Так Каггва стал первым лицом в Буганде. В этот период Мванга обладал лишь призрачной властью. Все высшие государственные должности с 1889 года распределял Каггва, а кабаке оставалось только утверждать его решения. Когда же в 1893 году Мванга захотел стать католиком, Каггва собрал в Менго протестантскую верхушку баганда, послав им такую весть: «Мванга хочет стать католиком, приходите и посмотрите, что из этого выйдет». Как известно, не вышло ничего, поскольку не согласились британские власти, пригрозившие кабаке гневом королевы Виктории. Но не последнюю роль при этом сыграла и демонстрация силы: не зря он созвал в столицу всех сановников — своих единоверцев. Тем не менее Каггва публично демонстрировал свою преданность Мванге как кабаке — на официальных церемониях его можно было видеть склоняющим колени перед троном Мванги.
Катикиро англичан и главный регент
Однако до некоторого времени Каггва еще не был всемогущ: это касалось в основном отношений с европейцами, где Мванга, который считался тогда католиком, больше советовался с католическими миссионерами и принимал решения вопреки воле Каггвы. Так, Каггва был против подписания договора с К. Петерсом и, даже скрепив его своей подписью как катикиро, попытался дезавуировать договор в глазах Европы. Об этом, в частности, свидетельствует архивное письмо Петерса, в котором говорится: «Вожди протестантской (английской) партии сначала отказались поставить свои подписи, но вчера вечером прибыли ко мне, чтобы их (эти подписи. — А.Б.) добавить. Среди них — первый министр короля, называемый катикиро. Мне стало известно, что он сообщил на Занзибар, что я якобы вырвал подписи силой. То, что это взято с потолка, на месте подтвердят англичане. Мне совершенно не нужны были их подписи, поскольку мне вполне хватало подписи короля»{44}
Кроме того, Каггва как представитель проанглийской Ипировки резко осудил отказ Мванги подписать договор с Ф. Джексоном. Об этом он сообщил в своем письме британскому консулу на Занзибаре (посланном практически одновременно с цитированным выше письмом Мванги тому же адресату — 25 апреля 1890 года). В своем письме Каггва писал:
«Генеральному консулу Виктории, королевы англичан, на Занзибар, 25 апреля 1890 года.
Я, визирь Уганды при Мванге, знакомлю Вас с общим положением дел. Всех нас, народ Мванги в Уганде, называют христианами. Но среди нашего народа нет полного согласия. Мы разделены на две партии. Одна Партия называется католики (римско-католическая) Их обучали французы. А другая партия — это мы, люди Священного писания (протестанты). Нас обучали англичане. Католики составляют одну половину страны, а мы, протестанты, — другую. Когда м-р Джексон, позванный Мвангой пришел к нам, он застал страну в состоянии войны. Мы тогда сражались с нашими врагами — мусульманами.
Когда мы его попросили помочь, он сказал: „Я помогу вам, если вы признаете Британию вашей покровительницей. И ваш король, и весь его народ, и вся его страна.“ Мы, протестанты, сразу же согласились со словами м-ра Джексона, а католики решили сначала навести справки на побережье.
Покидая нашу страну, м-р Джексон попросил нас пока ничего не предпринимать, так как согласился с предложением в навести справки у лиц на Занзибаре. М-р Джексон оставил Мванге британский флаг, а сам возвращается на побережье с нашими людьми — Самуэлем Мвамбой и Виктором Сенкеги, которые и доставят вам эти письма. Эти люди имеют влияние при дворе Мванги. Я и мои сторонники не имеют другого намерения, как встать под защиту англичан, если они помогут нам. И мы этому не изменим. На этом заканчиваю с множеством приветов к Вам. Я, Аполо, катикиро Уганды»{45}.
Это письмо послужило началом большой интриги Каггвы и его сторонников, стоившей в конечном счете независимости Буганде и Уганде в целом. Как и Мванга, Каггва обращался к англичанам, чтобы упрочить власть — свою собственную и своей группировки. Но в отличие от кабаки, для которого любое согласие на признание чужеземной «защиты» было маневром, для Каггвы, «поставившего» на англичан, вопрос о протекторате Великобритании решился уже в 1889 году. В соответствии с этим он строил всю свою дальнейшую политику, прежде всего по отношению к Лугарду, с которым Каггва с самого начала установил прочную дружбу. Не зря же Мванга называл Каггву «катикиро Лугарда», и не зря Лугард поддерживал протестантскую группировку огнем своих «максимов» в 1892 году. После «войны Лугарда» абсолютное большинство государственных должностей в Буганде получила протестантская группировка, и власть Каггвы окончательно упрочилась. Но он превратился в «катикиро Лугарда» и других, сменивших его англичан. (Как помнит читатель, в 1890–1893 годах Буганда была под властью Имперской британской восточноафриканской компании, а с 1893–1894 годов — уже официально под протекторатом Великобритании.) Как лояльный подданный британской короны, Каггва сохранил свой пост катикиро до 1926 года. Спустя почти четыре года после ухода Лугарда из Буганды катикиро пишет ему такое письмо:
«Приветствую моего дорогого друга капитана Лугарда. Я всегда Вас вспоминаю. Вспоминаю все хорошее, что Вы сделали для нас. Сейчас (письмо написано 4 июля 1896 года. — А.Б.) в нашей стране царят мир и спокойствие. Мы отдыхаем, нет никаких волнений и неприятностей. Все европейцы, которые работают в Буганде, люди достойные, мы с ними подружились и хорошо ладим.
Мой новый кирпичный дом, который я строил, готов, и я въехал в него. Все вожди, которых Вы знаете и с которыми Вы дружили, шлют Вам привет, и моя жена тоже.
Да поможет Вам Бог и хранит вас всегда. Ваш верный друг
Каггва выслуживался перед новыми хозяевами — Дж. Порталом, капитаном Макдональдом, полковником Колвайлом. В 1893 году, когда вспыхнуло восстание мусульман, Каггва участвовал в его подавлении и вел с ними переговоры. Полагают, что восстание было инспирировано самим Каггвой, который хотел показать свое влияние новым властям. Он со злорадством писал о поражении мусульманской группировки во главе с дядей Мванги — Мбого: «Мбого хныкал, хныкал и хныкал, умоляя европейца не высылать его, но европеец отказался, заявив, что только его высылка поможет восстановить мир».
Каггва легко пошел на то, чтобы в Буганде было два катикиро, и поделил свою должность с католиком, так как знал, что при англичанах все равно первенство будет за ним. Впоследствии дублирование важнейших должностей в Буганде католиками и протестантами было отменено англо-бугандийским соглашением 1900 года, одним из творцов которого был Каггва.
На переговорах о заключении соглашения 1900 года Каггва сыграл большую роль не только как катикиро — один из двух, но и как главный регент при малолетнем кабаке. Мванга был официально лишен власти вскоре после своего побега из Менго в июле 1897 года. А 14 августа того же года в Буганде было уже объявлено о новом кабаке, причем в выборе кандидатуры сошлись и люкико (совет при кабаке), и британский губернатор. Это был Дауди Чва, сын Мванги, рожденный в доме Каггвы. Провозглашение кабакой младенца, которому в этот день исполнилось год и восемь дней, было беспрецедентным случаем в истории Буганды. При кабаке было назначено три регента — протестанты Аполо Каггва и Закария Кисингири и католик Станислас Мугванья. Это означало, что практически в «туземных» делах решение оставалось за Каггвой и его группировкой, что устраивало и британские власти, и самого катикиро.
Церемония провозглашения нового кабаки не могла происходить так, как она происходила в традиционной Буганде, — вместо трупа почившего предка был мятежный Мванга, вместо дееспособного нового кабаки был крохотный младенец. Церемонии состоялись как в Кампале («белом» городе, выросшем вокруг Менго), так и в самом Менго, где для крохи кабаки был изготовлен специальный маленький трон. Все необходимые процедуры и слова за кабаку произносил Каггва, он же ударил рукой младенца в ритуальный барабан. Не случайно народ встретил все это довольно мрачно. Говорили, что Каггва пытается сам сделаться кабакой. Да так оно фактически и произошло.