— Мне это подходит, даже больше чем просто подходит. Но, возможно, тебе захочется раньше продолжить путь? — вслух произнес он.
Нет-нет-нет, — тут же возразила Лесли. — Я с места не двинусь, пока не буду уверена, что твои ребра в полном порядке. И учти, не на основании простого осмотра. Тебе придется еще раз сделать рентген.
— Тебе бы сестрой милосердия быть, Лес, — усмехнулся Гарри, которому было более чем приятно ее внимание к его здоровью.
— Вот уж нет, — ответила она. — У меня сроду терпения на это не хватит.
— Ни за что не поверю. Ты столько со мной нянчишься… — возразил он.
— Так это с тобой, — тихо заметила Лесли и внимательно посмотрела ему в глаза. — Я ведь помню, что ты для меня сделал…
Он горько усмехнулся.
— Да-а, сделал, это точно. Заставил пуститься в бега, целыми днями сидеть за рулем, обслуживать постороннего тебе человека, теперь вот работать, чтобы прокормить его.
Она опустила вилку и твердо заявила:
— Гарри, я бы хотела, чтобы ты раз и навсегда прекратил эти разговоры. Мы оба прекрасно знаем, как обстоит дело на самом деле. Я по недомыслию взялась за работу, которая мне совершенно не подходит. Не потому, что не могу с ней справиться, а потому, что она мне неприятна. Я не отношусь к тем женщинам, которые наслаждаются вниманием десятков мужчин одновременно. И уж особенно таким, которое я получала, выступая в клубах. Я действительно, как и говорила тебе, владею некоторыми приемами самозащиты и могу постоять за себя, по крайней мере мне так кажется. Но ты, Гарри… — Она проглотила комок, застрявший в горле, и заставила себя продолжить: — Ты показал мне, что на свете еще существуют рыцари. Во что я, как подлинно современная девушка, не верила уже лет с десяти. Ты заставил меня поверить в то, что благородство еще не окончательно исчезло с лица земли, что умение делать деньги не самая главная добродетель в мужчине.
Гарри молча взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. Лесли сидела и смотрела на него широко раскрытыми и подозрительно поблескивающими глазами. Губы ее слегка приоткрылись, грудь высоко вздымалась. Она наслаждалась, желая, чтобы это мгновение длилось вечно, и в то же время ждала, нетерпеливо и жадно, того, что могло и, будь на то ее воля, должно было последовать за этим почтительным поцелуем. Воспоминания о том вечере, как она прижималась к нему всем телом, и о том, что ощутила в ответ, неотступно преследовали ее все эти дни, хотя Лесли и загнала их в самый отдаленный уголок сознания, поклявшись не форсировать события.
Если ему необходимо время, чтобы убедиться в том, как она ответит на его ласки, что ж… Все время мира в его распоряжении. Она «может и подождать. Только… только не так-то это просто — ждать, когда любишь.
Когда любишь? Да разве я люблю его? — испуганно пискнул внутренний голосок слабости. Но второй, принадлежащий сильной половине ее натуры, немедленно ответил: конечно. Надо смотреть правде в глаза. Я люблю его. Больше всего на свете люблю. Со всеми его слабостями и недостатками. Потому что он такой, какой я сейчас сказала: истинно благородный рыцарь. И потом… потом он волнует меня как мужчина… Я знаю, что так не годится, но самой-то себе ведь можно признаться…
Но почему же он так долго ждет, почему не решается? Неужели не чувствует, что я жду его? Или это из-за той женщины, которая бросила его?
— О, как же я ненавижу ее, — еле слышно выдохнула Лесли и тут же спохватилась.
Но Гарри расслышал, поднял голову и удивленно спросил:
— Кого, Лес? Кого ты ненавидишь?
Она отняла руку, спрятала ее под стол и, заставив себя успокоиться, сказала:
— Сама не понимаю, что несу. Не обращай внимания, Гарри, пожалуйста.
— Как скажешь. — И он пожал плечами, не понимая, как истолковать вырвавшиеся у нее слова. — Что ж, пожалуй, нам пора приступать к съемке. Уже почти девять. Давай доедать и начнем. А то ты завтра совсем не выспишься.
Они быстро покончили с ужином, отнесли посуду в кухню и оставили там до следующего дня.
Гарри собрал и зажег все имеющиеся лампы, а Лесли удалилась в спальню, откуда через несколько минут прокричала:
— Гарри, мне нужна твоя помощь! Зайди, пожалуйста!
Он повернулся в ту сторону, откуда донесся ее зов, судорожно сглотнул и обтер о джинсы моментально вспотевшие ладони. На цыпочках подобрался к закрытой двери, за которой находилась она, и прислушался, но единственное, что услышал, — это удары собственного сердца. Такие сильные, что они отдавались в ребрах и причиняли физическую боль. Поднял руку, намереваясь постучать, но не смог и уронил ее вниз.
— Да Гарри же!
Этого призыва он уже не мог ослушаться, отступил на несколько шагов и крикнул, делая вид, что только что услышал:
— Иду-иду! Я пленку заряжал!
Осторожно повернув ручку, он приотворил дверь и попытался заглянуть. Но Лесли словно угадала его смятение и сказала:
— Смелее. Я в благопристойном виде. Ну же, не бойся.
— Да я и не боюсь.
С этими словами Гарри вошел в спальню и замер на месте как соляной столб.
Лесли стояла к нему спиной, окутанная ярдами и ярдами белого атласа, из которого виднелся лишь небольшой клин ее нежной кожи. В руках она держала длинный шнурок из того же материала.
— Задача у тебя самая примитивная: зашнуровать корсет, потом затянуть посильнее. А уж затем сказать, какой парик мне лучше надеть — светлый или темный. Только и всего. Проще не придумаешь.
Гарри облизнул пересохшие губы, хотя и безуспешно, ибо язык был не менее сухим, и с трудом выдавил:
— Ничего себе примитивная. Да тут не меньше тридцати петелек с каждой стороны.
— Так и есть. Поэтому не мешкай и приступай. Там шесть платьев, и все с корсетами.
Он взял шнурок и попытался вдеть в первую петлю, но случайно коснулся спины Лесли и от волнения тут же его выронил. Смущенно засмеялся и пробормотал:
— И зачем только такие делают? Несомненно, это изобретение — плод женского коварства. Чтобы поиздеваться над женихом, которому придется все это расшнуровывать.
Лесли хихикнула в ответ.
— Интересная версия. Мне она и в голову не приходила. Впрочем, это естественно: женщины ведь менее романтичные создания, чем мужчины. Но, кроме шуток, корсет — самый простой способ заставить платье хорошо сидеть на любой фигуре.
Когда Гарри после десятиминутных усилий удалось справиться с этим многотрудным — по многим причинам — заданием, он облегченно вздохнул и едва не схватился за бок, но сдержался. Из предложенных его вниманию париков он лично выбрал бы темный, с волосами до плеч, поскольку светлый, с длинными, вызывал слишком яркие воспоминания об их первой встрече и Грязном Тедди, но не решился сказать ей прямо, чтобы не обидеть.
— Ну, не знаю. Опять-таки я же не профессионал. Как можно быть уверенным, что лучше выйдет на снимках? Давай сделаем в обоих, потом выберем…
Они разошлись по спальням в начале третьего, но Гарри удалось заснуть лишь к утру. В таком возбужденном состоянии он не был еще ни разу, ни после того как Дженни его бросила, несмотря на долгое воздержание, достойное монаха-отшельника, ни даже с ней…
А Лесли… что ж, Лесли улеглась в постель со счастливой улыбкой на губах. Ибо она прекрасно поняла, что ожиданию ее придет конец если и не завтра, то в самом ближайшем будущем…