Подпоручник Боровец отправил машины в условленное место, а бойцов повел пешим, порядком вдоль левого берега Нужеца. Командование батальона поставило перед его отрядом задачу — преследуя банду, прочесать левый берег Нужеца в полосе шириной до километра. Если отряд наткнется на банду, немедленно доложить об этом по радио в штаб батальона. На ночь, получив предварительно согласие командования батальона, устроить засады в подходящих для этого местах.
…Двое суток, не зная ни сна ни отдыха, без горячей пищи, а часто даже не имея возможности перекурить, бойцы Корпуса внутренней безопасности из отряда подпоручника Боровца прочесывали болотистую долину Нужеца в поисках следов банды. Встречавшиеся им по пути перепуганные люди обычно отвечали, что ничего не видели и не слышали. Правда, отряд задержал для проверки нескольких подозрительных, но уже заранее было ясно, что это не те люди. Две ночи бойцы устраивали хитроумные, как им казалось, засады на перекрестках дорог, вблизи лесных просек, возле мостов через Нужец, неподалеку от одиноко стоящих, затерявшихся среди полей и лесов хат и небольших хуторов. Все впустую. На третьи сутки, утром, командир батальона приказал прекратить поиски и отозвал отряд подпоручника Боровца в Ляск. Поэтому неудивительно, что молодой офицер, возвращаясь со своей первой самостоятельной операции, был недоволен собой…
Не имел особых поводов для радости и начальник повятового отделения госбезопасности в Ляске капитан Томаш Элиашевич. Очередное злодеяние банды на территории его района снова осталось безнаказанным. Капитан понимал, какое влияние окажет это на запуганное и терроризируемое население повята: возрастет число бандитских схронов и пособников банды, уменьшится возможность ее быстрого обнаружения и полной ликвидации.
Вдобавок командиром отряда Корпуса внутренней безопасности сюда прислали этого неоперившегося подпоручника. Благих намерений у него хоть отбавляй, а вот опыта ни на грош: не знает ни местности, ни тактики борьбы с бандами, да и бойцы у него неопытные — первогодки. Его самоуверенность — это еще полбеды: пройдет после первой же операции. Как он искренне удивился: «Разве на них нельзя найти никакой управы?» Он очень напомнил капитану его шефа Карного из воеводского управления госбезопасности, который звонил по телефону и говорил примерно следующее: «Что вы там, Элиашевич, спите, что ли? Ничего о банде сказать не можете. У вас под носом людей убивают, а вы что? Так, смотришь, они и до вас в Ляске доберутся. Возьмитесь наконец за них как следует, иначе…» «Не так-то это просто, товарищ Карный…» — пытался возразить капитан. «Вы мне глупостей не говорите, а серьезней беритесь за дело», — заявил Карный и бросил трубку.
Элиашевич долго расхаживал из угла в угол, потом достал из сейфа оперативные сводки о банде Рейтара и начал их перелистывать. Однако он никак не мог сосредоточиться, а впрочем, он знал почти наизусть все бумажки, подшитые в этой папке. Поэтому с минуту капитан сидел неподвижно, машинально потирая лоб, вытащил из бумажника найденную на столе в хате Годзялко записку и начал сличать ее с почерком Рейтара, образец которого в виде перехваченного в свое время донесения командиру округа ВИН[2] под кличкой «Анеля-51» имелся в оперативных материалах управления. Однако уже с первого взгляда было ясно, что это не почерк Рейтара. Неужели кто-то орудовал, прикрываясь его именем? А может, кто-либо из бандитов воспользовался кличкой Рейтара по договоренности с ним? Во всяком случае, надо собрать все образцы почерка Рейтара, которые находятся в делах, и вместе с запиской отправить на экспертизу, чтобы окончательно убедиться, кто же ее автор, и, возможно, установить виновников убийства Годзялко. Да, но это только тонкая ниточка, которая ведет к Рейтару. Надо признаться, что ловкости и наглости этому Миньскому не занимать. Столько лет он орудует в одном районе, совершил столько нападений, убийств, столько раз вступал в стычки с армейскими подразделениями и органами госбезопасности, и все ему сходит с рук! Ну ничего, Рейтар, придет и твой час! Бурый тоже прыгал и допрыгался, а ведь какой у него был отряд. Бывало, человек двести, а то и триста водил за собой, в том числе эскадрон кавалерии во главе с Рейтаром. Ну и что? Не все коту масленица — поймали гада, хотя он и прятался в западных районах. Теперь ждет суда. Молот тоже еле дышит. Конечно, этот бандит еще опасен, как старый, обложенный со всех сторон медведь, но дни его банды уже сочтены. На сегодняшний день самым опасным является Рейтар. А ведь казалось, что они вот-вот его настигнут. Тогда, на рождество, на хуторе под Лапами…
Все началось с нападения банды на кооперативный магазин в Церанах. Элиашевич, в ту пору еще простой референт отделения госбезопасности, получил информацию о том, что банда, награбив водки, сахара и других продуктов, погрузила все это на подводы и двинулась за Буг, в сторону Нура и Богуты. В грабеже участвовал сам Рейтар: некоторые работники магазина узнали его. Рейтар выделялся среди бандитов. Это был красивый, смуглолицый парень, из тех, на кого женщины заглядываются, к кому летят как пчелы на мед. Он носил элегантный габардиновый офицерский мундир — тогда еще с погонами поручника, — по последним данным, теперь он велит величать себя капитаном; изящные офицерские сапоги с высокими задниками и какие-то особые шпоры. Да, новоиспеченный «капитан» был большим знатоком и любителем лошадей: до войны он служил в кавалерии.
После того как стало известно, что Рейтара видели в Церанах, в повяте была объявлена тревога. Туда были стянуты солдаты, и началась облава. Минул день, затем второй — и никаких результатов. Похоже, что и на этот раз след его был потерян, тем более что крестьяне, у которых Рейтар забрал подводы, не могли сказать ничего определенного насчет того, в какую сторону он скрылся, поскольку захваченную добычу он велел им свалить в лесу, а самих отправил обратно. К тому же выпал первый обильный снег и замел все следы. Однако Элиашевич не отступал. Чудес на свете не бывает, размышлял он, лес, где крестьяне свалили награбленный бандитами товар, занимал примерно пять квадратных километров, — значит, прочесать его можно.
Солдаты окружили лесной массив, устроили засады и принялись за дело. В лесной сторожке, прозванной «одинокой», нашли часть награбленного товара. Однако хозяин бандитского логова не захотел сказать, куда направилась банда, а может, и правда не знал об этом. Посовещавшись, сняли облаву и устроили в «одинокой» засаду. В ней участвовал и Элиашевич. Неделю сиднем сидели в лесу, пока не дождались. В одну из ночей к сторожке подъехали сани, в которых сидели возница и двое бандитов. Их схватили без шума. Раз приехали за оставшимся товаром, значит, должны знать, куда везти его. Знали и рассказали, что Рейтар вместе с бандой из тридцати человек скрывается на хуторе у леса неподалеку от Лап, где, кстати, собирается провести рождество и встретить Новый год.
В ту же ночь солдаты окружили хутор. Они были уверены, что выловят бандитов, как рыбу сетью. Элиашевич с несколькими сотрудниками органов госбезопасности подошел к дому, в котором якобы скрывался сам Рейтар. Грохнул выстрел. Случайный или преднамеренный, со стороны солдат или со стороны банды — выяснить позднее так и не удалось. Достаточно того, что он преждевременно всполошил бандитов, и на хуторе вспыхнула беспорядочная стрельба. Ночь и снежная метель были на руку бандитам. Отстреливаясь из автоматов, отбиваясь гранатами, они зачастую в одном нижнем белье выскакивали из дверей и окон, вырываясь из окружения. К удивлению Элиашевича, из дома, к которому они подошли, никто не убегал и не отстреливался. Неужели Рейтар подстроил им какую-то ловушку? Солдаты начали стучать в дверь, пока не отозвался хозяин. Элиашевич велел ему выйти со своей семьей во двор. Тот вывел жену и двоих перепуганных детей. Клялся всеми святыми, что не только в избе, но и во всем дворе никого больше нет. Правда, до вечера у него пробыл какой-то поручник, такой высокий, чернявый, а с ним двое солдат, но вечером он приказал запрячь сани. Уж если не везет, так не везет. Обшарили все постройки, но Рейтара и его сообщников и след простыл.
2
«Вольность и неподлеглость» («Свобода и независимость») — крайне правая подпольная националистическая организация, действовавшая против народной власти и Советской Армии в Польше в 1945—1947 годах. — Прим. пер.