Она умолкла и выжидала, не выскажется ли кто. Но все молчали, и это молчание красноречивей слов говорило об их замешательстве. Казалось, все трое мужчин думали об одном и том же и каждый пытался найти ответ на один общий, не высказанный вопрос: если Ирена все знала, то почему же она пришла? Что она замыслила? До сих пор ее присутствие было понятно, теперь же оно превратилось в загадку, потаенный смысл которой был чреват опасностью. Илмар медленно убрал револьвер в карман. Савелис инстинктивно посматривал на дверь подвала. Цауна дрожащими пальцами теребил пуговицы тужурки. Никто не догадывался снять сгоревший фитилек свечи, и пламя стало слабеньким и желтым. От этого сырые стены подвала отсвечивали странным, сухим жаром. В напряженной тишине Илмару казалось, будто этот отсвет становится зеленоватым и все более тусклым и какой-то непонятный звук, словно плеск невидимой воды, наполнял помещение. Может, то был отголосок ветра, налетавшего на бетон, возможно, взволнованный, мятежный звон крови, гонимой беспокойным сердцем.
Затем Ирена продолжала:
— Я пришла сюда по двум причинам. Во-первых, мне надо было предотвратить недоразумение, показать себя в свете моей правды — безразлично, убедительна она для вас или нет! А второй и главный повод, ради которого я решила предпринять этот опасный шаг, было желание предотвратить последствия недоразумения — помочь вам выйти из этого положения. Если бы я на все махнула рукой и сбежала в безопасное место, тогда Илмару Крисону за мое малодушие пришлось бы заплатить своей свободой. Черепов ни за что не примирился бы с положением одураченного, он рассчитывал на громкое дело и потому сделал бы все, чтобы из материалов на Илмара раздуть опасную и важную аферу, Вам известно, как действует Черепов. Он погубил бы Илмара и превратил бы его процесс в ступеньку для достижения карьеры. Однажды я против воли помогла ему подняться на одну ступеньку и потому именно не желаю делать этого еще раз. Илмар должен бежать за границу прежде, чем Черепов узнает, что дело лопнуло. И я тоже должна бежать, а остальные могут оставаться на своих местах, потому что о них никто ничего не знает. Это все.
— А если мы не верим? — спросил Цауна. — Что Илмару надо бежать, было ясно и без вашего сообщения, но почему мы должны позволить бежать вам, это я как-то пока не улавливаю. Илмар с тем же успехом сможет бежать и после того, как вы понесете наказание. Необходимость побега еще не дает повода оставить ваше дело завершенным наполовину.
Илмар хотел было снова схватиться за револьвер, но на сей раз Цауна оказался проворней.
— Убери-ка руки от кармана! — прикрикнул он, направляя оружие в грудь Илмару. — Я эту комедию предвидел. Теперь будет так, как посчитаю верным я.
Хорошо, что в помещении был густой полумрак и Цауна не мог заметить, как побледнела Ирена. Потому что тогда понял бы, что теперь он командует ситуацией, что противник выложил свой последний козырь. Теперь же Ирена могла рискнуть пойти с последней, неизвестной карты — полагаясь только на психологический эффект хода. Если Цауна поверит, что у нее есть еще одна сильная карта, то был шанс выиграть у него эту роковую партию. Но если не поверит, то действительно, дело могло окончиться прискорбно.
Ирена расхохоталась и притом так самоуверенно, презрительно поглядела на Цауну, что у того от недоумения брови поползли вверх.
— Я вам не сказала еще об одной вещи, — сказала Ирена. — Отправляясь сюда, я приняла меры для своей безопасности и попросила Черепова послать за мной несколько тайных телохранителей. Это пожарище теперь окружено, и ни один из вас не сможет отсюда уйти, пока не выйду я. Если я не возвращусь отсюда, вы будете сегодня же ночью арестованы, потому что за каждым из вас пойдут по два человека. А теперь поступайте, как знаете.
Цауна поверил, но только наполовину.
— Если вы это сделали, это говорит о том, с какой коварной и опасной особой мы имеем дело, — проворчал он. — Но если вы этого не сделали, то вам ваш маневр уже не поможет. Мы проверим, так ли обстоит дело, как вы говорите. — Он повернулся к Савелису. — Одному из нас надо пойти посмотреть, есть ли там кто. Илмару я не доверяю. Стало быть — ты или я?
— Давай тянуть жребий, — предложил Савелис. Он достал две спички и у одной отломил головку. — У кого короче, тот пойдет… В какой руке?
— Правая, — сказал Цауна. В правой руке у Савелиса оказалась целая спичка.
— Что ж, придется идти, — сказал он.
— Если кого увидишь, то не удирай, а вернись, расскажешь, — велел Цауна.
— А если меня окружат и не пустят?
— Тогда свистни или крикни. Я оставлю в двери щелку. Лучше будь осторожен и шум не поднимай.
«Конец мне, пропала…» — думала Ирена, когда Савелис тихонько открыл дверь подвала и выскользнул наружу. Сейчас они убедятся в моей лжи, и не поможет уже ничего. Цауна стоял у двери, лицо и оружие обратив к Ирене с Илмаром. В мучительном напряжении три человека вели счет мгновениям. Ирена вдруг почувствовала апатию и усталость, испытываемые человеком, когда он лишается последней хрупкой надежды. У Цауны на лице было выражение животного испуга, страха перед неизвестностью, только Илмар стоял спокойный и безразличный, как если бы ему заранее был известен результат Савелисовой разведки. Он поверил в то, что сказала Ирена, и в этой уверенности спокойно ожидал возвращение Савелиса.
Прошло несколько минут. На лестнице послышались тихие шаркающие шаги Савелиса. Растерянный и встревоженный он вошел в подвал, прикрыл за собой дверь и осторожно задвинул засов.
— Ну что там? — нетерпеливым шепотом спросил Цауна.
Так же шепотом ответил Савелис:
— Все так и есть. Мы окружены. Я двоих видел у стен…
Ирена чуть было не вскрикнула от неожиданности, но в тот миг, когда возглас готов был сорваться с уст, вспомнила о своей роли и тихонько рассмеялась. Смех ее длился совсем недолго, несколько мгновений, ровно столько, сколько надо было для того, чтобы скептик Цауна услышал этот смех и истолковал его, как эхо ее триумфа. По правде, Ирена была ошеломлена еще больше, чем ее противники, и ирония в ее взгляде на Цауну потребовала от нее колоссального усилия воли. Что означали эти двое у обгорелых стен фабрики? И сколько их было — двое или двадцать? Кто их послал, что им велено делать? Она вздохнула с облегчением, поскольку опаснейшее осложнение ситуации само по себе разрешилось к ее выгоде. Но тут же почувствовала еще большее беспокойство. Безусловно, это была работа Черепова. Но если он, вопреки желанию Ирены, заслал сюда своих пособников, то у него были какие-то основания так поступить. Чтобы проверить верность ее донесений? Но это означало бы, что он ей не доверяет, знает больше, чем Ирена ему рассказывала. О коварстве и хитроумии Черепова ходило много разговоров, не было ничего удивительного в том, что он разгадал замысел Ирены. Если бы она хотела спастись лишь сама, то вмешательство Черепова не внесло бы в это затруднений. Но она была не одна, и не ради одной себя пришла сегодня сюда. Надо было спасать Илмара и тех двоих, которые ничего злоумышленного еще не успели совершить — ни по отношению к ней, ни к кому-либо другому. Брось Ирена их тут на произвол судьбы, она тем самым совершила бы еще одну роковую ошибку, и у этих людей было бы еще больше оснований казнить ее, так как они в этом усмотрели бы не промах, а преднамеренную подлость.
— Так подумайте, что делать… — сказала Ирена, умышленно приводя этих людей в еще большое замешательство, чтобы тем временем самой обдумать свои дальнейшие действия.
— Раздумывать теперь нечего, — мрачно процедил Цауна. — Теперь все зависит от вас.
— Илмар, не бойся… — шепотом промолвила Ирена. Она встала и взяла его руку в свою. — Ты был готов меня спасти, когда опасность угрожала мне. Теперь она нависла над тобой и твоими друзьями, и я вам помогу. Илмар, ты веришь мне — по крайней мере, хоть на сей раз?
— Верю, — ответил Илмар. Они грустно улыбнулись друг другу.