Многие годы англичане пытались сделать так, чтобы в истории страны Мванга остался «кровавым тираном», но им это не удалось. Современный угандийский историк профессор Киванука восстановил его доброе имя, справедливо отнеся его к тем сыновьям и дочерям Африки, которые являются ее героями, ведь «их имена написаны кровью».
Но даже современники из стана его врагов не отказывали Мванге в ряде достоинств. Вот что писал о нем, например, X. Мукаса, один из лидеров протестантской группировки:
«Многие называют его плохим кабакой. Но в нем нужно видеть и плохое и хорошее. Мванга не был так горяч, как его дед Суна в древние времена. В тридцать четыре года его могли не раз убить. Кабака Мванга был добрым, любил людей. Если вы ему нравились, то он доверял вам. Его погубило то, что ему нравились плохие люди, которые наговаривали на своих друзей. Если бы он верил всему тому, что они говорили, он убил бы многих. Но доброта мешала ему сделать это. Кабака Мванга мудро решал споры. Он судил, не обращая внимания на социальный статус человека, и обычно судил справедливо. Правда, иногда подпадал под чье-нибудь влияние. Кабака Мванга любил тех, кто хорошо работает, и быстро их продвигал. Но клеветники оказывали на него сильное влияние. Кабака Мванга любил новых людей и всячески с ними занимался, но никогда их не огорчал…»{43}.
Да, Мванга жил в трудное время. И много сил положил на то, чтобы отстоять независимость своей страны. Ему это не удалось, как не удалось бы никому другому на его месте: уж очень лакомым кусочком для англичан была Буганда. Но все же он пытался сделать это всеми доступными ему способами.
«Мудрость не приходит к людям слабым и ленивым»
Аполо Каггва
10 июля 1902 года в Карлайле, небольшом английском городе близ шотландской границы, в одном из домов принимали гостей. Совершенно неожиданно один из присутствовавших на ужине поднес почетному гостю сонет собственного сочинения. Сонет начинался так:
Сонет был оценен по достоинству всеми, в том числе и тем, кому он посвящался: Аполо Каггва, катикиро («премьер-министр туземного правительства Королевства Буганда», как его официально именовали британские власти), хорошо понимал английский язык. А принимали его как почетного гостя потому, что он приехал из Африки на Британские острова по официальному приглашению — присутствовать на церемонии коронации нового короля, Эдуарда VII.
За что же была оказана такая честь гостю с берегов озера Виктория? Кто он был такой?
Аполо Каггва был в известной мере антагонистом Мутесы, Мванги и Кабареги, застав на престоле Буганды первого из них и, как правило, находясь «по другую сторону баррикад» от двух других. Он являл собой живое олицетворение перехода от доколониальной Буганды к протекторату Уганда. Открытый сторонник колониального режима, почти четверть века фактически некоронованный кабака Буганды, он был личностью яркой и неординарной и к тому же далеко не однозначной.
Путь к должности катикиро
Каггва родился около 1865 года. Он был внуком наместника в одном из бугандийских саза. Известно, что воспитывался он в доме своего родственника Басудде, военачальника Мутесы I. В ранней юности он познакомился с хранителем мечети кабаки и по его протекции попал во дворец Мутесы. Здесь юноша занял место помощника хранителя кладовых кабаки. В год воцарения Мванги, в 1884 году, он был крещен английскими миссионерами и получил имя Аполо. В протестантской общине Буганды, тогда еще немногочисленной, и вообще среди басами («проповедники») — так называли в Буганде христиан — Каггва быстро выдвинулся. Уже тогда он овладел грамотой и был одним из тех, кого миссионеры считали своей опорой. Вскоре он занял место своего патрона — стал хранителем кладовых кабаки, личностью, заметной при дворе.
В мае 1886 года, когда кабака Мванга обрушил свой гнев на христиан, Каггва сумел избежать смерти, но наказан был все равно жестоко. Наказание Каггвы было особым: после того как его жестоко избили, вся его голова была изрублена ножом, и на всем теле было несколько ножевых ран. Кабака собственноручно нанес Каггве как непокорному первый удар копьем плашмя, но, видимо, вид этого исполина (Каггва был большого роста и крепкого телосложения), истекающего кровью, с множеством ножевых ран на черепе и теле, заставил Мвангу перенести свой гнев на других — тех, кто еще не успел скрыться.
В 1887 году, когда Мванга в преддверии нового похода на Кабарегу создал новые военные отряды — битонголе, Каггва был назначен командиром одного из них. В то время он построил себе просторный дом в столице, где всегда толпились вооруженные воины, прекрасно владеющие ружьями «снайдер» и «винчестер». Одновременно он получил земли для своих воинов, и рассказывают, что, когда Мванга увидел «ружейный парк» полка Каггвы, он воскликнул: «Ни один народ не может подняться против меня, пока эти ружья стоят здесь!» (Именно эти ружья впоследствии были повернуты против Мванги.)
После похода на Кабарегу, закончившегося неудачей, Каггва был назначен наместником в одном из саза Буганды, проводя, однако, как и все вельможи такого ранга, бо́льшую часть времени при дворе. Каггва великолепно смотрелся с ружьем, казавшимся игрушкой в руках этого гиганта, но вопреки утверждениям современников-европейцев, не был хорошим военачальником. Он действительно был очень смел, но не умел находить нужных контактов с подчиненными, предварительно обсудить с ними план боевых действий, в бою часто увлекался и терял голову; если же подчиненные пытались его остудить, он обвинял их в трусости. Тем не менее на его счету не только большие поражения, но и большие победы в 1888–1892 годах. В сентябре 1888 года, когда Мванга решил одним махом расправиться со всеми басоми, заманив их в лодки, Каггва сумел взять на себя роль одного из лидеров свержения кабаки. Сам войдя в лодку по приглашению Мванги, он тихонько велел своим воинам не садиться в лодки. Когда же люди закричали: «Давайте убьем Мвангу!», Каггва ответил из своей лодки, что не следует убивать кабаку без крайней на то причины, пока он не убьет кого-нибудь из мятежников, а если его убить сейчас, то все народы осудят баганда, сказав, что они убили своего господина. Именно Каггва в тот критический момент вместе с лидером католической группировки Ньоньинтоно предложил сместить кабаку с престола — «поскольку он наверняка предпримет новую попытку лишить нас жизни». И Каггва немало этому способствовал: бывший хранитель кладовых кабаки использовал свои связи и сумел устроить так, чтобы оружие с дворцовых складов досталось восставшим, а не сторонникам Мванги.
После изгнания Мванги из Менго и провозглашения кабакой кивевы Мутеби Каггва претендовал на то, чтобы занять пост катикиро. Но ему это не удалось — катикиро стал Ньоньинтоно, что навсегда вбило клин между этими двумя могущественными басоми. Чтобы как-то удовлетворить амбиции двадцатитрехлетнего Каггвы, Ньоньинтоно назначил его на должность наместника в отдаленном саза Буганды. Желанную должность катикиро Каггве суждено было получить в следующем, 1889 году и сохранять ее за собой очень долго — тридцать семь лет.
По иронии судьбы эту должность он получил формально из рук своего противника Мванги. Когда христианские группировки были вынуждены бежать от победивших мусульман в Нкоре (Анколе), Каггва понял, что знаменем борьбы христиан за власть должен стать кабака. Он писал своим соратникам: «Без принца баганда не восстают» Но после захвата власти мусульманская группировка перебила практически всех христианских «принцев», и единственным реальным ставленником христиан мог быть только Мванга, скрывавшийся на островах. Аполо Каггва был одним из тех, кто посоветовал католикам и протестантам объединить силы и призвать Мвангу. Он командовал объединенными силами христиан в боях с мусульманской группировкой, был ранен. После возвращения Мванги в Менго 11 октября 1889 года Каггва был назначен катикиро. Надо сказать, что протестантская община восприняла назначение Каггвы неоднозначно — другим кандидатом был председатель церковного совета Никодемо Себвато, который сам отказался от поста катикиро со словами: «Я слишком стар, молодежи в армии нужны молодые руководители».