Вероятно, в этом кроются причины крайне низкого уровня международной поддержки американских бомбардировок Афганистана. В Латинской Америке, где дольше всего продолжалась американская карательная политика, наблюдался минимальный, едва заметный, уровень поддержки действий США. Вряд ли латиноамериканцам нужны были напоминания Карлоса Салинаса — бывшего директора направления по связям с государственными структурами организации «Международной амнистии» — о том, что «они лучше, чем кто-либо знают, что правительство США является главным спонсором международного терроризма»{215}.
Довольно просто заявлять, что мировое сообщество «не адекватно мыслит» или что оно охвачено «параноидальным антиамериканизмом», но все же это не благоразумно.
Глава пятая. Иракский след
Через восемь лет наиболее реакционные силы администраций Рейгана-Буша I восстановили былые сильные позиции в результате выборов 2000 года. Они отдавали себе отчет, что события 11 сентября позволят им достигнуть далеко идущих целей еще более энергично, чем до этого, четко придерживаясь давно проверенного сценария действий.
Для Дж. Буша-младшего специалисты по связям с общественностью, спичрайтеры, выбрали имидж такого простого парня, праведника, который руководствуется «внутренней интуицией» и бесстрашно вступает в борьбу, чтобы «избавить мир от злодеев». Он полагается на собственное «видение» и «представления», напоминающие причудливую смесь ковбойской героики, карикатурных античных эпических образов и детских сказок. Впервые за последнее время образный ряд восприятия лидера страны был таким примитивным и ничем не примечательным. Риторика его высказываний при этом имела столь яркую тональность: все государства должны объединиться для того, чтобы победить «мировой бич терроризма» (Рейган), в частности международный государственный терроризм — «чуму, распространяемую злобными противниками цивилизации как таковой» в их порыве «установить варварские отношения в современном мире» (Джордж Шульц){216}.
Сразу же возникает ряд важных вопросов: что составляет суть терроризма? в чем его отличие от агрессивной политики или противодействия насилию? Даже самые общие ответы смогли бы многое прояснить, хотя эти вопросы никогда не будут вынесены на публику. Был найден подходящий вариант ответа: понятие терроризма определяется в соответствии с заявлениями руководства страны. После объявления новой фазы контртеррористической борьбы правительство США перешло от слов к действию{217}.
В 1980-х годах двумя главными направлениями «войны с терроризмом» стали Латинская Америка и Ближневосточно-Средиземноморский регион. В странах Центральной Америки, сразу же после объявления борьбы с террором, она приняла самые варварские формы террористической войны, что выставлялось как грандиозный успех, а все сопутствующие ужасы быстро забывались. Как мы увидим далее, совершенные на Ближнем Востоке Вашингтоном и их местными союзниками действия по своей разрушительной силе гораздо превосходили степень тяжести преступлений, инкриминируемых их официальным врагам. Эти факты особенно примечательны, потому что единичные террористические акции, спровоцировавшие их, в середине 1980-х годов представлялись пропагандистской машиной как главное событие года — впечатляющее достижение.
Что касается других случаев, то, к примеру, правительство Южной Африки — союзник США в период президентства Р. Рейгана — полностью несет ответственность за 1,5 миллиона погибших и 60 миллионов долларов материального ущерба в недавно освободившихся к тому времени португальских колониях — Анголе и Мозамбике. По данным исследования ЮНИСЕФ, в результате применения в этих странах мер «массового террора» погибло 850 000 детей и младенцев (150 000 только в 1988 году) и подорваны все позитивные начинания раннего периода после обретения ими независимости. Это уже не говоря о действиях в самой Южной Африки, где правительство защищало интересы цивилизованного общества от грубых нападок Африканского Национального Конгресса Нельсона Манделы, который Пентагон в 1988 году назвал одной из «наиболее одиозных террористических групп». В то же время правительство Р. Рейгана боролось за снятие всяческих санкций с Южной Африки, наращивало с ней торговые отношения и обеспечивало значительную дипломатическую поддержку этой стране{218}.
Одно из достижений тогдашнего правительства США стало широко известно: это была успешная реализация на протяжении 1980-х годов ЦРУ, совместно с другими структурами, программы по рекрутированию радикальных исламистов в военные террористические группы. Задачей этой группы, по мнению советника Дж. Картера по национальной безопасности Збигнева Бжезинского, было «втягивание СССР в афганскую ловушку» посредством проведения секретных операций для того, чтобы спровоцировать советское вторжение в Афганистан. После того как вторжение состоялось, реакция американских властей была основана на абсолютно переформулированной интерпретации реальных причин решения советского руководства, полагает сведущий в этой сфере исследователь Реймонд Гартхоф. Он пишет, что советская сторона приняла это решение с большими трениями, исходя из узких оборонных задач, о чем «теперь стало доподлинно известно из советских архивов». Он также полагает, что для окружения Р. Рейгана после того, как год спустя он стал президентом США, «единственной целью» в этой сфере было «пустить Советам кровь и подвергнуть их резкому осуждению мирового сообщества». Прямым следствием всего этого стала война, которая привела к полному опустошению Афганистана. Общая обстановка после вывода советских войск и установления при поддержке США протектората исламистов стала еще более мрачной. В длительной перспективе результатом стала двадцатилетняя гражданская война и непрекращающийся террор. В 1980-х годах возникла еще большая угроза — «силовые операции, проводимые на советской территории афганскими боевиками и диверсантами при поддержке ЦРУ, едва не привели к развязыванию полномасштабного советско-пакистанского конфликта, если не столкновения СССР и США», что могло иметь непредсказуемые последствия{219}.
С уходом советских войск террористические группы, организованные, вооруженные и обученные США и их союзниками («Аль-Каида» и прочие исламистские организации), перенесли свои усилия на другие направления и, в частности, занялись разжиганием индо-пакистанского конфликта, «который достиг невероятной интенсивности к марту 1993 года». В дальнейшем ситуация, раздуваемая действиями этих групп, несколько раз грозила перерасти в конфликт с применением ядерного оружия. В феврале 1993 года исламисты были близки к осуществлению подрыва Центра мировой торговли в США в соответствие с «тактикой, изученной по пособиям ЦРУ». За этим, предположительно, стоял шейх Омар Абдель Рахман, для которого в США был организован зеленый коридор и который находился под защитой ЦРУ{220}. Другие результаты деятельности исламистов по всему миру в меньшей степени требуют дополнительного упоминания.
Известны также, по крайней мере отчасти, факты американской поддержки на протяжении длительного времени Саддама Хусейна, что, как правило, связывается с политикой сдерживания Ирана. Капитуляция этой страны в войне с Ираком ничего не изменила. В начале 1990 года в Госдепартаменте объяснили: «Нам необходимо отстаивать интересы американских экспортеров», добавив при этом стандартный набор формулировок, что помощь Саддаму Хусейну позволит улучшить положение с правами человека, укрепит стабильность и мир в регионе. В октябре 1989 года, по прошествии многих лет с момента окончания войны с Ираном и более чем через год после газовой атаки в курдских поселениях, санкционированной Саддамом Хусейном, президент США Дж. Буш I подписал распоряжение о мерах по обеспечению национальной безопасности. В нем говорилось, что «нормализация отношений между США и Ираком послужит долгосрочным интересам наших двух стран и заложит основы стабильности в регионе Персидского залива и на Ближнем Востоке». Вскоре после этого, воспользовавшись началом военной операции в Панаме, он снял ограничения на предоставление займов Ираку.