— Если только он просто не выбросил ее тело.

— Зачем забирать ее, чтобы выбросить? — спросил Уилл. Но этот вопрос заставил его задуматься. Именно поэтому он и хотел обсудить психологический портрет преступника. — Убийца явился в дом с перчатками, веревкой, изолентой и ножом. У него был план. Он явно собирался кого-то захватить. Он оставил Адама и тело Кайлы в доме. Если бы его целью было убийство Эммы, он сделал бы это там же. Если же он собирался ее похитить, увезти с тем, чтобы провести с ней больше времени, в таком случае он достиг своей цели.

— И департамент полиции Атланты предоставил ему массу времени, чтобы завершить задуманное, — сокрушенно добавила Фейт.

Уилл почувствовал, как внутри него нарастает ощущение потребности действовать. И действовать как можно скорее. Со времени исчезновения девушки прошло меньше суток. Если похититель увез ее, чтобы поразвлечься, не исключено, что Эмма Кампано все еще жива. Вопрос заключался только в том, сколько времени у нее остается.

Он достал свой мобильный и взглянул на время.

— В девять часов я должен быть в доме Кампано.

— Вы думаете, они что-нибудь знают?

— Нет, — признался он. — Но я хочу попросить у Пола образец для анализа ДНК.

Смущение на лице Фейт, наверное, было отражением его собственной тревоги. Но Уиллу это поручила сделать Аманда, и выбора у него не было.

— Давайте побеседуем с учителями и получим общее представление о девушках. Если они укажут на кого-нибудь, с кем нам стоит поговорить, будь то ученик или дворник, я предоставлю это вам. Если ничего такого не произойдет, я хочу, чтобы вы присутствовали при вскрытии. Сегодня вечером прилетают родители Адама Хамфри. Нам придется ответить на их вопросы.

Она изменилась в лице, и Уилл подумал, что уже знает Фейт Митчелл достаточно хорошо для того, чтобы заметить, когда она чем-то расстроена. Он знал, что ее сын — ровесник Адама Хамфри. Вскрытие восемнадцатилетнего парня — страшная задача для кого угодно, но если у тебя есть сын, это совершенно особая боль.

— Как вам кажется, вы сможете с этим справиться? — стараясь говорить как можно мягче, спросил он.

Она взвилась, неправильно восприняв его вопрос.

— Сегодня утром я встала и сказала себе, что буду работать с вами и поддерживать с вами хорошие отношения. Но когда вы забываете о том, что я офицер убойного отдела и мне почти каждый день приходится иметь дело с трупами, когда у вас хватает наглости сомневаться во мне и спрашивать, способна ли я справиться с одним из основных требований моей работы, мне трудно не считать вас говнюком. — Она взялась за ручку на дверце. — И раз уж мы заговорили о свинстве, то как так получилось, что вы подозреваете мою мать в воровстве, а сами водите «порше»?

— Я просто…

— Двайте просто сделаем нашу работу. — Она распахнула дверцу. — Хоть такую профессиональную любезность вы мне можете оказать?

— Да, конечно, но… — Она развернулась к нему, и Уилл ощутил, как шевелятся его губы, хотя с них не сорвалось ни одного слова. — Я приношу вам свои извинения, — наконец выговорил он, сам не понимая, за что извиняется, но точно зная, что хуже не будет.

Она медленно выдохнула, пристально глядя на стаканчик с кофе у себя в руке и явно пытаясь понять, как ей следует реагировать.

— Пожалуйста, не надо выплескивать на меня горячий кофе, — попросил Уилл.

Она вскинула на него глаза, не веря своим ушам, но его просьба разрядила обстановку, с чем Уилл не преминул себя поздравить. Ему уже приходилось выкручиваться из скользких ситуаций с рассерженными женщинами.

Фейт покачала головой.

— Вы самый странный мужчина из всех, с кем мне приходилось сталкиваться в жизни.

Она выскочила из машины, не дав ему времени ответить. То, что она не грохнула при этом дверцей, Уилл расценил как благоприятный знак.

Глава 7

Снаружи оказалось так жарко, что Фейт не смогла допить свой кофе и, прежде чем направиться к главному корпусу, бросила стаканчик в урну. За последние два дня она провела в стенах учебных заведений больше времени, чем за весь предпоследний курс университета.

— Мэм!

Один из частных охранников коснулся фуражки, здороваясь с ней.

Фейт кивнула. Ей было от души его жаль. Она отлично помнила, что чувствовала, когда в такую жару была вынуждена носить форму. Это было все равно, что вываляться в меду, а потом шагнуть в сушильную печь. Поскольку они находились на территории школы, охранникам нельзя было иметь при себе оружие, если только они не располагали также и полицейским жетоном. Несмотря на дубинку на одном боку и баллончик со слезоточивым газом на другом, охранник показался ей не опаснее блохи. К счастью, подобные вещи был способен замечать только полицейский. Наемники были призваны внушить детям и их родителям ощущение защищенности. В безумном, перевернутом с ног на голову мире, в котором похищали или убивали богатых белых девушек, без демонстрации силы обойтись было нельзя.

Во всяком случае, это давало прессе пищу для дальнейших публикаций. На другой стороне улицы Фейт заметила трех фотографов, настраивавших свои аппараты и готовящихся к охоте. Вчера вечером название школы появилось во всех новостях. Фейт надеялась, что наемные полицейские сумеют убедительно напомнить репортерам, что школа находится на частной территории.

Фейт нажала на кнопку звонка, глядя в закрепленную на стене видеокамеру. Динамик ожил, и раздраженный женский голос произнес:

— Да?

— Фейт Митчелл из…

— Первая дверь налево по коридору.

Дверь зажужжала, и Фейт ее открыла. Возникла неловкая пауза, во время которой Уилл сумел дать понять, что не позволит ей пропустить его вперед. Наконец Фейт шагнула внутрь. Они стояли в начале длинного коридора с ответвлениями направо и налево. За закрытыми дверями, по всей видимости, находились классные комнаты. Фейт подняла голову и насчитала еще шесть видеокамер. Похоже, прикопаться тут было не к чему, но вчера директор сообщила Лео, что видеокамеры не покрывают участок территории за одним из основных учебных корпусов. Видимо, вчера утром Кайла и Эмма воспользовались этой возможностью и жестоко за это поплатились.

Уилл откашлялся, обеспокоенно оглядевшись вокруг. Несмотря на то что в разгар летней жары он был одет в очередной костюм-тройку, у него был вид нерадивого студента, изыскивающего возможность избежать похода в кабинет директора.

— Куда она сказала нам идти? — спросил он.

Даже без учета того, что две секунды назад им сообщили, куда необходимо идти, он стоял рядом с большим знаком, предписывающим посетителям идти прямо по коридору в расположенную там канцелярию.

Фейт скрестила на груди руки, отдавая себе отчет в том, что тем самым пытается придать себе значимости.

— Все нормально, — успокоила она его. — Вы хороший полицейский, Уилл, но у вас навыки общения дикой обезьяны.

Подобное сравнение заставило его нахмуриться.

— Полагаю, вы правы, — вздохнул он.

Вообще-то, Фейт была не из тех, кто любит закатывать глаза, но в этот момент она ощутила подергивание века, которого не испытывала со времени полового созревания.

— Сюда, — кивнула она в боковой коридор.

Она обнаружила вход в канцелярию за стопкой составленных друг на друга картонных коробок. Фейт немедленно узнала шоколадные батончики, которые школы каждый год сбывали детям и их родителям. Администрация поручала ученикам продавать сладости в надежде выручить денег на различные школьные нужды, поэтому, пока Джереми рос, Фейт съела столько батончиков, что одного их вида оказалось достаточно, чтобы ее желудок бросило в дрожь.

За спиной женщины за стойкой регистратуры они увидели множество мониторов с изображением различных участков в корпусах школы и вокруг них. Но все внимание женщины было приковано к беспрестанно звонящим телефонам. Она наметанным взглядом оценила Фейт и Уилла, произнесла в три различные телефонные трубки: «Пожалуйста, обождите» — и наконец обратилась к Фейт: