— О, Гарри… — Лесли протянула ему руку, и они немного посидели молча, глядя друг другу в глаза и думая каждый о своем.
Его мысли были немногочисленны и просты. Как же мне повезло, как повезло! Я сделаю все, что в человеческих и сверхчеловеческих силах, чтобы она не разочаровалась во мне. Я буду достоин ее, моей голубоглазой богини…
Ее же — разрывали внутренности и причиняли боль. Я недостойна, недостойна такого чувства, думала она. Он — удивительный, потрясающий мужчина, настоящий рыцарь, а я… Кто я такая? Маленькая лгунья, боящаяся сказать правду самому дорогому мне человеку…
Такие думы трудно терпеть долго, поэтому Лесли не выдержала и заставила себя улыбнуться.
— Ты еще не раздумал про казино?
Гарри вздрогнул и пришел в себя.
— Почему ты спрашиваешь? Неужели сомневаешься в моей удаче?
— Да нет, хотя я лично считаю, что удача тут ни при чем. Но дело не в этом. У тебя есть с собой приличный костюм? Ни в одно приличное заведение без него не пустят.
— Черт! — Гарри хлопнул себя по лбу. — Спасибо, что напомнила. Я совершенно упустил это из виду. Надо купить что-нибудь, не доезжая до Вегаса. А то там втрое сдерут…
Они быстро расплатились и покинули ресторан, оставив недоеденными и пиццу, и мороженое.
К Лас-Вегасу они подкатили глубокой ночью.
Гарри горел энтузиазмом и хотел немедленно попытать счастья, но более здравомыслящая Лесли предложила:
— Давай подождем до утра.
— До утра? Но почему?
— Так… — уклончиво ответила она, слегка пожимая плечами. — Мне кажется, что…
— Ну-ну, договаривай.
— Мне кажется, что удачу лучше пытать на свежую голову. — Не очень правдоподобная версия, но не могла же она сказать прямо, что хочет провести еще одну ночь любви, прежде чем… прежде чем… — Давай найдем недорогой мотель где-нибудь на окраине, а с самого утра отправимся, хорошо?
Гарри видел, что говорит она в лучшем случае часть правды, но не стал спорить и уступил желанию возлюбленной. Ему тоже далеко не противна была мысль о прохладных простынях и долгих любовных утехах. Он не был с ней целый день, и желание обладать ею становилось уже почти нестерпимым.
Эта ночь была самой жаркой, самой страстной, самой трепетной, полной стонов, вздохов удовлетворения, тяжелого дыхания любовного поединка и тишайшего, нежнейшего шепота…
Они заснули лишь к утру, но даже тогда уставшая и удовлетворенная Лесли не разомкнула объятий. Она держала своего возлюбленного крепко, как саму жизнь…
— Ты хоть знаешь, как и на чем играть? — спросила Лесли, разглядывая колоссальное, хотя, по ее мнению, излишне кричащее и довольно безвкусное, здание «Тропиканы».
— Понятия не имею. А ты?
— Я не собираюсь играть.
— Ладно, не хмурься. Я обещаю потратить максимум двести долларов. Обещаю!
— Тогда почему бы тебе не отдать мне все остальные и не попросить не давать тебе их ни при каких обстоятельствах? — предложила она. — Случается, игроки теряют голову и перестают контролировать себя, знаешь ли.
Гарри безмолвно достал бумажник и поступил согласно ее желанию.
— Довольна? Теперь ты успокоилась?
Она криво усмехнулась.
— Лес, да что с тобой? — взмолился он. — Неужели ты всерьез боишься, что я могу забыть в казино обо всем на свете? Если тебе так уж неприятна мысль об этом, скажи, и я не пойду. Зачем ты изводишь себя, любовь моя?
Успокойся, я сделаю так, как ты хочешь, хорошо?
Лесли стало стыдно, что она не в состоянии скрыть от него своей нервозности.
— Ни в коем случае, дорогой. Если ты так веришь в свою удачу, то отправляйся и испытай ее. Я не собираюсь мешать тебе. Ну, заходим? Пусть тебе повезет, милый мой.
И они вступили в роскошный холл казино. Гарри, оказавшийся в подобном заведении впервые в жизни, озирался по сторонам, потрясенный обстановкой в целом и шумом в частности, особенно же лицами сограждан, искаженными алчностью и жаждой успеха во что бы то ни стало.
Он поменял свои деньги на двадцатидолларовые фишки и обернулся к Лесли.
— Рулетка?
Она ободряюще улыбнулась.
— Рулетка!
Они остановились у одного из столов и некоторое время наблюдали за игрой. Когда Гарри показалось, что он более или менее разобрался в правилах, он начал делать ставки. Через полчаса его двести долларов превратились в тысячу триста. Он пересчитал фишки, отделил пять штук по сто очков и передал их Лесли.
— Неприкосновенный запас, — шепнул Гарри. — А теперь скажи, если я поставлю на какой-то определенный номер, то сколько получу?
— Если выиграешь, то выплата тридцать пять к одному.
Он хмыкнул и решительно поставил все, что у него осталось, на номер девятнадцать.
— Ставки сделаны! — сказал крупье и запустил колесо.
Гарри закрыл глаза. Ему казалось, что сейчас решается что-то важное, жизненно важное для него и Лесли. И он молился — впервые в жизни возносил горячую и искреннюю молитву к Создателю.
Легкое прикосновение к плечу привело его в чувство. Он не успел даже взглянуть на шарик, как услышал голос Лесли:
— Гарри, о, Гарри, милый, вот это да! Я бы сроду не поверила, что такое возможно! Потрясающе! Фантастика какая-то!
— Что? — Он оглянулся на нее, увидел выражение восхищения, смешанного с благоговением, в ее широко раскрытых глазах, потом перевел взгляд на стол и…
Не может быть! Не может быть!!! Но крупье уже подвигал в его сторону кучу фишек, не оставляя сомнений в том, что чудо, о котором он просил, свершилось.
Гарри просиял, схватил Лесли за руку, не обращая внимания на окружающих, поцеловал ее ладонь и торжествующе вскричал:
— Ну, что я тебе говорил?! А ты не верила! Это судьба, Лес, судьба!
Он вскочил, сгреб свой выигрыш и покинул стол и зал, сопровождаемый изумленными взглядами других игроков. Ни один из остававшихся не мог понять, как можно бросить игру, когда тебе так повезло.
Но Гарри, не выпуская руки своей возлюбленной, направился к кассе и обменял фишки на двадцать восемь с лишним тысяч долларов наличными.
— Лес, Лесли, это действительно судьба, — задыхаясь, произнес он. — Ты понимаешь, почему я выбрал это число?
— Нет. — Она смеялась и плакала одновременно.
— Тебе девятнадцать лет, и мы с тобой встретились девятнадцатого числа. А теперь я приглашаю тебя в самый дорогой, самый лучший ресторан, что есть в этом «городе греха». Господи, Лес, ведь теперь… теперь…
Он кое-как рассовал деньги по карманам, и они направились к выходу, сопровождаемые почтительными поклонами и поздравлениями обслуживающего персонала, — весть о его выигрыше уже облетела почти все казино города.
Лимузин — любезность дирекции — доставил их к ресторану, портье распахнул дверцу и помог им выйти. Гарри проследовал к столику за постоянно кланяющимся метрдотелем, а Лесли сказала, что зайдет в дамскую комнату «попудрить носик». Он выбрал в меню все самое лучшее и дорогое, сделал заказ и принялся ждать. Прошла минута, другая, пятая, а Лесли все не было… Через десять Гарри забеспокоился, поднялся и отправился на розыски.
Она стояла в холле и, не отрываясь, смотрела в небольшой телевизор за спиной гардеробщицы.
Гарри тронул ее за локоть, но Лесли даже не заметила.
— А сейчас продолжаем обзор новостей. Сегодня в восемь часов тридцать минут утра мистер Эндрю Тэлфорд-младший, партнер известного издательского дома «Тэлфорд и Тэлфорд паблишере», был сбит автомобилем, который скрылся с места происшествия. Мистер Тэлфорд был доставлен в ближайшую больницу, где и скончался, не приходя в сознание, в одиннадцать часов.
Он заглянул ей в лицо и увидел, что по нему струятся слезы.
— Лес, что с тобой? Кто этот Эндрю Тэлфорд? Кто он тебе? — В голосе Гарри звучали панические нотки.
Она медленно повернула голову и невыразительно произнесла:
— Эндрю мой брат. Старший. Единственный. Был…
Он молчал, ошеломленный услышанной новостью. Его мозг словно оцепенел и отказывался принять и должным образом переработать столько неожиданной информации одновременно.