В принципе она поутихла, хотя горячие головы с эстонской и русской стороны никогда выяснения отношений не прекращали. Странности их спорам добавляло то, что для эстонцев молчание издавна служило выражением несогласия. Сегодня вышло так, что госчиновниками и владельцами недвижимости сделались эстонцы, купечеством — русские, а рабочей силой в городах — все остальные. В моей гостинице разделение труда и ролей выглядело так: все портье — эстонки (не говоря уж о хозяине), все официантки — русские, а большинство горничных — украинки и белоруски. Но все заняты общим делом, и особых трений между ними я не заметил. Чего не скажешь о публичной сфере. Начиная со второго «н» в слове «Таллинн», не пойми как навязанного русскому языку. К примеру, министр без высшего образования, позаимствовав образ у нашего же дедушки Крылова, вдруг объявляет Россию… Моськой, лающей на ЕС. А ему «в торец» не очень успешный русский издатель провозглашает существование новой исторической общности — так называемых русских прибалтов. Хотя все понимают, что русские были не чужими в Таллине уже с XV века (улица Вене-«Русская» и герб Новгорода на фасаде Братства Черноголовых; творение Петра I Кадриорг — Екатерининский летний дворец с парком и коллекцией живописи; комендант Абрам Ганнибал и романист Федор Достоевский; могилы кругосветного мореплавателя Ивана Крузенштерна в Домском соборе и поэта Игоря Северянина на Александро-Невском кладбище; уроженец Эстонии и таллинский митрополит Алексий Ридигер, возглавивший впоследствии РПЦ, — места недостанет всех только перечислить).
При том что самая северная и лютеранская из трех бывших прибалтийских республик оказалась в итоге и самой «богатой» (жирный кусок российского транзита плюс туристический бум), и самой «западной» из них (здесь к Интернету подключено 70 % населения, а ипотека, кредитование, лизинг, страхование, кондоминиумы и операции с недвижимостью, работа в странах ЕС — все это давно привычные для большинства людей вещи). Эстония уже входила в состав западных стран, входила в состав России, собственным умом пыталась жить (оба раза не очень успешно). Теперь переживает смесь паники с эйфорией, пускаясь в новый тур вальса слонов с моськами, — глаза боятся, руки делают. Хочется искренне пожелать успеха на этом пути всем жителям Эстонии, независимо от цвета их паспортов — синих, серых или краснокожих…
Таллин хорошо разглядывать в перевернутый бинокль — таким он и откладывается в памяти путешественника. Для знакомства с шедеврами надо ездить в Италию и мировые столицы, а здесь стоит просто гулять, пялясь по сторонам и иногда заходя в помещения разного назначения. Шедевром являются здесь не частности, а сам город как целое. Не зря еще в 1997 году историческая часть Таллина была внесена в охранные грамоты ЮНЕСКО. К тому же гулять по Таллину приятно. В тени старых деревьев и древних стен прохладно в самый жаркий день, а чуть в стороне от экскурсионных маршрутов легко найти уединение. Пару лет назад наметился сюда приток гостей из России. «Ностальгический» туризм достиг сегодня пика, но вряд ли имеет будущее. Для этого у страны должна возникнуть новая привлекательность, а этого не заметно. Сервис здесь не российский, но и не западный. Так: пока еще сравнительно недорогая и симпатичная страна, имеющая серьезные проблемы. На Вышгороде, например, мне показали туалетную будку, на установку которой из эстонского бюджета испарилось несколько сот тысяч долларов. Кстати: всегда предпочтительнее в чужом городе не ходить с экскурсиями, а взять «языка» из местных жителей — и до сих пор мне с этим как-то везло.
Вышгород — Тоомпеа по-эстонски. Название происходит от «Дом» — «собор» по-немецки, с которого и начался каменный Таллин. Просто эстонцы не любят звонкие Б, Г и Д — оттого у них Тоомпеа, Палдиск вместо Балтийска, «пеекон»-бекон и прочее. Место Вышгород замечательное — но именно смотровые площадки с упоительными панорамами, стены и башни. Оплот феодалов, замок Тоомпеа, несколько раз выгорал подчистую. Поэтому, за исключением чудом уцелевшего Домского собора, вся его застройка намного моложе и велась от балды. А вот прижавшийся к нему купеческо-ремесленный Нижний город — наслаждение для историков, архитекторов, да и просто ценителей. Вот где «доколумбова» Европа XIII–XIV–XV веков! Средневековая таллинская ратуша вообще не имеет аналогов во всей Прибалтике — ее строительство было завершено ровно 600 лет назад. Недавно таллинцы шумно и напоказ отпраздновали ее день рождения.
Что еще? Один из самых высоких в мире когда-то шпиль церкви Олевисте (и соответствующая таллинская байка о ее строителе, что разбился, а изо рта у него выскочила жаба и выползла змея!). Стройностью на нее похожа невезучая церковь Нигулисте, служащая сегодня музеем и концертным залом (скамьи в ней с поворотными спинками — к алтарю и к органу на хорах). Мало того что в войну ее разбомбили, уже отреставрированная, она горела дважды. В 1982 году пожарные струи попросту не добивали до ее шпиля. Тогда были закуплены по распоряжению Москвы шведские пожарные машины, настолько большие, что не проходили в ворота таллинских депо. Выход нашли: их выставили на одной из городских площадей для всеобщего обозрения — на такой «экскурсии» и я побывал в середине 80-х. Очень характерная история для почившего в бозе развитого социализма. В экспозиции Нигулисте (то есть Николаевской церкви, а церковь Олевисте — от Олафа, крестителя Норвегии) особого внимания заслуживает огромное полотно (7,5 х 1,6 м.) любекского мастера конца XV века Берндта Нотке «Пляски смерти» — знаменитый в Средневековье сюжет и жанр. Каждой из изображенных здесь фигур костлявая Смерть говорит что-то свое, но смысл ее речей сводится к одному: настал твой черед плясать. Серьезный был город — Таллин. О чем напоминает и муляж Черного Доктора, похожего на пингвина чумного лекаря в башне Кик-ин-де-Кёк. В наружную стену той же башни вмурованы угодившие в нее пушечные ядра — каменные, Ивана Грозного, и железные, Петра I. Еще любят в местных музеях пыточные приспособления выставлять, и домик городского палача вам непременно покажут, как и руины последней войны рядом с Нигулисте. А в сегодняшнем Таллине вам разве что штраф угрожает: если в машине ремнями не пристегнетесь, скорость в 50 км превысите или, упаси боже, рюмку за рулем пропустите. Здесь трамвайных «зайцев» на 40 евро штрафуют. Недавно таллинцы перестали переходить улицу на красный свет. В ответ водители стали притормаживать перед ними повсюду, где нет светофоров.
Пешеходам-то здесь хорошо, а вот гастрономам скучно. Я не смог найти свежей балтийской салаки горячего копчения — не сезон, говорят, и сельдь повсюду только норвежская. ЕС вообще строго следит за квотами, и эстонцы только начинают испытывать прелести этого на себе. Повышенным спросом пользуется сравнительно дешевая литовская провизия. А вот купить что-то без спросу на стороне или даже самим произвести уже нельзя. Вернемся, однако, на улицу, к более приятным вещам.
В Таллине стоит задирать голову. Чтобы не пропустить, например, маркиза, подглядывающего через лорнет в окна напротив с крыши здания российского посольства. Ревельские купцы устраивали свои склады над жилищем в верхних этажах, как принято было в ганзейском торговом союзе. На многих фасадах торчит вверху балка с блоком, чтобы поднимать или опускать товары из складских дверей. В старом гамбургском порту и сегодня так грузят трейлеры, только уже не вручную. У московских купцов в старину было принято иначе. Над амбарами возводили церковь, чтобы добро не сгорело и не растащили. Диаметрально противоположный подход.
Почему-то в Таллине нет уличных музыкантов. Хотя у вируских ворот я как-то застал выступление живописных растаманов на экзотических ударных инструментах. Публики было хоть отбавляй. Но уже на следующий день появилась полиция, с которой у растаманов произошел разговор, и больше ни их, ни других музыкантов на улицах Старого города я не видел.