Аманда позволила Уиллу самому заполнить образовавшуюся паузу, словно говоря: «Продолжайте держать в уме вопрос: какова была роль Эммы Кампано во всей этой истории?»
— Что вы собираетесь предпринять в ближайшее время? — поинтересовалась она.
— Съездить в школу и попытаться понять, что из себя представляют эти девушки. Представляли. Еще я хочу побеседовать с матерью Эммы. Сегодня она выпала из расследования. Возможно, завтра от нее будет больше толку.
— Она гораздо крепче, чем кажется.
— Она голыми руками задушила взрослого мужчину. Думаю, меня не стоит предупреждать, что с ней необходимо быть начеку.
Аманда оглядела кухню с ее сверкающей нержавеющей сталью и гранитными столешницами.
— Это все добром не закончится, Уилл.
— Вы думаете, девушка уже мертва?
— Я думаю, что если ей повезло, то так и есть.
Они замолчали. Уилл понятия не имел, о чем думает Аманда. А он размышлял о жуткой иронии этой ситуации. У Пола было все, о чем они в детстве могли только мечтать, — семья, богатство, защищенность. Но и в его жизнь вторглась безжалостная судьба и вырвала все это из его рук. Чего-то подобного ожидаешь, живя в приюте в здании не больше обувной коробки, где в каждой комнате по двенадцать человек. Кто бы мог подумать, что такое случится в самом центре Мэйберри!
Внимание Уилла привлекло движение за окнами кухни. Через задний двор мимо бассейна к ним шла Фейт Митчелл. Вид у нее был угрюмый. Открыв одну створку французской двери, она спросила:
— Не помешаю?
— Что там у вас? — оживилась Аманда.
Молодая женщина вошла в кухню, закрыв за собой дверь.
— Адам Хамфри был студентом Технологического института Джорджии, — сокрушенно сообщила она. — Он живет в Тауэрс-холле в университетском городке.
Аманда рубанула кулаком воздух.
— Вот он, ваш шанс!
— Позвоните в охрану городка, — обратился Уилл к Фейт. — Пусть проверят комнату.
— Я это уже сделала, — ответила она. — Дверь заперта, но в комнате никого нет. Мне дали номер, по которому я должна позвонить, когда мы туда приедем. Декан хочет проконсультироваться с юристом, прежде чем предоставить нам доступ в комнату. Правда, он говорит, что это всего лишь формальность.
— Дайте мне знать, если понадобится судья. — Аманда взглянула на часы. — Уже почти четыре. Я опаздываю на совещание у мэра. Позвоните мне, как только что-нибудь узнаете.
Уилл направился к выходу и тут сообразил, что у него по-прежнему нет машины. Аманда прислонилась к кухонному столу, ожидая, пока он выполнит ее распоряжение.
— Я могу подежурить возле дома Александров, чтобы узнать, поручали ли родители кому-нибудь присматривать за Кайлой, — предложила Фейт.
Уилл представил себе комнату Адама Хамфри и все бумаги и записи, список которых ему предстоит составить, все ящики и полки, которые придется осмотреть.
— Вы едете в Тех со мной, — кивнул он Фейт.
Удивление на ее лице быстро сменилось настороженностью.
— Я думала, что выполняю только грязную работу.
— Так и есть. — Уилл открыл дверь, которую она совсем недавно закрыла. — Поехали.
Глава 3
В технических характеристиках «Мини-Купера», который водила Фейт, утверждалось, что передние сиденья свободно вмещают пассажира или водителя ростом свыше шести футов. Как и во всем остальном, все решали несколько дополнительных дюймов, и Фейт вынуждена была признать, что испытывает немалое удовольствие, наблюдая за тем, как мужчина, который помог лишить ее мать работы, неловко пытается втиснуть свое длинное тело в ее машину. В конце концов Уилл отодвинул сиденье назад, так что оно едва не уперлось в заднее окно, и забрался в салон.
— Все в порядке? — спросила Фейт.
Уилл огляделся. Его рыжеватые, аккуратно причесанные волосы задевали стекло панорамного люка. Фейт он напомнил суслика, высунувшего голову из норы.
Он коротко кивнул:
— Поехали.
Она выжала сцепление, Уилл потянулся к ремню безопасности. На протяжении нескольких месяцев при мысли об этом человеке Фейт испытывала столь острую ненависть, что ей хотелось вырвать, чтобы избавиться от его вкуса у себя во рту. Эвелин Митчелл практически не делилась с дочерью подробностями внутреннего расследования, но Фейт видела, как отразились на ней бесконечные и беспощадные допросы. День за днем ее сильная и, казалось, неуязвимая мать превращалась в старуху.
Уилл Трент был ключевым фактором в этой жестокой трансформации.
Честно говоря, вина за это лежала далеко не только на нем. Фейт была офицером полиции, и ей было известно все о принципах круговой поруки. Но ей также было известно, что окончательно мать сломало предательство ее собственных подчиненных, этих алчных ублюдков, которые считали воровство вполне допустимым, если речь шла о наркоденьгах. Тем не менее Эвелин отказалась давать показания против кого-либо из своих людей. То, что город сохранил за ней пенсию, было настоящим чудом. Но Фейт знала, что у матери немало высокопоставленных друзей. Капитаном департамента полиции Атланты не мог стать человек, чурающийся политики. Эвелин до малейших тонкостей изучила правила этой игры.
Фейт была уверена, что Уилл Трент — полное ничтожество, подонок, которому доставляло удовольствие клеймить порядочных копов и изгонять их из полиции. Она никак не ожидала, что Трент окажется привлекательным долговязым мужчиной, который сейчас скрючился в салоне ее машины. Она также не допускала того, что он отлично знает свое дело. Но взять хотя бы то, как он сориентировался на месте преступления и насколько оказался прав, предположив, что Хамфри учится в каком-нибудь колледже (кто-кто, но Фейт обязана была об этом догадаться!). Одним словом, представший перед ней Уилл Трент совершенно не походил на канцелярскую крысу.
Как бы то ни было, но она была вынуждена с ним работать, помня об исчезнувшей девушке и двух парах родителей, которым очень скоро предстояло получить самое ужасное сообщение в своей жизни. Фейт знала, что сделает все от нее зависящее, чтобы помочь раскрыть это преступление, потому что, по большому счету, все остальное не имело значения. Тем не менее она не предложила включить кондиционер, хотя Уилл, несомненно, обливался пóтом в своем смехотворном костюме-тройке. И уж точно она не собиралась протягивать ему оливковую ветвь мира, первой начиная разговор. Она с удовольствием предоставила ему возможность сидеть, прижав колени к ушам и закипая в собственном поту.
Фейт посигналила, выезжая на Пичтри, и нажала на педаль газа, спеша занять крайнюю правую полосу, только для того, чтобы затем резко затормозить и остановиться позади облепленного грязью пикапа. Они официально вступили в ряды автомобилистов, вынужденных играть в игру под названием «старт-стоп», в которую неизбежно превращался в Атланте час пик, начинавшийся около половины третьего и иссякавший ближе к восьми. Приплюсуйте к этому ремонтные работы, и это означало, что пятимильное расстояние, отделявшее их от Теха, расположенного сразу за межштатной автомагистралью, должно было занять около получаса. Ушли в прошлое времена Старски и Хатча, когда можно было шлепнуть на крышу сирену и переть по городу, практически не глядя по сторонам. Это было дело Уилла Трента, и если ему хотелось перехитрить час пик, то он должен был потребовать, чтобы их доставила в Тех патрульная машина, а не ярко-красный «мини» со знаком мира на бампере.
Пока они ползли мимо Художественного музея и концертного зала симфонического оркестра Атланты, мысли Фейт то и дело возвращались к месту преступления. Она приехала в дом Кампано минут на десять позже Лео. Мать рассказывала ей, что труднее всего приезжать туда, где совершены преступления против детей. Она говорила, что в этом случае необходимо забыть о своей семье и сосредоточиться на работе, а выплакаться позже, оставшись в одиночестве. Фейт поступила с этим советом так же, как и со всеми другими советами, которые ей давала мать, а именно — отмела его в сторону. И только сегодня, войдя в этот дом, она осознала, насколько та была права.