Григорий Иванович Кулик после Гражданской войны многие годы пользовался благосклонностью власть имущих и прежде всего И.В. Сталина и К.Е. Ворошилова. Истоки этой благосклонности идут от Царицына и Первой Конной армии, в которой Г.И. Кулик занимал должность начальника артиллерии. Его имя называлось наряду с другими прославленными военачальниками — героями Гражданской войны. После войны Г.И. Кулик занимал различные должности в войсках и аппарате Наркомата по военным и морским делам (Наркомате обороны): начальника артиллерии Северо-Кавказского военного округа, начальника Артиллерийского управления РККА, командира Московской Пролетарской стрелковой дивизии и 3-го стрелкового
197
корпуса, начальника Главного Артиллерийского управления РККА, заместителя Наркома обороны СССР. В этой последней должности он и встретил Великую Отечественную войну. Добавим еще, что в 1932 г. Г.И. Кулик окончил Особую группу Военной академии имени М.В. Фрунзе, а в 1937 г. он некоторое время находился в республиканской Испании в качестве военного советника. В 1940 г., после окончания войны с Финляндией, ему было присвоено звание Маршала Советского Союза. Тогда же он получил и звание Героя Советского Союза.
В 1941 г. он был послан в качестве представителя Ставки на Северный Кавказ в район Керчи для принятия мер по недопущению оставления советскими войсками этого города и прилегающих районов. Но Керчь пришлось оставить, и это послужило предметом разбирательства на самом высоком уровне: Кулику поставили данный факт в вину и его серьезно наказали.
Сначала его дело заслушали на Политбюро ЦК, а затем на пленуме ЦК ВКП(б). В постановлении пленума от 24 февраля 1942 г. отмечалось: «Член ЦК ВКП(б) Маршал Советского Союза и зам. наркома обороны Кулик Г.И., являясь уполномоченным ставки Верховного Главного командования по Керченскому направлению, вместо честного и безусловного выполнения приказа Ставки от 7 ноября 1941 г. «Об активной обороне Севастополя и Керченского полуострова всеми силами» и приказа Ставки от 14 ноября 1941 г. «Уцержать Керчь во что бы то ни стало и не дать противнику занять этот район», самовольно, в нарушение приказов ставки и своего воинского долга, отдал 12 ноября 1941 г. преступное распоряжение об эвакуации из Керчи в течение 2 суток всех войск и оставлении
198
Керченского района противнику, в результате чего и была сдана Керчь 15 ноября 1941 г.
Кроме того, ЦК ВКП(б) стали известны также факты, что Кулик во время пребывания на фронте систематически пьянствовал, вел развратный образ жизни и, злоупотребляя званием Маршала Советского Союза и зам. наркома обороны, занимался самоснабжением и расхищением государственной собственности, растрачивая сотни тысяч рублей из средств государства.
В силу всего этого Политбюро ЦК ВКП(б) постановляет:
1. Исключить Кулика Г.И. из состава членов ЦК ВКП(б).
2. Снять Кулика Г.И. с поста заместителя наркома обороны Союза ССР»1.
Предали Г.И. Кулика и суду, в результате чего он был снижен в воинском звании до генерал-майора и лишен государственных наград. Все это было сделано по приговору суда — Специальное присутствие Верховного суда СССР состоялось 16 февраля 1942 г. под председательством армвоенюриста В.В. Ульриха. Кулику вменили в вину плохую организацию обороны Крыма в районе Керчи, отвод войск с Керченского полуострова и оставление Керчи.
На Северный Кавказ Г.И. Кулик прилетел на специально выделенном ему самолете типа «Дуглас» из состава ГВФ. В ходе судебного заседания вопрос об этом самолете и его использовании прозвучал так:
«Ульрих: Когда вы вылетели из Ростова?
Кулик: 10 ноября, около часу дня.
Ульрих: Когда прибыли в Краснодар?
Кулик: В тот же день.
Ульрих: Сколько пробыли в Краснодаре?
199
Кулик: В тот же день выехал на авто, так как погода была нелетная.
Ульрих: На каком самолете прилетели?
Кулик: На «Дугласе».
Ульрих: Погода могла измениться. Самолетом скорее можно было добраться. Почему поехали машиной?
Кулик: Погода тогда была нелетная. Самолет я в тот же день послал со своим адъютантом подполковником Валюшкиным в Свердловск за своей женой.
Ульрих: Вам самим разве не мог понадобиться?
Кулик: Он был неисправен.
Ульрих: Посылали какой-либо груз с самолетом?
Кулик: Продовольствие.
Член суда Е.А. Щаденко: До Краснодара могли долететь, а почему не могли лететь дальше сами и не посылать самолет с продуктами за женой?
Кулик: Я прошу этот вопрос не увязывать с общим вопросом.
Щаденко: Почему вы считали, что самолет был годен для полета до Свердловска, когда сами здесь же сказали, что он был неисправен?
Кулик: Погода была нелетная...»2
В последнем слове подсудимый сказал: «Принял решение на отход сознательно. Я взвесил всю обстановку. Я считал, что противник легко может переправиться на Кавказ. Знал, что там, на Таманском полуострове, фактически наших войск нет. Остатки же 51 -й армии измотаны, часть без оружия, поражены паникой. Такие войска можно было приводить в христианский вид только после отхода на Тамань. Исходя из всего этого, я и решил оставить Керчь и оборонять Таманский полуостров. Если бы у меня была связь с Москвой, то я бы получил на это разрешение Ставки. Доказал бы, что это единственно правильный выход — иначе противник будет на Северном Кавказе.
Первую задачу — оборонять Керчь — не выполнил я. За это меня и судят. Но вторую, не менее важную задачу — остановить армию и оборонять Кавказ с Таманского полуострова — выполнил. Так я по возвращении и доложил товарищу Сталину. Он меня поругал...»3
Остановимся на ответах Г.И. Кулика членам суда. Здесь много путаницы и нестыковок, которые не получили развития в ходе судебного заседания. Оно и понятно: главным обвинением подсудимого было оставление советскими войсками г. Керчи и всего полуострова. А остальные вопросы судьям казались незначительными на этом негативном фоне. А между тем сами собой напрашиваются вопросы: как это на одном и том же аэродроме погода может быть нелетной и в то же время летной (самолет отправился же в Свердловск?). Почему это Кулик государственный самолет использует в личных целях, как собственную вещь? Как можно неисправный самолет отправлять в далекий рейс? Что это за груз (продовольствие) был отправлен в Свердловск и на каком основании это было сделано? Из анализа приведенного диалога В.В. Ульриха и Г.И. Кулика однозначно вытекает вывод: последний явно многое недоговаривает, сознательно умалчивает. Попытаемся восполнить этот пробел. Но сначала о жене Г.И. Кулика — Ольге Яковлевне Михайловской, о последней его супруге.
Григорий Иванович Кулик был женат несколько раз. С первой женой своей он порвал сам. Со следующей женой Л.Я. Пауль он развелся в начале 30-х гг. Третьей его женой была К.И. Симонич, женщина праздная и капризная, не обременявшая себя семейными заботами и любившая жить на широкую ногу. Но в 1939 г. она попала в ведомство Л.П. Берии и оттуда уже не вернулась. Горевал Кулик недолго и женился в четвертый раз. На этот раз на школьной подруге своей дочери — на молодой девушке Ольге Михайловской. В октябре 1940 г. сыграли свадьбу. Григорию Ивановичу («молодожену» в то время было пятьдесят лет) и его юной супруге, а также всем гостям эта свадьба запомнилась тем, что ее пожелал посетить сам вождь И.В. Сталин. Иосиф Виссарионович пожелал новобрачным долгой и счастливой семейной жизни и даже провозгласил знаменитое «горько». Это небывалое событие всколыхнуло весь околокремлевский круг и еще долго на все лады обсуждалось в кабинетах и квартирах. Этот визит И.В. Сталина еще раз показал близость жениха к Кремлю и значительно поднял авторитет Г.И. Кулика в высших партийных, светских и военных эшелонах. Вскоре молодая жена маршала родила ему дочь. Все это происходило накануне и в начале Великой Отечественной войны. Осенью 1941 г. жена и дочь Г.И. Кулика были эвакуированы в Свердловск. И неудивительно, что маршал волновался за свою семью (молодую жену и дочь-малютку) и стремился всячески оказать ей помощь. Но какую помощь он ей оказывал и какими способами и средствами это делал? О том и пойдет дальнейший разговор.