А тот уже вовсю уговаривал свою знакомую обязательно приехать к нему в гости. И она, не отрываясь смотрела на него, вдыхая и, наверное, уже видя себя там, в далекой, но реальной, как он, Швейцарии. В большом доме и на тихих, вылизанных, как член, улочках. В другом мире, подальше от ворчливых родных, хозяина и клиентов. И, похоже, не имело значения, одна или вместе с этим парнем. Она уже и так любила его, болезного. Не земного. Земные живут рядом и норовят сэкономить.
Мне показалось, что, кроме звучного названия Швейцария, у него, на самом деле, ничего нет. А главное, нет себя, наполненного. Только «мы» и «мне». Так часто бывает с пустышками. Они гордятся своей страной вместо того, чтобы их страна хоть в чем-то гордилась ими.
– Будете в районе Цюриха, звоните, – сказал он, когда девушку раздраженно позвал хозяин. И написал на салфетке какой-то телефон.
– Пива попьем. Я бы и здесь попил, но в больнице все деньги украли. Такая вот беда. Может, займете тридцать-пятьдесят долларов или евро? По прилету, из Швейцарии сразу же вам вышлю. Обещаю…
Я положил листок не в карман, а под пустую бутылку на столе, потому как полицейский снова напрягся. И кто знает, что у государственных служащих, при власти, мутится в голове? Наверняка какая-нибудь несъедобная для человека гадость. Парень ждал. Интересно, у меня что, на роже написано «дурак»?
– Нет.
– Совсем нет? – ему, похоже, не верилось.
– Совсем нет.
– Так ты правда пришлешь мне приглашение? – к столику вернулась она. Со своим, девичьим. – Я никогда не жила в Европе, а так хочется. Хозяин ругается, что долго с вами сижу. А все равно работы нет.
– Огляжусь дома и пришлю, – парень облизал ее взглядом от глаз до губ. – Цюрих покажу. Такие, как ты, не забываются.
Я позавидовал его искренности. Уметь надо так самозабвенно верить в лучшее. И дарить его людям.
Полицейский джип неслышно тормознул у входа, и он, прихватив у администраторской стойки сумку, сел в него, не оглядываясь. Сопровождающий в форме, сняв фуражку, нелепо полез вслед. Она радостно и как-то по-детски, одной кистью, торопливо махала в их сторону. Ей спешить было некуда. Только смотреть почту несколько недель да позвонить на всякий случай. В никуда. А ему пора. Самолет ждать не будет. У него свое расписание. В зависимости от часового пояса обязательств и обещаний. Но это у всех.
– Так что, – повернулась она ко мне, вспомнив, – хотите настоящий тайский массаж? Обслужу со скидкой. Вы мне симпатичны…
ЦИВИЛИЗОВАННЫЙ ВОР
Парень был француз, лет тридцати. Шустрый, даже нервный, но безопасный, с кудряшками.
Я стоял перед хостелем на тротуаре, решая, в какую из трех сторон идти. «Вьентьян, столица Лаоса, – подумал с утра, сонный, -и я его еще не видел, только приехал и сбросил рюкзак в номере». На новом месте, если нет дел, при выходе на улицу всегда возникает легкое замешательство – куда? Слишком сильно сидит в голове другое, мусорное, – зачем? Пока еще вытравишь эту заразу целесообразности суетливой пустоты.
Вот я и стоял, покуривая и решая не спеша. Мимо проходили какие-то западные ребята, напряженные, группой. С рюкзаками за спиной и рюкзачками на груди, прижатыми, как младенцы, чтоб не украли. У них были странные, почти испуганные глаза. И куда с таким настроением лезть в незнакомое место? Видно, тоже только приехали. Потом прошел красавец лет за шестьдесят. Худой, в черных кожаных брюках в обтяжку, в такой же жилетке на голое тело и в кожаной шляпе на глаза. Ковбойский серебряный ремень его отражался бляхой на солнце и оттенял живот, подтянутый до худобы, но в веснушках. Дядька был рыжий и с буденовскими усами. Я до сих пор жалею, что не среагировал сразу, замешкался в восторге и не познакомился с ним. Пропустил человека, уверен.
А потом на тротуаре появился этот француз. Он шел быстро, вихляя и странно размахивая руками, словно девушка, парящая в воздухе романтического кинофильма.
– Где китайское посольство? – спросил, резко тормознув около.
Я не знал.
– А откуда вы? – обычный вопрос туриста незнакомцу.
– Из России.
Я не говорил, что из Беларуси. Почти никто не знал, что это и где. И в глазах читалось замешательство, а это неправильно с моей стороны.
– Вы не похожи на русского, я их видел, – сказал он. – Они напряженные или наоборот, шумные.
– Разные, – ушел я от разговора. – А вы откуда?
– Из Франции. Но все равно, русские – особенные. Небо, – он поднял руку, – благословляет Россию. Богоизбранный народ.
«Сумасшедший, – подумал я. – Надо было ехать в Лаос?».
– Зайдите в хостель, на входе служащий вам подскажет, где посольство. Он знает.
Француз пробежал вовнутрь, спрашивая с порога. Я видел, как он обратился к дежурному, и затем они вместе стали рассматривать карту центра города. Двери здесь были сквозные, скользящие и закрывались только на ночь. А небольшой холл, предбанник хостеля, почти всегда был пустой. На его стульях у стены я заметил, выходя, лежащие без присмотра женские сумочки. Их бросили девочки, пришедшие убирать номера и коридоры на трех этажах здания. Подумал еще, не увидев даже дежурного: «Во дает Лаос. Мне в этой стране точно понравится».
Я отвернулся и, докуривая, стал смотреть по сторонам дальше, уже определившись примерно, где направление на центр. Неожиданно, чуть не задев, француз прошел за спиной и, не оглядываясь, так же быстро, как и раньше, рысцой рванул дальше. Одну руку он держал у груди, как-то неестественно.
«Странно, – подумалось тогда. – Западник после дружественного разговора никогда не пройдет мимо, не бросив пару слов типа «Пока» или «Спасибо за совет», попрощается. Ну да ладно…».
Еще через минуту ко мне обратился дежурный.
– А где ваш знакомый?
– Какой? – удивился я. – Первый час в городе.
– Тот, кудрявый, – показал лаосец.
– Не знаю. А что случилось?
– Похоже, он у девочек сумку украл, пропала на стуле после него…
Парень был расстроен, и девушка уборщица неловко улыбалась нам и себе. Они там, в Лаосе, многие улыбаются просто так. Особенно подальше от центра, где шастают туристы и шакалят пацаны на своих «тук-туках»,из местной мафии моторикш.
Никогда не знаешь, о кого споткнешься по дороге. Но никого и не встретишь, если сидеть дома, ковыряясь…
ГЛОБАЛИЗАЦИЯ
Он позвонил мне и выплеснул, что ему все надоело.
Позвонил из далекой страны. Посетовал на то, что потерял работу, а новую найти трудно. На близлежащих инквизиторов из государственных контор и далекостоящих умников – от политики. На рост цен и «минус» в банке.
– У вас-то хоть не стреляют, – оптимистично закончил он.
– Нет. Но мы живем в другом конце света.
– Один человек мне сказал, что надо верить в лучшее.
– Лучшее – это ты сам, – ответил я и почему-то подумал: «От чего зависит бараноспособность страны?».
ИДЕАЛЬНАЯ ПАРА
Они казались идеальной парой. Успешные в делах, прагматичные, в курсе новостей, моды и распальцованных туристических поездок.
– Везет же… – говорили о них знакомые.
По местным масштабам, он слыл далеко не бедным бизнесменом. Она от скуки вела что-то вроде культурного салона и распоряжалась фитнес-центром.
В свою новую загородную виллу они пригласили меня по поводу домашнего концерта выписанного российского барда. Прогнав сквозь строй гостей к фуршетному столу, хозяева, блистая между, где-то растворились, но вскоре начался концерт.
Я сел с краю на случай «выйти покурить». В элитных домах сегодня не курят: берегут кожу и легкие, чтобы дышать полной грудью. Вокруг было стерильно, правильно и почти торжественно, как в больнице на Рождество.