Вопрос решился очень просто, к Прошке подошел Николай Булыгин и, стеснительно улыбаясь, спросил:
- Товарищ командир, на какое время будем выставлять будильник?
- А что за будильник, Николай, и для чего его надо выставлять?
- Так склад же рвать будем! А будильником у нас, саперов, таймер взрывчатки называется. Поставишь на нем время, в это время склад и взлетит на воздух. Красиво тогда будет и грохот кругом большой стоять будет!
- Так, ты, Николай, у нас сапер, оказывается! Ну, и замечательно, взрывай этот склад к чертовой матери! Только не забудь и себе немного взрывчатки с таймерами оставить. Может, она и нам пригодиться!
- Хорошо, командир, я это уже сделал! Все свое хозяйство аккуратненько сложил в прицеп! Ну, так, в какое время склад взрывать будем?
Прошка подумал немного и сказал:
- Ставь на тринадцать часов. Пусть город Борисов этим взрывом полюбуется в обеденное время!
Николай Булыгин очень быстро вернулся обратно, он тут же полез на броню танка. Прошка подождал, когда он устроится на месте десантника, внимательно осмотрелся, экипаж был в полном сборе, он приказал:
- Трогай, Серега! Да будет нам сопутствовать удача и на этом перегоне. До фронта, парни, нам осталось преодолеть всего двести пятьдесят километров, соответственно три дня пути.
Только они вынырнули из небольшого лесного массива, где находился склад-арсенал, чтобы переехать поляну, и снова нырнуть в лес, в котором и лежала их дорога к фронту, как перед их глазами встала незабываемая картина. К этой поляне чуть ли не вплотную подходило хорошо мощеное шоссе Минск - Москва, по которому двигалось бесчисленное количество немецких грузовиков с пехотой и моторизованной пехотой в кузовах, артиллерийские тягачи с различными пушками на прицепе, легкие танки и танкетки, а также бронемашины бокового охранения. Полк СС оберштурмбанфюрера СС Михеля Циннера выдвигался на позиции в Старое Стахава для перехвата и уничтожения вражеского тяжелого танка КВ.
В тот момент Прохор Ломакин до пояса торчал из люка своей командирской башенки, его переполняли волнующие мысли о том, а не попробовать ли свои силенки об эту немецкую колонну! Мысленно он перехватил единое желание экипажа танка, Сережки Мышенкова и Мишки Кувалдина, показать немцам, где раки зимуют?! Уж слишком нахально эти эсэсовцы вели себя на его родной земле! Они горели желанием на зубок попробовать эту вражью силу! Прошка повернулся в сторону своих десантников, Андрюшка Васькин ему прошептал дрожащими губами:
- Прошка, чего ждешь? Стреляй по этим гадам!
- Прикажи открыть огонь, Проша! - Просили, умоляли глаза Болека.
А Ренат Зиггатулин приник к снайперскому прицелу своей новой снайперской винтовки, он сделал пять выстрелов. Стрелял он по бронированной штабной машине, которая следовала в центре колонны. Пять выстрелов и четыре трупа немецких офицеров, среди которых был и оберштурмбанфюрер СС Михель Циннер, а также труп стрелка водителя оказались в этой машине.
Над колонной эсэсовского полка стоял великий шум, в котором так и не были услышаны звуки пяти винтовочных выстрелов. Только кюбельваген командира полка, оберштурмбанфюрер СС Михеля Циннера, почему-то выкатился из общего походного построения колонны, с высокой дорожной насыпи он съехал по ее склону к ее основанию, там остановился. Никто из офицеров и солдат этой немецкой полковой колонны не обратил внимания на это обстоятельство!
Увидев такое начало дела, Мишка напрямую обратился мыслью к Прошке, потребовав разрешение на обстрел вражеской. Вскоре воздух загудел от выстрелов танковой пушки. Мишка стрелял, практически не прицеливаясь, как из автоматической пушки, но каждый выпущенный снаряд находил свою цель. Первые пять снарядов поразили три передних грузовика, которые, попав под обстрел, были разбиты, но они развернулись таким образом, что перегородили дорогу, перекрыв движение всей колонне. Полк СС остановился!
Вторые пять выстрелов из танковой пушки арьергард колонны превратили в море огня и разрывов снарядов. А затем Мишка повел обстрел колонны на свой вкус и цвет, выбирая цели по нраву, которая больше всего ему понравиться. Но в основном он выискивал танки и танкетки, а также бронетранспортеры противника.
В этот момент все десантники с брони танка вели огонь на поражение живой силы противника. Прошка уже давно вылез из башни, сейчас он работал турельным пулеметчиком МГ34 по немцам. В какой-то момент он мысленно прикрикнул Мышенкову, чтобы тот не стоял бы, не спал бы на одном месте, а сближался бы с противником, чтобы давить врага корпусом и гусеницами танка. Сергей, до глубины души обиженный этим нелицеприятным высказыванием Прошки, сумел-таки по крутой дорожной насыпи дороги КВ поднять до ее полотна. Танк он развернул вправо и пошел по дороге прочь от Борисова, по пути давя и сбрасывая с откоса грузовики с живой силой противника. Пушечным огнем, поражая танки и бронетранспортеры. Жители окраинных районов Борисова из своих окон видели регулярные вспышки огня, когда стреляло танковое орудие, на дороге Минск - Москва До них докатывались и раскаты пулеметно-винтовочной стрельбы под аккомпанемент пушечных выстрелов.
Ровно в 13.00 у ближнего пригорода Борисова, над лесным массивом в небо вдруг поднялся гигантский столб огня и дыма. Над всей ближайшей округой пронесся стремительный и шквальный порыв ветра, только после этого появился оглушительно громкий звук взрыва. Многие жители Борисова, в этот момент спешившие домой пообедать, останавливались по дороге, чтобы полюбоваться этим удивительно красивым фонтаном огня и дыма. Они пока еще не понимали, в чем дело, что именно вызвало появление этого фонтана огня и дыма, вдруг расцветшего в небе над городом. К слову сказать, во многих городских домах стекла повылетали из оконных рам и фрамуг.
А на шоссе все еще продолжали рваться боеприпасы в грузовиках машин и бронетранспортерах. Но тяжелого советского танка КВ там уже не было, мало кто из эсэсовцев видел, куда подевался этот танк. Раздвинув корпусом горящие машины, КВ немного прошелся по шоссе, но на первом же повороте съезде повернул налево, чтобы кануть в зеленой растительности леса.
В этот момент в имении-усадьбе Старое Борисово, где располагался штаб немецкой группы армий "Центр", закончилось всеармейское совещание. Его участники вышли на террасу, чтобы подышать свежим воздухом, попить чай и кофе. Адольф Гитлер был очень доволен результатами, достигнутыми армиями этой группы, которой командовал опытный генерал-фельдмаршал Федор фон Бок. Он стоял, маленькой ложечкой размешивая молоко в кофе, продолжая свой незаконченный разговор с фон Боком. Гитлеру очень хотелось на автомобиле проехаться по шоссе Минск - Москва до Смоленска, чтобы собственными глазами понаблюдать за тем, как войска группы армий "Центр" сражаются за этот самый крупный на их пути советский город. Поэтому он искал возможности переговорить на эту тему с командующим фон Боком, но тот отказывал в этом фюреру, постоянно сохраняя на своем морщинистым лице выражение гениальной военной строгости и неприступности.
Именно в этот момент где-то на окраине Борисова последовал мощный и оглушительный взрыв! Над городом поднялся столб пламени и дыма. Фюрер вопросительно посмотрел на фон Бока, а тот в свою очередь перевел свой взгляд на обергруппенфюрера СС Эриха фон дем Бах-Зелевски, который отвечал за обстановку в тылу его армий. Эрих находился всего в нескольких от них шагах. Фон дем Бах-Зелевски мгновенно подлетел к командующему фронтом и к фюреру, далеко выбросил правую руку вперед и громогласно объявил:
- Мой фюрер, войска СС в рамках учебной программы провели учебно-тренировочный бой по уничтожению крупного партизанского отряда.
Адольф Гитлер тут же потерял ко всему интерес! Он понял, что военные не позволят ему проехать на машине в Смоленск. Одному из своих военных адъютантов он на ухо шепнул о том, что ему все генералы надоели, что он хотел бы отдохнуть в где-нибудь одиночестве. Адъютант тут же, расталкивая всех генералов локтями, вышел на середину комнаты, чтобы объявить о том, что фюрер устал, что он хочет отдохнуть. Генералы и полковники тут же потянулись вон из этого помещения.