Утром Сковородина внимательно выслушала Хумарьяна и согласилась помочь ему.
В одном из сел удалось купить поношенную простенькую одежду и переодеться. В пути Георгий помогал Неониле обихаживать детей, они к нему привязались, называли «дядя Гриша».
Задуманное пригодилось еще на подходе к Речице. Немецкий разъезд задержал беженцев. Тех, кто казался подозрительным, уводили в лес «на проверку», и вернулись оттуда не все.
Вызвали и Хумарьяна. С ним пошли ставшие неразлучными двое малолетних «племянников». Неонила сунула в руку Георгия оказавшийся у нее профсоюзный билет мужа. Рассказ о сопровождении снохи с детьми, кажется, не вызвал особых сомнений у немцев. По-видимому, убеждали и льнувшие к нему дети.
— Кем работаешь? — спросил немец переводчик.
— Железнодорожник я, в Баку, грузовой диспетчер.
— Коммунист? Комиссар?
— Нет…
Фашисты вернулись к Сковородиной и стали допрашивать ее. Неонила подтвердила рассказ Хумарьяна.
В Речице вначале все складывалось, как задумано. Но нельзя было бесконечно сидеть дома, нужно было легализоваться, получить какой-то документ, работать. Хумарьян, на всякий случай попрощавшись с Неонилой и детьми, пошел в комендатуру. Держали его там два дня, приходили допрашивать Сковородину, взяли подписку о подтверждении показаний и только тогда его отпустили, выдав паспорт со свастикой.
Теперь надо было устраиваться на работу, причем такую, которая бы давала возможность общаться с жителями города и иметь свободное время. Лесозавод, где временно работал Хумарьян, был далеко от города. В январе 1942 года удалось поступить в городской театр сторожем и контролером. К этому времени Хумарьян присмотрел помощников и стал их привлекать к выполнению отдельных заданий. Удалось установить связь с партизанским отрядом имени Ворошилова, который к этому времени развернул активную деятельность. Разведчики отряда Андрей Батура и Федор Вишняк забирали у Хумарьяна информацию о вражеских войсках и намерениях карателей. Одни сведения использовались на месте, другие, наиболее ценные, передавались по рации в центр. Взамен Хумарьян получал принятые отрядом по радио сводки Совинформбюро и изготовленные партизанами листовки, обеспечивал их распространение в городе.
Несмотря на жесточайшие преследования, советские люди на оккупированной врагами территории, рискуя жизнью, делились новостями о Большой земле, помогали, чем могли, партизанам. Из беззаветно преданных Родине патриотов сформировалось подполье.
В подполье особо отличились артисты Александр Зубрицкий, прибывший из Белостока, и Петр Никулин из Пинска. Стал смелым и энергичным подпольщиком Виктор Ануфриев. С их помощью появились свои люди во многих учреждениях города. Расчет Хумарьяна на использование в подполье артистов оправдался. Они вели свободный образ жизни, общались со многими, в том числе с чинами полиции и жандармерии, не вызывая ни у кого подозрений, и, как им было рекомендовано, ловили каждое нечаянно оброненное слово о делах и планах немцев.
![Не выходя из боя img_25.jpeg](https://litlife.club/books/233065/read/images/img_25.jpeg)
Г. С. Хумарьян. Фото 1943 г.
Вот что рассказывал Георгий Сергеевич об одной из привлеченных им к подпольной деятельности артисток:
«Очень ценную помощь оказывала Зинаида Кулей. Ее удачно внедрили в среду немецких офицеров жандармерии и комендатуры — она знала немецкий язык. Зинаида стала пользоваться у немцев доверием, и при ней они не стеснялись болтать о делах. По ее сигналам партизаны предупреждались заранее о предстоящих действиях фашистских карателей. Наиболее серьезным было ее сообщение о подготовке карательной операции крупными силами в июне 1943 года в районе деревни Гарновки. Партизаны, заблаговременно подготовившись к встрече, дали карателям бой, в результате которого фашисты отступили с большими потерями.
Кулей удалось выяснить координаты новой базы авиабомб и артснарядов, созданной немцами в обстановке строгой секретности в лесу вблизи Волчьей горы. Ее данные подтверждались другим подпольщиком — учителем. По этим ориентирам 7 ноября 1943 года советская авиация устроила «праздничный фейерверк», и база была полностью уничтожена».
В апреле 1942 года ожидалось прибытие в театр Речицы немецкой труппы — готовились к спектаклю для немецких офицеров и чиновников. Подпольщики тоже готовились. По согласованию с партизанским отрядом они задумали устроить во время представления взрыв в театре. Все было рассчитано, подготовлены исполнители, определены места закладки мин, однако не оказалось достаточного количества взрывчатки.
Диверсия не удалась, но подготовка к ней не осталась незамеченной немцами, появилась опасность провала подполья. Хумарьян дал указание некоторым подпольщикам, причастным к подготовке диверсии, уйти по одному в лес к партизанам. При этом он тщательно обдумал объяснение причин исчезновения того или другого участника. Сам ушел в партизанский отряд только в конце мая. В городе остался Зубрицкий. «Я человек заметный, мое исчезновение может насторожить немцев. Уйду последним», — сказал он, но выбраться не успел — был схвачен. Этот отважный коммунист никого не выдал и погиб в застенке.
Подполье в Речице продолжало действовать, и информация поступала регулярно, теперь уже к Хумарьяну, ставшему начальником разведки партизанского отряда. Неонила и ее сестра Мария продолжали собирать разведывательные данные.
С особой теплотой рассказывал Г. С. Хумарьян о Неониле, первой своей помощнице в тылу врага:
«Сковородина мной неоднократно направлялась в дальнюю разведку в другие города: Гомель, Лоев, Хойники и всегда возвращалась с ценными данными. После выполнения одного задания Неонила и Мария были арестованы жандармерией и допрошены. Марию освободили тут же, а Неонилу держали несколько дней, избивали, но не добились ничего, отпустили под подписку с условием ежедневно регистрироваться в жандармерии. По-видимому, рассчитывали установить за ней слежку и поймать с поличным. Мы вывели семью Неонилы в лес. Сковородина и в отряде продолжала действовать как разведчица. Теперь она выезжала в города, где ее не знали».
В ноябре 1942 года партизанские отряды объединились, появилось соединение гомельских партизан под командованием генерал-майора Коржа, получившего потом звание Героя Советского Союза. Расширились возможности партизан, росло их влияние на жителей области. Одновременно возросла и опасность проникновения в отряды провокаторов, засылаемых фашистами под различными, нередко хорошо продуманными и отработанными предлогами. Нужно было выявлять и немецких пособников, действовавших тайно в ближайших населенных пунктах.
Опытного чекиста Георгия Хумарьяна назначили начальником особого отдела партизанского соединения. Забот было немало. Хумарьяна часто видели то в одном отряде, то в другом. Или в селах, находившихся в зоне действия партизан, хотя для этого приходилось пробираться по территории, занятой врагом.
В конце ноября 1943 года наступающая Советская Армия дошла до местности, где базировались гомельские партизанские отряды. Партизаны, способствовавшие до этого продвижению войск, вышли из лесу и присоединились к Советской Армии. Георгия Сергеевича вернули в органы госбезопасности на железнодорожном транспорте теперь уже освобожденного от окружения Ленинграда.
Несколько высоких государственных наград украшали грудь полковника Хумарьяна. Среди них ордена Красного Знамени, Отечественной войны II степени и медаль «Партизану Отечественной войны» I степени — за работу в тылу врага.
В архиве вместе с другими документами, по строго официальным строкам которых прослеживается нелегкий жизненный путь чекиста, особо бережно хранится документ, датированный 1943 годом. На изрядно потертой бумаге — пропуск, разрешающий Хумарьяну Георгию Сергеевичу беспрепятственное посещение всех партизанских отрядов Гомельского соединения с условием «предъявления пароля».