывает вверх. Но второй истребитель делает доворот, и на его крыльях начинают биться язычки пламени. Немец пустил в ход бортовое оружие, и желтые плети подбираются все ближе к стрелку.
Теперь уж стрелок ничего не может сделать. И он выпрямляется, подставляя грудь под пушечную очередь.
И вдруг все меняется. Разом, мгновенно «мессершмитты» исчезают, словно растворяются в молоке. Словно их и не было никогда. Словно их атака была всего лишь дурным сном. Стрелок протирает глаза, оглядывается и вдруг начинает истерически, взахлеб, смеяться.
Ушли!..
Бомбардировщик выскакивает из облачности прямо на громадный багровый солнечный диск. Штурман щурит глаза.
— Командир, подходим к аэродрому. Что вы намерены делать?
— Садиться.
Штурман судорожно стискивает зубы и проглатывает внезапно перехвативший горло ком. Надо быть пилотом, чтобы так просто и буднично решить задачу, над которой штурман бился от самого Кенигсберга.
— Спасибо, Василь Николаевич.
— У вас готовы расчеты?
— Да.
— Командуйте заход.
— Через десять секунд начнем левый разворот... Внимание! Начинайте!
Машина делает круг над аэродромом и точно выходит на посадочную полосу.
— Выпустите шасси... закрылки... дайте штурвал от себя... — командует штурман.
Земля приближается.
— Идем точно... Высота триста, — сообщает штурман.
Впереди — посадочные знаки.
— Высота двести... Чуть-чуть доверните вправо. Достаточно. Хорошо, командир.
— Высота сто... Идем точно. Полоса хорошо видна, все чисто.
...Чувства Добруша напряжены до предела. Голос штурмана... Разве это нужно пилоту, чтобы посадить машину? Он должен сам видеть полосу. Сам!
— Высота семьдесят...
Хоть на мгновение. Только на одно мгновение.
— Пятьдесят...
Пилот снимает руку со штурвала. Секунда, и бинты летят на пол кабины.
— Десять. Чуть-чуть доверните влево. Возьмите штурвал на себя...
Только на мгновение...
— Пять...
Пилот открывает глаза. Снаряд во второй раз взрывается в кабине. Мир становится еще чернее.
— Два...
Если бы штурман увидел сейчас лицо пилота, он подумал бы, что тот сошел с ума. Пилот улыбался. Боль превысила все физические возможности человека.
— Один!
Самолет мягко касается земли. Рев моторов обрывается, будто обрезанный. Слышен стук амортизаторов.
Но Добруш уже ничего не слышит. Он выпускает штурвал из рук и повисает на привязных ремнях. В его меркнущем сознании проносится зеленый луг... голубое небо... ватные облака...
Этот полет он сделал от начала до конца, сложил по кирпичику, как каменщик складывает здание. Теперь он мог умереть.
РАССКАЗЫ
![Приключения 1974 (сборник) img_5.jpeg](https://litlife.club/books/235726/read/images/img_5.jpeg)
Николай ВОЛКОВ
Приключения с миллионами
Слышали, может быть, есть такая фельдъегерская связь? Так вот, в ней я и работал. Занимались мы тем, что перевозили денежные суммы, собирали выручку по магазинам, столовым, ресторанам и сдавали ее в банк.