Великий князь Владимир Александрович был всего на два года моложе своего брата, скончавшегося Императора Александра III. Во всех отношениях он был видной фигурой. Почти два метра ростом, очень громогласный, он был талантлив — рисовал, играл на рояле, много читал. Но самое главное и хорошее в нем было то, что он имел доброе сердце. Он любил живопись и помогал художникам, часто из своего собственного кармана. Владимир Александрович понимал толк в хорошей кухне. Когда он появлялся в любимых ресторанах Парижа, обычно он посещал три в день, владельцы приходили в восторг, звонили друг другу и шептали в трубку:
— Его Императорское Высочество прибыл и ко мне. Едет большой Синьор.
Его супруга, Мария Павловна, урожденная принцесса Мекленбург-Шверин, после брака с Владимиром Александровичем не перешла в православие, оставшись в лютеранской церкви, что позже стало причиной многих проблем для него и для нее. Отношения между ними были славными, но Великий князь позволял себе не посвящать жену во все подробности своей жизни. Теперь вот он спокойно сидел у Кшесинской в ее маленькой гостиной после спектакля «Баядерка» и щурился на Мати своими добрыми глазами.
— Мати, Мати, детка, если бы я был лет на двадцать моложе, не знаю, что бы было. — Он мечтательно вздохнул и поцеловал ей руку. Стук в дверь прервал монолог.
— Войдите… — В зеркало Матильда увидела, как внесли огромную вазу с белыми и красными розами. — От кого бы это? — Она шаловливо посмотрела на Владимира Александровича. — Угадайте, от кого цветы, Владимир Александрович?
— Не знаю, детка. У тебя столько поклонников.
Матильда вытащила из цветов конверт, вскрыла его и достала карточку.
— На этот раз от вашего сына Андрея.
Лицо Владимира Александровича нахмурилось.
— Он еще мальчик, дорогая, не обращай внимания.
Выйдя из дома Мати, Владимир Александрович дал волю злобе. Эта маленькая штучка, — он назвал Мати именем, которым назвал ее отец Ники, — всех цепляет, даже меня и моего младшего сына одновременно. Великой княгине это сильно не понравилось бы, если бы она, конечно, узнала. И, приободрившись, заключил: «Хотя это говорит только о том, как я еще молод душой. В конце концов, мне только 48 лет, а штучка — так прелестна».
Глава пятая
— Великий князь Андрей, мадам, — прошептала молодая горничная.
— Который час, Соня?
— Уже одиннадцать, мадам. Сказать, чтобы Его Императорское Высочество подождали в гостиной?
— Скажи. Скажи, что я выйду через полчаса.
Матильда выпрыгнула из кровати и бросилась в ванную комнату.
Андрей был очень молод и исключительно красив. Видно было, что Мати в легком розовом шелковом платье, без единой драгоценности очень понравилась ему.
— Спасибо за прекрасные цветы, Ваше Императорское Высочество.
— Пожалуйста, зовите меня Андрэ. Могу и я Вас называть Мати?
— Ну конечно.
— Мати… — Он запнулся. — Я пришел узнать, не придете ли Вы в резиденцию моего брата Бориса Владимировича завтра к нам на ужин? Мой старший брат Кирилл тоже обещался. Будет петь Надя Плевицкая.
— Я хорошо знаю ее мужа, Эдмунда, но с ней не знакома.
— Она очень молода, из крестьянской семьи, талант от Бога, замечательное меццо-сопрано. Его Величество считает ее одной из лучших певиц, когда— либо им слышанных.
Этого для Мати было достаточно.
— Конечно, приду, сочту за честь, большое спасибо.
— Я пришлю за Вами экипаж.
— Какое совпадение, что завтра у нас нет спектакля.
— Я знаю. — Он робко улыбнулся. — Я не должен Вам говорить, но я заранее это узнал и просил Бориса назначить ужин на завтра. Семейный круг. Я надеюсь, Сергей Михайлович не рассердится.
— То, что его уже нет целый месяц, Вы тоже заранее выяснили?
Ужин удался на славу. Молодая певица была действительно хороша, высокая, кровь с молоком. Она на самом деле родилась в крестьянской семье, двенадцатый ребенок. Прекрасный голос. Ники так его оценил, что пригласил Надю петь в Зимний дворец, перед высокими гостями.
За несколько дней до коронации — смотр гвардии и военный парад. Церемония проходила в Красном Селе. Оркестром дирижировал Великий князь Владимир Александрович. Его три сына — Кирилл, Борис и Андрей — красавцы в парадных военных формах, привлекали всеобщее внимание. За парадом следовали скачки, а вечером в местном театре Матильда танцевала «La Fille Mal Gardee». Оркестром дирижировал Великий князь Борис Владимирович. Каждую удобную минуту он подавал ей незаметные для публики знаки. Но для его отца и младшего брата Андрея они не остались незаметными. Государь с супругой, окруженные иностранными принцами и принцессами, размещались в Императорской ложе. Театр был переполнен. Когда Мати кончила 32 фуэте, зал взорвался аплодисментами. «Если она знает о нас, пусть полюбуется», — со злостью подумала Матильда об императрице. Ее Величество, кстати, была не в курсе их отношений с Ники и вообще мало интересовалась прошлым своего мужа.
Мать Николая была коронована после семнадцати лет брака, Николай II короновал Аликс через восемнадцать месяцев. Солнечным утром 26 мая 1896 года в Москве в половине девятого кавалькада великих князей и высоких иностранных гостей собралась у Троицких ворот Кремля. Толпа росла. Наконец часы на Кремлевской башне пробили девять. Из дворца вышел Царь, один. В полной тишине он прошел и встал во главе кавалькады. Дал сигнал двигаться. Показался длинный поезд золоченых карет. Впереди карета с Государыней. Всю дорогу до Успенского собора собравшиеся кричали «ура». Со стен Кремля прогремел салют. 101 выстрел. Три митрополита в одеждах, сверкающих золотом, и толпа архиепископов встретили царскую чету у входа в собор и проводили к месту коронации. Сюда же доставили державу, скипетр и Императорскую корону. В короне, изготовленной Позье в 1762 году, было больше ста жемчужин и почти шестьсот бриллиантов. Хор из пятисот человек звучал слаженно и торжественно. Митрополит взял корону с красной подушечки и передал Императору. Николай надел корону на голову новой Императрицы. Император и Императрица вышли на Красное крыльцо. Под крики «Ура» они три раза поклонились народу.
— Мама, я, правда, люблю ее. — Андрей сам испугался своих слов.
При петербургском дворе Великая княгиня Мария Павловна считалась одной из самых знатных дам. Она не могла понять, как и когда ее юный и прекрасный сын мог так вот влюбиться в простую танцовщицу, пусть и хорошенькую. Мария Павловна смотрела на него в овальное зеркало. В шелковом халате с распущенными волосами, она сидела пред туалетным столиком. Был поздний вечер.
— Андрэ, даже и вопроса не может быть о браке, даже морганатическом, с балериной, к тому же она на десять лет старше тебя. — Мария Павловна всегда называла сына «Андрэ» на французский манер да и объяснялась с ним исключительно по-французски. — Она совсем неподходящая пара. Еще и католичка. Я согласна, балерина она великолепная. Но не невеста для тебя.
— Мамочка, но ты ведь и сама лютеранка.
— Я? Андрэ, это пока большой секрет, но я решила перейти в православие. Скоро.
Великая княгиня поцеловала сына в щеку, давая понять, что аудиенция закончена.
— Ты не огорчишь меня и не женишься без моего благословения, правда ведь? Обещай, мой мальчик.
— Обещаю, мама. — Андрей тяжело вздохнул.
Матильда была между двух огней. Сергей Михайлович и Андрей. Ей не влюбиться в Андрея было невозможно. Ее связь с Сергеем Михайловичем ни для кого не секрет. На вилле в Стрельне она устроила милый уютный настоящий семейный дом. Но во время частых отлучек Сергея из столицы его место занимал Андрей. Сергей Михайлович был в курсе, но просто не принимал юношу всерьез — слишком молод. «Я так часто Бог знает где, а Мати одна, — убеждал он себя. — Лучше, что именно Андрей ее сопровождает и развлекает».